Странно и страшно подчас смыкаются страницы истории... В 17 веке в Ипатьевском монастыре русский народ присягал первому Царю династии Романовых. Спустя 400 лет в доме инженера Ипатьева был убит со всей фамилией последний Государь династии... Эта кровавая трагедия случилась в городе Екатеринбурге, заложенном в 18 столетии потомком Рюриковичей и верный слугой престола Василием Никитичем Татищевым, героем Полтавы, основателем отечественной географии, палеонтологии и горного дела, созидателем горно-металлургической промышленности на Урале в количестве 40 заводов, строителем пяти городов... Дворец Василия Никитича был расположен аккурат напротив Ипатьевского дома. А за неделю до расправы над последним Царем в основанном им городе расправятся над его потомком и Царевым верным - генералом Ильей Леонидовичем Татищевым.
Не смотря на высокий воинский чин, Илья Леонидович заслужил у современников особенно почитаемое у христиан звание миротворца. Недаром полковник Федор Винберг считал, что и революции в России могло бы не быть, если бы у Государя «было больше таких дворян, как Татищев».
Илья Леонидович с детства воспитывался в глубокой религиозности и всегда посещал церковь. Его прабабушка, статс-дама царского двора Параскева Мятлева, была духовным чадом святителя Игнатия (Брянчанинова) и вела с ним переписку. У себя в доме она построила церковь, где молилась вместе со всей семьей. «С истинным, глубоким, духовным утешением я был свидетелем того, как сердце Ваше ожило для Бога. В этом условие вечного блаженства, предвкушение которого уже начинается здесь на земле», - писал ей русский богоносец, с большим уважением относившейся к своей духовной дочери.
Генерал никогда не расставался с карманным Евангелием. Увидев у него крохотную книжицу, молодой офицер Александр Карамзин спросил, что он читает.
- Эта книжечка, дорогой мой, мала, но дороже всех книг в мире, - ответил Илья Леонидович и подарил Карамзину такое же Евангелие с наставлением «читать и стараться все делать по Евангелию».
Евангелие он всегда носил с собой, знал наизусть и следовал ему. Друзья даже прозвали Татищева "золотой рыбкой" из-за его неизменной готовности исполнить просьбы других людей. Однажды ночью после рабочего дня он отправился искать детского врача, потому что его знакомый, у которого заболел сын, попросил его посоветовать хорошего врача. И Илья Леонидович не успокоился, пока не нашел нужного лекаря.
Когда у посла в Германии графа Остен-Сакена умерла жена, Татищев целыми ночами читал псалтирь над телом усопшей. В какую-то ночь эту миссию должна была исполнить увлеченная спиритизмом баронесса В. Илья Никитич заметил, что она пронесла в церковь какой-то сверток и проследил за ней. Баронессу он застал у гроба в цветастом платье для ритуальных танцев... Татищеву удалось без скандала уговорить ее покинуть храм, сам же он вновь провел ночь над телом графини.
При этом сам Илья Леонидович не был женат, несмотря на ангельский характер и мужественный облик. "Татищев был высоким и сухощавым, с орлиным носом, с седой бородой и волосами. Его добрые глаза искрились юмором, в то время как манера держать себя выдавала старого кавалериста», - так описывала его баронесса Буксгевден. В юности Татищев влюбился в княгиню Наталью Оржевскую, посвятившей себя делам милосердия и превозносимой современниками как святая. Святость, впрочем, не помешала ей выйти замуж за счастливого соперника Ильи Леонидовича. Он же остался верен своей первой любви и до конца дней оставался одноким.
Без малого 10 лет генерал исполнял должность представителя Государя при кайзере Вильгельме II. Все это время он стремился препятствовать надвигающейся войне, и это не раз удавалось ему.
Татищеву удалось расположить к себе вспыльчивого кайзера и смиренно принимал вспышки его гнева. По воспоминаниям генерала Ламбсдорфа, флигель-адъютанта императора Вильгельма: «Кайзер был настолько высокого мнения о Татищеве, что при разных удобных случаях вел с русским долгие доверительные беседы». Иностранные дипломаты недоумевали, что кайзер «изливает свое внимание на русского придворного военного». Подтверждает большую симпатию к Татищеву Вильгельма и С.Ю. Витте.
Между тем, завоевав доверие кайзера, Илья Леонидович выполнял в Германии и миссию разведчика. Причем весьма успешно. Его донесения неизменно отличались точностью и дальновидностью. Блестящего аналитика видел в нем и Ламбсдорф, который костатировал, что русскому атташе «достаточно даже самой малости намека», чтобы уловить суть событий.
Доверенность кайзера и талант разведчика и дипломата помогли Татизеву в 1910 году угасить конфликт, возникший из-за российских маневров в Красном селе. На этих маневрах отрабатывалась ситуация, носившая условное название «Германия и Швеция ведут войну против России». Представитель Вильгельма II Хинце заявил, что это «не только грубое нарушение правил хорошего тона, но и выражение истинных намерений России». Вспыльчивый кайзер пришел в бешенство, и тушить разгоравшийся пожар был срочно направлен Татищев. В течение ряда переговоро в немецкими генералами ему удалось доказать, что Россия не желает войны, а Николай II «искренне сожалеет о недоразумении на маневрах, и что виновный получит строгий выговор». Талант и умение располагать к себе людей Ильи Леонидовича явились здесь в такой степени, что сам немецкий Император больше поверил русскому генералу, чем своему представителю. Хинце, один из крупнейших германскиъ разведчиков, один из луших атташе Берлина, был досрочно отозван из Санкт-Петербурга и лишен должности.
Спустя два года во время 1‑й Балканской войны Австрия сосредоточила крупные военные силы на сербской и российской границах. К развязыванию мирового конфликта Вену подстрекал Берлин. И снова, во многом благодаря, умелым дейстивиям Татищева, России удалось отсрочить войну.
Все время своей службы в Берлине Илья Леонидович неустанно помогал Церкви, стремясь к возрождению православия на немецкой земле. Он участвовал в строительстве нескольких храмов. Последний, в честь святого Андрея Первозванного, который предполагалось возвести в Берлине, не был построен из-за начавшейся войны.
Война положила конец службе Татищева в Германии. В 1915 году он отправляется с гуманитарной миссией в Сербию. Здесь с началом конфликта вспыхнули многочисленные эпидемии, косившие, как армию, так и мирное население. Количество заболвших дошло до поумиллиона, из-за тифа некоторые части вынуждены были покиадть фронт, за 4 месяца в сербской столице вымерло более 35 тысяч человек, не иключая и высокопоставленных лиц. По велению Государя Татищев прибыл в город и, несмотря на угрозу жизни, лично убедился в ужасном положении союзника. Его задача была лишь наградить отличвшихся военачальников русскими орденами, но, исполнив ее, Илья Леонидович посетил несколько небольших городков в провинциях, затем совершил путешествие по Дунаю до Прахова. В городке Неготиме русского генерала толпа приветствовала криками "Да здравствует Россия!". Под предлогом болезни Татищев месяц пробыл в Сербии, посылая Царю донесения обо всем увиденном. В результате Сербия получила жизненно необходимую ей помощь: в страну были отправлены врачи, лекарства, отряды благотворительных организаций и санитарные миссии. Большая заслуга принадлежит в этом и жене русского посланника в Сербии княгине Трубецкой. Не боясь заразы, она также сама приехала в Сербию с маленьким сыном и работала в госпитале. Эта отважная женщина открыла русский госпиталь и детский дом, где русские медицинские сестры заботились о детях. Примерно через полгода эпидемию удалось локализовать.
После Февральской революции Татищев подавл в отставку. По своему положению он не был так или иначе принужден разделить заключение Государя, следовать за ним. Так, в Тобольск сопровождать Императора должен был по должности граф Бенкендорф, но он не смог сделать этого из-за тяжелой болезни жены. Тогда Государь обратился к другу детства, К.А. Нарышкину. Но тот... попросил сутки на на размышление.
- Ах так, тогда не надо! — тотчас отпустил его царствнный узник. При этом мать Нарышкина, 78-летняя обер-гофмейстрина Е.А. Нарышкина, с первого дня ареста добровольно ставалась в с Семьей и готова была следовать в Тобольск, но слегла с пневмнонией с которой ее увезли в госпиталь прямо из Александровского дворца.
В итоге выбор Царя пал на Илью Леонидовича. Когда, как обычно фанфаронствующий калиф на час Керенский объявил генералу, что назначает его сопровождать Государя, Татищев ровно ответил:
— Господин Керенский, знайте раз и навсегда, что вы для меня совершенно как бы не существуете и никакие ваши назначения для меня как бы недействительны.
— Так как же? Ведь это Государь на вас указал...
— Вот это уже другое дело, господин Керенский, желание Государя Императора для меня — закон, а потому я сочту за честь и счастье волю Его Величества исполнить.
В это время у Ильи Леонидовича лежала при смерти мать. «Тем не менее, когда его спросили, согласен ли он сопровождать Царскую семью в Тобольск, он ответил, что если это желание Государя, то не может быть вопроса об его согласии или несогласии», – вспоминал граф Гендриков. В свою очередь начальник царской охраны полковник Кобылинский отмечал, что Илья Леонидович, когда ему было предложено разделить судьбу Царской семьи, сказал:
- Меня это удивило: ведь я не придворный. Но раз Государь желает этого, я ни на минуту не сомневаюсь, что мой долг исполнить волю моего Государя.
В своей участи генерал не сомневался, он был далек от иллюзий. Пьер Жильяр запомнил его фразу:
- Я знаю, что не выйду из этого живым. Я молю только об одном — чтобы меня не разлучали с Государем и дали мне умереть вместе с Ним.
Желание мученика практически исполнилось...
В ссылке он стал для Царской Семьи и верных ей незаменимым человеком. "Глубоко благородный и предельно честный, с христианской душой и кротким характером, генерал Татищев стал общим любимцем, среди заключённых в Тобольске. Он умел быль всегда спокойным, ровным, внося бодрость в окружающих и стараясь различными рассказами и воспоминаниями сокращать томительные дни заключения", - писал генерал Дитерихс.
В Тобольске Татищева полюбиле все - от венценосных страдальцев до простых жителей. Зубной врач Мария Рендель и ее сын Лазарь вспоминали его как человека доброго, который во всем видел светлую сторону, радовался красоте природы, восхищался прекрасным сибирским небом... Лазарь Рендель сравнивал генерала с сеньером из Ламанчи... И в этом сравнении было много верного.
К русскому Дон Кихоту питали почтение даже тюремщики. Когда Илью Леонидовича сросили, не нужна ли ему какая-нибудь помощь, тот ответил просто:
- У меня есть одна просьба. Я прошу, чтобы меня не отделяли от Государя, чтобы мне позволили остаться с ним, что бы ни случилось.
Но их все же разделили. Когда Государя и Государыню отправили в Екатеринбург, Татищев должен был остаться в Тобольске при царских детях, попечение о которых ему вверила сама Александра Федоровна. Наконец, дети и сопровождающие отправились за родителями... В дороге произошла встреча Татищева с командиром отряда сопровождения, о котором следователь Н.А. Соколов сообщает: «Во главе этого отряда, состоящего почти сплошь из латышей, стоял человек, носивший фамилию Родионов. При встрече с ним кому-то из свиты припомнилось: пограничная с Германией станция Веожболово, проверка паспортов, жандарм, похожий на Родионова. Завеса над ним немного приподнялась, когда он увиделся с Татищевым.
Камердинер Волков показывает: «Родионов, увидав Татищева, сказал ему: "Я вас знаю". Татищев его спросил, откуда он его знает, где он его видел. Родионов не ответил ему. Тогда Татищев спросил его: "Где же Вы могли меня видеть. Ведь я же жил в Берлине". Тогда Родионов ему ответил: "И я был в Берлине". Татищев попытался подробнее узнать, где же именно в Берлине видел его Родионов, но он уклонился от ответа, и разговор остался у них не оконченным...
Генерал М.К.Дитерихс занимал должность генерал-квартирмейстера в ставке, когда был убит генерал Духонин. Он говорит в своей книге, что этот Родионов был в числе убийц Духонина».
Из показаний Жильяра следует, что «приблизительно часов в 9 утра поезд остановился между вокзалами. Шел мелкий дождь. Было грязно. Подано было 5 извозчиков. К вагону, в котором находились дети, подошел с какими-то комиссарами Родионов...» Этими «комиссарами» были Заславский и Юровский.
Детей тотчас отвезли в дом Ипатьева, свиту же разделили. К Царственным узникам были допущены лишь Трупп, Харитонов и Сиднев, а Татищева, Гендрикову, Шнейдер и Волкова Юровский с Родионовым повезли в тюрьму. Единственный уцелевший из арестантов, которому удалось бежать, показывал: «...И привезли нас в тюрьму. Когда нас привезли в контору, Татищев не утерпел и сказал мне: «Вот, Алексей Андреевич, правду ведь говорят: от сумы да от тюрьмы никто не отказывайся».
В заключении Волков и Татищев голодали. Хотя им разрешили покупать продовольствие, но оба отказались: у Волкова не было денег, а у Ильи Леонидовича были лишь деньги Семьи, которые он с князем Долгоруков, также последовавшим за своим монархом, разделили на равные части и сохраняли во время обысков.
10 июля генералу Татищеву и князю Долгорукову в тюремной конторе предъявили предписание о высылке из Уральской области в 24 часа. Однако, это была ложь. От ворот тюрьмы мучеников отвели в глухое место за Ивановским кладбищем, расстреляли и бросили без погребения. Могилу, впоследствии созданную монахинями, большевики уничтожили. Точное место захоронения праведного генерала и его сомученика неизвестно. Оба они были прославлены в лике святых РПЦЗ в 1981 году.
Русская Стратегия
|
