Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

- Новости [7918]
- Аналитика [7408]
- Разное [3063]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Календарь

«  Март 2023  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Статистика


Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0

Информация провайдера

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2023 » Март » 16 » Андрей Можаев. А.О. Смирнова-Россет. Муза русской литературы. Ч.4.
    21:30
    Андрей Можаев. А.О. Смирнова-Россет. Муза русской литературы. Ч.4.

    Они познакомились в конце тысяча восемьсот двадцать восьмого года на балу у Хитрово, дочери Михайлы Иларионовича Кутузова. Затем встречались на балах у Потоцких, Карамзиных. Вот как вспоминала о тех первых встречах Александра Осиповна:

    «Отправились к Карамзиным на вечер, я знала, что они будут танцевать с тапёром. Все кавалеры были заняты, один Пушкин стоял у двери и предложил мне танцевать с ним мазурку. Мы разговорились и он мне сказал: «Как вы хорошо говорите по-русски». – «Ещё бы, мы в институте всегда говорили по-русски, нас наказывали, когда мы в дежурный день говорили по-французски. А на немецкий махнули рукой» (далее – в переводе с французского). – «Но вы итальянка?» - «Нет, я не принадлежу ни к одной национальности: мой отец был француз, моя бабушка – грузинка, а дед – пруссак, но я православная и по сердцу русская. Плетнёв нам читал вашего «Евгения Онегина», мы были в восторге, но когда он сказал: панталоны, фрак, жилет, мы сказали: какой, однако, Пушкин индеса (непристойный)». Он разразился громким весёлым смехом, свойственным только ему. Про него Брюллов говорил: «Когда Пушкин смеётся, у него даже кишки видны».

    С упомянутыми ею предметами гардероба и семейством Карамзиных связан ещё один анекдот, записанный Смирновой-Россет со слов-воспоминаний или Жуковского, или кого-то из семьи Николая Михайловича. Это случилось на летнем отдыхе в Царском Селе. Прежний Государь Александр Павлович часто обедал в дачном доме у Карамзиных, в кругу их дружной семьи. Он любил семейность, ту её теплоту и простоту, которой ему в жизни очень не хватало.

    Итак, однажды Государь, никогда не предупреждавший о себе заранее, пришёл отобедать. В прихожей слуга Карамзиных, расстелив на полу кусок полотна, расчерчивал мелом, кроил себе портки. Царя это занятие заинтересовало, но он отчего-то подумал, что слуга готовит Карамзину столбцы для писания летописей, о чём за обедом Александр Павлович со всеми и поделился, интересуясь, над каким местом из истории Государства Российского Николай Михайлович собирается трудиться. Кое-как отговорились...

    Позже вся дружеская компания так полюбила этот анекдот, что взяла привычку называть между собой всяческие виды штанов-панталонов «столбцами». Как переменчивы вкусы: что казалось когда-то юной институтке Россет непристойным в упоминании на людях, через несколько лет вызывало уже беззаботный смех. Такова была «поступь реализма».

    Так же у Карамзиных Александре Осиповне выпало счастье слушать чтение Пушкиным «Полтавы». Но, увы – поэт был в тот вечер не в духе. Россет описала его и в эти моменты уныния:

    «После обеда явился Фирс Голицын и Пушкин. Он захотел прочитать свою последнюю поэму «Полтаву». Нельзя было хуже прочитать своё сочинение, чем Пушкин. Он так вяло читал, что казалось, что ему надоело его собственное создание. Когда он кончил, он спросил у всех их мнения и спросил меня, я так оторопела, что сказала только: «Очень хорошо».

    Её поразило то, что поэт спрашивает мнение у молоденькой и не имеющей отношения к литературе девушки! Кстати, Александра Осиповна считала «Полтаву» образцом художественного совершенства. В более поздние годы, с приходом нового поколения поэтов и значительной утратой эстетизма, цитировала в спорах, как пример гармонии, красоты, строки именно из этой поэмы.

    Спустя десятилетия Смирнова-Россет, вспоминая те первые годы знакомства, произнесёт странные по первому впечатлению фразы. На вопрос Бартенева, первого биографа Пушкина, ценил ли он её и она его, ответит:

    - «О, нет, ни я не ценила его, ни он меня. Я смотрела на него слегка, он много говорил пустяков; мы жили в обществе ветреном. Я была глупа и не обращала на него особенного внимания».

    К чему отнести эти слова? Ведь, известно, что ещё в институтские годы Россет зачитывалась произведениями Пушкина, и гений первого поэта России был для неё неоспорим. А вот личные, частные отношения пока лишены были глубины, искренности будущей дружбы, взаимопонимания. Стоит только вспомнить то поэтическое состязание, о котором сказано в самом начале очерка: увлечённость Пушкина Олениной, его подтрунивание над Вяземским и другими поклонниками Россет, над ней самой – «она мила, скажу меж нами». И он, и она как бы вращаются хоть и в одном круге, но на отдалённых орбитах.

    Хотя и с этим размышлением-выводом всё обстоит гораздо сложней. Может быть, того дружеского взаимопонимания у них ещё не было, но Пушкин-то прекрасно сознавал суть её натуры без того. И в те первые годы отдал им должное. Александра Осиповна стала прототипом героини с говорящей фамилией Вольская в его знаменитом прозаическом отрывке «Гости съезжались на дачу». Этой работой высказаны чрезвычайно важные мысли, даны чрезвычайно важные оценки обществу, которые Пушкину не простят. И сделано это во многом через героиню Вольскую, в которой современники мигом узнали близкие автору по духу черты характера Александры Россет. Даже склонность её к экзотичным нарядам, то под турчанку в чалме, то под даму эпохи Ренессанса, отмечена:

    «В сие время двери в залу отворились, и Вольская взошла. Она была в первом цвете молодости. Правильные черты, большие, чёрные глаза, живость движений, самая странность наряда, всё поневоле привлекало внимание. Мужчины встретили её с какой-то шутливой приветливостью, дамы с заметным недоброжелательством; но Вольская ничего не замечала; отвечая криво на общие вопросы, она рассеянно глядела во все стороны; лицо её, изменчивое как облако, изобразило досаду…

    Вдруг она вздрогнула и обернулась к балкону. Беспокойство овладело ею. Она встала, пошла около кресел и столов, остановилась на минуту за стулом старого генерала Р., ничего не отвечала на его тонкий мадригал и вдруг скользнула на балкон…

    Важная княгиня Г. проводила Вольскую глазами и вполголоса сказала своему соседу:

    - Это ни на что не похоже.

    - Она ужасно ветрена, - отвечал он.

    - Ветрена? Этого мало. Она ведёт себя непростительно. Она может не уважать себя сколько ей угодно, но свет ещё не заслуживает от неё такого пренебрежения…

    Гости разъезжались… Вольская вдруг заметила зарю и поспешно оставила балкон, где она около трёх часов сряду находилась наедине с Минским. Хозяйка простилась с нею холодно, а Минского с намерением не удостоила взгляда»…

    Так и вспоминаются строчки Смирновой-Россет: «Я никогда не любила сад, а любила поле; не любила салон, а любила приютную комнатку»… И ниже в тексте отрывка Пушкин через диалог персонажей испанца и русского объясняет, отчего же свет не может вызывать уважения. Позже, в дневниках Александры Осиповны будет достаточно много резких записей-отзывов, схожих с этими строками Пушкина из продолжения отрывка:

    - «Всякий раз, когда я вхожу в залу княгини В. – и вижу эти немые, неподвижные мумии, напоминающие мне египетские кладбища, какой-то холод меня пронимает. Меж ими нет ни одной моральной власти, ни одно имя не натвержено мне славою – перед чем же я робею?

    - Перед недоброжелательством, - отвечал русский. – Это черта нашего нрава. В народе выражается она насмешливостию, в высшем кругу невниманием и холодностию. Наши дамы к тому же очень поверхностно образованы, и ничто европейское не занимает их мыслей. О мужчинах нечего и говорить. Политика и литература для них не существуют. Остроумие давно в опале как признак легкомыслия. О чём же станут они говорить? О самих себе? Нет, - они слишком хорошо воспитаны. Остаётся им разговор какой-то домашний, мелочной, частный, понятный только для немногих – для избранных. И человек, не принадлежащий к этому малому стаду, принят как чужой…

    - Извините мне мои вопросы, - сказал испанец, - но вряд ли мне найти в другой раз удовлетворительных ответов, и я спешу вами воспользоваться. Вы упомянули о вашей аристократии; что такое русская аристократия.

    - Наша благородная чернь, к которой и я принадлежу, считает своими родоначальниками Рюрика и Мономаха. Я скажу, например, - продолжал русский с видом самодовольного небрежения, - корень дворянства моего теряется в отдаленной древности, имена предков моих на всех страницах истории нашей. Но если бы я подумал назвать себя аристократом, то, вероятно, насмешил бы многих. Но настоящая аристократия наша с трудом может назвать и своего деда. Древние роды их восходят до Петра и Елисаветы. Денщики, певчие, хохлы – вот их родоначальники. Говорю не в укор: достоинство – всегда достоинство, и государственная польза требует его возвышения. Смешно только видеть в ничтожных внуках пирожников, денщиков, певчих и дьячков спесь герцога Монморанси, первого христианского барона, и Клермон-Тоннера. Мы так положительны, что стоим на коленах пред настоящим случаем, успехом и.., но очарование древностью, благодарность к прошедшему и уважение к нравственным достоинствам для нас не существует. Карамзин недавно рассказал нам нашу историю. Но едва ли мы вслушались. Мы гордимся не славою предков, но чином какого-нибудь дяди или балами двоюродной сестры. Заметьте, что неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности».

    Финал этого отрывка - исчерпывающее объяснение того, почему Пушкин дарил близким людям альбомы и брал слово записывать родовые предания и личные воспоминания.

     

    «В тревоге пёстрой и бесплодной

    Большого света и двора

    Я сохранила взгляд холодный,

    Простое сердце, ум свободный

    И правды пламень благородный

    И как дитя была добра»…

     

    Настоящая дружба Пушкина и Смирновой-Россет, сама потребность в этой дружбе вспыхнула чуть позже создания отрывка «Гости съезжались на дачу» - летом тысяча восемьсот тридцать первого года. Это было редкостное лето юного семейного счастья и настоящего пиршества общения!

    Tags: 

    Project: 

    Author: 

    Год выпуска: 

    2011

    Выпуск: 

    3
    Категория: - Разное | Просмотров: 211 | Добавил: Elena17 | Теги: голос эпохи, андрей можаев
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Помощь сайту

    Карта ВТБ: 4893 4704 9797 7733

    Карта СБЕРа: 4279 3806 5064 3689

    Яндекс-деньги: 41001639043436

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 2039

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Top.Mail.Ru