ЗАКАЗАТЬ КНИГУ МОЖНО НА ОЗОНЕ
или в нашей ВК-Лавке:
https://vk.com/market-128219689
Сатана свои крылья раскрыл, сатана
Над тобой, о родная страна!
И смеётся, носясь над тобой, сатана,
Что была ты Христовой звана:
«Сколько в лесе листов, сколько в поле крестов:
Сосчитай пригвождённых Христов!»
Вячеслав Иванович Иванов
24 февраля 1917 года генерал-лейтенант Владимир Иванович Селивачёв, один из героев Брусиловского прорыва, человек большой личной храбрости, незаурядный командир бригады, а затем и корпуса записывает в дневнике: «Вчера одна сестра милосердия сообщила, что есть слух, будто бы из Царскосельского дворца от Государыни шёл кабель для разговора с Берлином, по которому Вильгельм узнавал все наши тайны…»
И через сто и более лет – какой это ужас читать подобный бред! И кто это пишет? Русский генерал, который водил в бой офицеров и рядовых! О чём это говорит? Да прежде всего о том, что дезинформация, враждебная русскому государству пропаганда широким половодьем распространялась по всей империи.
Императрица Александра Фёдоровна воспитывалась в Англии, немцев не любила, по своему мировоззрению была гораздо более русской, чем большинство её российских подданных! А враждебная пропаганда создаёт из Государыни немецкую шпионку! Генерал Селивачёв ещё и комментирует эту грубую топорную ложь: «Страшно подумать о том, что это может быть правда, - ведь какими жертвами платит народ за подобное предательство!» Так заблуждаться могут только истинно русские люди… Стоит ли после таких «откровений» удивляться трагическим зигзагам нашей истории?..
В конце февраля сначала великая княжна Ольга и Цесаревич Алексей, а в первые дни весны и остальные Государевы дочери заболели корью. Они лежали в тёмной комнате царскосельского дворца, а Государыня не знала, чем им помочь, нервничала, плакала, не спала ночами, как всякая мать, у которой болеют дети… А в Петрограде начались хорошо организованные заговорщиками беспорядки. По утрам выделенные для этого особые группы скупали в булочных хлеб, и уже к 10-11 часам утра в булочных не было хлеба. Снабжение городских пекарен нарушалось тем, что вагоны с зерном загонялись в тупики железнодорожных станций, петроградские мельницы оказывались без работы. В английском посольстве располагался реальный штаб по неповиновению императорской власти. Посол Бьюкенен проводил инструктаж оппозиционных депутатов Государственной Думы. И «щедрые» английские деньги были дадены: рабочим – на забастовки, депутатам и политикам – на манифестации и митинги… Императорская Русская Армия в эти дни петербургских безобразий сидела в окопах и готовилась к победе. Не эта армия потерпела поражение в Великой войне. Её уничтожили внутренние враги России. А без этой армии мы оказались на минном поле, по которому и бродим с опаской для жизни до сих пор. В 1917 году настало царство иудино. Чем не сцена из Гефсиманского сада, когда начальник штаба Государя, Верховного Главнокомандующего русской армией и флотом, стоявших накануне величайшей победы в нашей истории, к чему вела Россию неутомимая, неустанная деятельность её монарха, - так вот, начальник штаба Государя, ближайший сотрудник, с которым вместе переживали и трагические, и победные дни на фронте, за спиной Его советует принудить Государя к отречению от престола, рассылает по фронтам лживые телеграммы с требованием одобрить уход Царя, превращает желаемое им отречение в насильственное отрешение в блокированном заговорщиками поезде… И это – генерал-адъютант Михаил Васильевич Алексеев, вознесённый и награждённый Государем! И поцелуй главного Иуды, как в Гефсиманском саду, прощальный и предательский ещё впереди… На пути к истине не следует увеличивать, умножать число понятий, аксиом и законов, применим «Бритву Оккама». Мы не будем называть предателями, иудами таких политических деятелей, как Милюков, Гучков, Родзянко или даже Керенский с Ульяновым. Это изначальные враги престола, враги Императора Николая Второго. Иуды – это бывшие друзья и главный Иуда из них – безусловно, генерал-адъютант Алексеев. Хотел бы оспорить иудины лавры генерал-адъютант Рузский, но оказался предателем рангом поменьше и уступил первенство Алексееву. И разве не иудой был унтер-офицер запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка Тимофей Кирпичников, убивший в Петрограде своего командира, фронтовика штабс-капитана Лашкевича, выздоравливавшего после ранения – в то время как славный Волынский полк мужественно отбивал германские атаки на Юго-Западном фронте. И как Иуде евангельскому, Кирпичникову тоже была положена награда: по Указу Временного правительства генерал Корнилов вручил негодяю Георгиевский крест… И вот всё перевернулось: белое стало чёрным, дезертиры - героями, предатели – орденоносцами, грабители – пролагателями дорог в будущее…
Государь Николай Александрович более всех своих подданных был занят приближением очень нужной России, может быть, самой нужной и значительной военной победы в нашей истории. Царь преуспевал в главном деле: императорская армия накануне 1917 года была готова к победоносному наступлению. Германский Генеральный Штаб это прекрасно понимал, и в безнадёжной военной ситуации вынужден был прибегнуть к политическим средствам: приготовил Ульянова-Ленина к переезду в Россию и организовал (вкупе с другими, внешними и внутренними врагами) провокационные беспорядки в Петрограде. Достаточно сказать, что приказ №1, разлагавший российскую армию, немалой частью своего гигантского тиража попадал в русские фронтовые части из немецких окопов! Активный участник Первой мировой войны Уинстон Черчилль так оценил роль русского Государя: «Ему приходилось быть компасной иглой: война или мир, наступать или отступать, демократизировать или держать крепко, уступить или настаивать – вот поле сражения Николая Второго. Почему же Он за это не заслуживает чести? Покорное наступление русских армий, спасшее в 1914 году Париж, преодолённые мучения безоружного отступления, победы в Карпатах, вступление России в кампанию 1917 года непобеждённой, сильнее, чем когда-либо, разве во всём этом нет Ему славы? Несмотря ни на какие ошибки, режим, который Он олицетворял и собою завершал и придавал жизненную силу, - в то время уже выиграл войну для России, но Его собрались свергнуть. Вмешалась тёмная рука, управляемая безумием. Ушёл Царь… Предайте Его все и всё, что Он любил, предайте Его ранам и смерти, преуменьшайте Его заслуги, извращайте Его поступки, предайте память Его поруганию, - но скажите, - кто другой оказался способным после Него? Кто повёл русское государство? Оно упало после Него навзничь!»
Почему кульминация разрушения русского государства, русской монархии пришлась на февраль-март 1917 года? Почему так торопились участники антигосударственных заговоров с прямым участием английского посольства в Петрограде: заговоров было три: думский, масонский и генеральский. Ответ с исчерпывающей простотой и полнотой дан одним из активных участников этой провокации, лидером партии Народной свободы (бывшей кадетской) Павлом Николаевичем Милюковым: «Мы знали, что весной предстоят ПОБЕДЫ РУССКОЙ АРМИИ. В таком случае престиж и обаяние Царя в народе снова сделались бы настолько крепкими и живучими, что все наши усилия расшатать и свалить престол Самодержца были бы тщетны. Вот почему и пришлось прибегнуть к скорейшему революционному взрыву, чтобы предотвратить эту опасность». Итак, для заговорщиков «ближайшей опасностью» были победы русской армии! Из этого откровенного признания совершенно очевидно, что милюковы и керенские, алексеевы и рузские, гучковы и бубликовы предпочли вместо победы Русской Императорской Армии захват власти и в конце концов крушение великой державы. Вместе с отрешением Государя Николая Второго было уничтожено русской государство. И до сих пор его нет, не восстановлено. Двадцатый век оказался столетием истребления русского народа. Советский Союз был мертворожденным государством и умер на семидесятом году существования (1922-1991). Живые формы государств имеют тысячелетнюю историю… Историки, принадлежащие (по Гегелю) к «особой форме нечистой совести» с помощью слова «империя» пытаются всучить нам преемственность ленинско-сталинского Советского Союза от великой Российской Империи. Нет, ничего общего между русским государством и советским никогда не было и быть не могло…
Мировая война между тем продолжалась… Русская Ставка в марте планировала мощное решающее наступление на Юго-Западном фронте, в Галиции. Для этого фронт генерала Брусилова был усилен людскими резервами, артиллерией и авиацией. Вторым перспективным планом был десантный удар по Босфору и Константинополю. В конце февраля командующий Черноморским флотом вице-адмирал Колчак провёл на плацу Лазаревских казарм в Севастополе смотр десантных частей. С точки зрения стратегии непрямых действий выведение из войны Турции и Австро-Венгрии могло привести к капитуляции Германии… «Было бы ошибочно думать, - писал в своих «Очерках русской смуты» генерал Деникин, - что армия являлась вполне подготовленной для восприятия временной «демократической республики», что в ней не было «верных частей» и «верных начальников», которые решились бы вступить в борьбу. Несомненно были. Но сдерживающим началом для всех них явились два обстоятельства: первое - видимая легальность обоих актов отречения, причем второй из них (Михаила Александровича – В.П.), призывая подчиниться Временному правительству, «облеченному всей полнотой власти», выбивал из рук монархистов всякое оружие: и второе - боязнь междуусобной войной открыть фронт. Армия тогда была послушна своим вождям. А они - генерал Алексеев, все главнокомандующие - признали новую власть». Вновь назначенный Верховным Главнокомандующим великий князь Николай Николаевич-младший в первом приказе своём говорил: «Восстановлена власть в лице нового правительства. Для пользы нашей Родины я, Верховный Главнокомандующий, признал её, показав тем пример нашего воинского долга. Повелеваю всем чинам славной нашей армии и флота подчиняться новому правительству через своих прямых начальников. Только тогда Бог даст нам победу». Не лишним будет напомнить, что великий князь Николай Николаевич успел побыть Верховным Главнокомандующим только в поезде, в котором он ехал из Тбилиси в Могилёв. Это ещё раз подчёркивает значение Ставки в развернувшихся событиях и беспорядках. Ставка могла бы с ними покончить без покушения на власть Императора, если бы главный штаб Русской армии не участвовал в заговоре против Государя, но он, увы, участвовал…
Государь Николай Александрович ещё в конце 19 века, обращаясь к либералам, сказал: «Когда русский мужик поймёт, что Царю вывернули руки, то… я вас поздравляю, господа…» Антигосударственный антиправительственный бунт был сотворён в Петрограде в самом конце февраля - начале марта 1917 года. Подстрекаемые думской оппозицией (депутат Милюков позднее скажет: «Мы, как ответственная оппозиция, несомненно стремились к власти и шли по пути к ней»…), на улицы вышли толпы дезертиров, обманутых женщин, солдат из запасных батальонов, матросов, чьи руки уже были обагрены кровью своих офицеров, зверски убитых в Кронштадте и Петрограде… Историк Николай Яковлев пришёл к выводу, что роль теневого штаба в борьбе за власть играла масонская ложа Великий Восток народов России, а территориально центр по руководству беспорядками на улицах Петрограда располагался в двух местах – в Государственной Думе и в посольстве Великобритании…
1 марта командир крейсера «Аврора» тщетно пытался арестовать трёх агитаторов, незаконно проникших на корабль, стоявший у заводской стенки на Неве. В возникшей перестрелке один нижний чин крейсера был убит…
Известное стихотворение Пушкина «Из Пиндемонти» в рукописи начиналось такими словами:
ПРИ ЗВУЧНЫХ ИМЕНАХ РАВЕНСТВА И СВОБОДЫ,
КАК БУДТО ОПЬЯНЕВ, БЕСНУЮТСЯ НАРОДЫ…
Опьянев – беснуются… Это в двух словах изложена краткая история крейсера «Аврора». До осени 1916 года крейсер был одним из надёжнейших боевых кораблей Императорского Балтийского флота, командовал «Авророй» замечательный русский офицер Михаил Ильич Никольский. В ноябре 1916 года подошла пора планового ремонта, и командир крейсера попросил направить корабль в Гельсингфорс. Никольский знал, что атмосфера в Петрограде сгущается… Но крейсер получил назначение на Франко-Русский завод, ныне Адмиралтейский, и пришвартовался к причалу на Неве. Через два месяца стояния на ремонте в Петрограде экипаж крейсера с помощью дармовой водки был распропагандирован большевиками. Матрос Пётр Курков самым подлым образом – выстрелами в спину - убил своего командира, капитана первого ранга Никольского. Теперь уже никто не мог заставить экипаж «Авроры» выйти на боевое дежурство в Балтику, разложение было полным… А убийца командира крейсера Пётр Курков был репрессирован в 1937 году, такова была власть, за которую он так страстно боролся…
Максим Горький в письме к Екатерине Пешковой 2 марта 1917 года: «Много нелепого, больше, чем грандиозного. Начались грабежи. Что будет? Не знаю. Но ясно вижу, что кадеты и октябристы делают из революции военный переворот. Сделают ли? Кажется, уже сделали. Назад мы не воротимся, но вперёд уйдём недалеко, может быть, на воробьиный шаг. И, конечно, будет пролито много крови, небывало много».
В последний день февраля в Государственной Думе образован Временный Комитет. В этот же день в Петрограде для дележа власти социалисты – эсеры, меньшевики, большевики создали Петроградский Совет рабочих депутатов, который затем был преобразован в Совет рабочих и солдатских (не бывших в тот момент на фронте) депутатов. Никто этих депутатов не выбирал, это были наглые самозванцы. На следующий день вышел первый номер эсеро-меньшевистской газеты «Известия». В нём было немало вранья: уже в первом пункте сообщалось, что «старая власть довела страну до полного развала, а народ до голодания». И развал, и голодание были ещё впереди, но так называемые «Известия» писать об этом не будут. Они далее начнут своё многолетнее соревнование с газетой «Правда» - кто больше напечатает вранья на своих страницах и проиграют: по объёмам лжи на газетных страницах «Правда» окажется далеко впереди… Но вернёмся к первому номеру «Известий»: «Для успешного завершения борьбы в интересах демократии, народ должен создать свою собственную властную организацию», - вещала новоявленная газета. Кто же сможет возразить сегодня, что в марте 1917 года народ полностью и абсолютно безмолвствовал? В этой газетёнке «коммисары» ещё писались с двумя «м», как и коммивояжёры, кем они по сути и были: залётными и заезжими коммивояжёрами. Где-то в нижнем уголке этого пошлого листка председатель Государственной Думы господин Родзянко убеждал читателей, что Временный Комитет создаст авторитетное правительство. Но главным для этих ландскнехтов было теперь скорейшее устранение с политической арены Государя Императора.
Хотели того русские либералы, демократы, масоны или не хотели, но в 1917 году они были участниками пьесы, к авторству которой не имели никакого отношения. Роли для них были прописаны на Западе. Таким образом наши милюковы и гучковы, родзянки и керенские сыграли всего лишь роль «пятой колонны», колонны предателей по недоумению.
Император Николай Александрович, от которого всю предыдущую неделю начальник штаба в Могилёве скрывал истинную информацию о положении в Петрограде, чтобы всю массу негатива вывалить на Царскую голову в последний день февраля, извещённый в Ставке о беспорядках в столице и обеспокоенный болезнью своих детей, 1 марта решает выехать из Могилёва в Царское Село. Назначенный Государственной Думой комиссаром железных дорог гражданин Бубликов, член масонской ложи, получает указание от высокопоставленных масонов Николая Некрасова и Александра Керенского во что бы то ни стало блокировать царский поезд и направить его в сторону Пскова в руки ещё одного заговорщика, главнокомандующего Северным фронтом генерал-адъютанта Рузского. В Ставке в эти часы ещё один генерал-адъютант, самый подлый из них, Алексеев всем своим положением нажимает на других главнокомандующих, требуя согласия на уже подготовленный текст отречения Государя. «Отречение» по указанию Алексеева пишет дипломатический представитель в Ставке господин Базили. Черновики этого «творчества» хранятся в архиве Стэнфордского университета в американской Калифорнии…
Около двух часов ночи 2 марта на станции Малая Вишера машинист царского поезда остановил состав перед красным сигналом светофора. Государю доложили, что путь впереди разобран, а все станции до Царского села заняты якобы революционными солдатам и матросами. Это было ложью, но царский поезд вынужден был повернуть в направлении штаба Северного фронта во Пскове. Во Псков в это же время из Петрограда были направлены депутаты Государственной Думы Александр Иванович Гучков и Василий Витальевич Шульгин. Первый из них ненавидел правящего Государя, второй – числился монархистом, но во Псков поехал, чтобы «помочь России освободиться от монархии», странные были у нас монархисты весной 1917 года! В этот же день Императрица Александра Фёдоровна написала Государю письмо, которое до Него не дошло: «Всё отвратительно и события развиваются с колоссальной быстротой. Но я твёрдо верю и ничто не поколеблет этой веры – всё будет хорошо… Два течения – Дума и революция – две змеи, которые, как я надеюсь, отгрызут друг другу головы. Это спасло бы положение. Я чувствую, что Бог что-нибудь сделает… я не могу ничего советовать, только будь самим собой. Если принудят покориться обстоятельствам, то Бог поможет освободиться от них». Никто тогда не знал, что генеральская секция заговора против монархии в лице Алексеева и Рузского уже ударила по Императору мощным артиллерийским залпом. Генерал Алексеев рассылал командующим телеграммы с припиской выразить своё согласие на отречение от престола, добивался согласия на изменение государственного строя. А бездарный и нахальный Рузский в нарушение всякой субординации предлагал Государю сдаться, намекая на вполне возможную трагическую участь Царской Семьи. В немногословном дневнике Императора главное событие этого дня зафиксировано так: «2-го марта. Четверг: Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т. к. с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно моё отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К двум с половиной часам пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда приехали Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжёлым чувством пережитого. Кругом ИЗМЕНА и ТРУСОСТЬ и ОБМАН!» Депутаты, прибывшие из Петрограда, прекрасно понимали, что они имеют дело с пленником, а не с Государем всея Руси. Позднее Император скажет: «Генерал Рузский был первым, который поднял вопрос о моём отречении от престола. Он поднялся ко мне во время моего следования и вошёл в мой вагон-салон без доклада… Бог не оставляет меня. Он даёт мне силы простить моих врагов и мучителей, но я не могу победить себя только в одном – генерал-адъютанту Рузскому я простить не могу…» В «Неопубликованных воспоминаниях» Анна Александровна Танеева (Вырубова) вспоминала: «В последний раз, когда я видела Государя после Его отречения, Он говорил о вероломстве Генерального Штаба и особенно генерала Алексеева, которого Он глубоко уважал и которому доверял. О грязном предательстве Алексеева и других генералов он вспоминал с большой горечью». Прощаясь с Армией в Ставке, Государь не упрекал ни в чём начальника штаба. У Николая Александровича была великая душа. Но и по отношению к отрешённому уже Императору генерал-адъютант повёл себя крайне неблагодарно. Именно Алексеев заявил Ему, что Он теперь «как бы арестованный», а прощальный приказ по армии Государя скрыл от фронтов, запросив Временное правительство, которое, конечно же, запретило публиковать приказ. А ведь Алексеев не был тогда подчинён военному министру и мог бы «действовать иначе». Но он выслуживался…
Всему этому безумию ещё летом 1915 года поставил диагноз Василий Васильевич Розанов: «…оклеветание Государя – духовное, внутреннее – и составляет «помешательство русской истории», от которой нет просвета и из которого не видно выхода». И вот наступили самые лгущие моменты истории. Весной 1917 года в России подняли знамёна, на которых крупно красовалось слово «свобода» и понесли их навстречу самому страшному и изуверскому рабству в истории 20 века… Может быть, правы были Чаадаев и Соловьёв, утверждавшие, что свобода человека проявляется в его движении ко злу, а не к добру. В движении к добру человек не может и не должен быть свободен. Об этом противоречии мы можем прочесть в дневниках Александра Блока, в статьях Леонида Андреева. Сначала опьянение свободой – потом незнание того, что с ней делать – потом отрицание индивидуальной свободы и мечты о соборности. А затем – Блока ударили поленом по голове, когда пришла его очередь охранять запас дров в подъезде, а Леонид Андреев в безумии закричал: «Ленин, верните нам Россию!» и умер от тоски, глядя в бинокль на Кронштадт и не видя там Андреевского флага. И как быстро оба бежали к свободе всего каких-нибудь полтора года назад! И ощущая всю трагичность и кровавую нелепость российского двадцатого века, вспоминаются слова Алексея Степановича Хомякова: «Россию ещё никто не любил в самой России, ибо, понимая необходимость государства, никто не понимал его святости».
Когда недальновидные иуды-генералы и лукавые депутаты вымогали у Государя подпись на клочке бумаги – на Акте об отречении, Царь отправил в Петроград председателю Государственной Думы Родзянко полную достоинства телеграмму: «Нет той жертвы, - говорилось в ней, - которой бы я не принёс во имя действительного блага и спасения родной матушки России». Нет никакого сомнения в том, что Император Николай Александрович любил Россию, как никто её тогда не любил. А любящие полной мерой часто остаются в одиночестве, как в одиночестве остался Иисус Христос перед распятием…
Для генерала Алексеева республиканская музыка играла недолго. Уже 3 марта 1917 года, получив в Ставке приказ №1, о котором речь у нас впереди, несостоявшийся Бонапарт сказал генералу Лукомскому: «Никогда себе не прощу, что поверил в искренность некоторых людей, послушался их, и послал телеграммы главнокомандующим…» Видимо, уже через несколько часов генерал-адъютант Алексеев понял, что он мог действовать совершенно иначе, и уход с политической арены Государя не был неизбежным, как утверждали заговорщики тогда и недобросовестные историки сегодня… В марте 1917 года очень многие люди полагали, что они изменили монархии. На самом деле они изменили Отечеству и предали его. Дело в том, что социальное и культурное значение монархии для русского народа было очень велико, и оно перевешивало все её недостатки. Эпоха, прерванная Первой мировой войной, была временем расцвета и подъёма оригинального православного русского царства. В процветании России не были заинтересованы ни противники, ни союзники. Поэт и провидец Фёдор Иванович Тютчев обратил на это внимание задолго до Великой войны: «Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая с каждым годом всё сильнее и сильнее разжигалась на Западе против России, сорвётся когда-нибудь с цепи. Этот миг настал… Это весь Запад пришёл высказать своё отрицание России и преградить ей путь в будущее». Это было написано русским поэтом в период Крымской войны. В 1917 году случилось нечто подобное. Сейчас мы переживаем что-то очень похожее. И Россия уже другая, а ненависть против неё всё та же… В марте 1917 года британский посол в Париже Берти записывает в дневнике: «Нет больше России. Она распалась и исчез идол в лице императора и религии, который связывал разные нации православной веры. Если только нам удастся добиться независимости буферных государств, граничащих с Германией на Востоке, то есть, Финляндии, Польши, Украины и так далее, сколько бы их удалось СФАБРИКОВАТЬ, то по мне остальное может убираться к чёрту и вариться в собственном соку».
Вы думаете, что британский посол в Петрограде Джордж Бьюкенен думал иначе?
Но пора вернуться к Великой войне. 1 марта произошло очередное ускорение вступления в войну Соединённых Штатов Америки. Газеты напечатали секретный германский меморандум Циммермана, в котором германский дипломат провоцировал Мексику к открытию враждебных действий против США и обещал ей поддержку Германии. Более топорной дипломатии трудно было себе представить…
16 марта после проведения тактики «выжженной земли» начался отвод немецких войск на линию Зигфрида. Он проходил чётко и организованно. Германцы отдали союзникам полосу Западного фронта между городами Аррас и Суассон, сократив линию фронта и заняв хорошо подготовленные позиции. Англо-французские дивизии шли вслед за немцами, но упорных боёв нигде не было. Этим манёвром германское командование, во-первых, уступило противнику совершенно неподготовленный разрушенный район, который необходимо было заново оборудовать для войск; во-вторых, свело на нет тактическую подготовку союзников к весеннему наступлению…
Март был месяцем неограниченной подводной войны на морях. Германские подводники отправили на дно суда общим водоизмещением более 900.000 тонн. Уже 5 марта после того как германцы уничтожили более двух десятков американских пароходов президент Вильсон заявил, что Америка находится с Германией в состоянии вооружённого нейтралитета. Большинство немецких адмиралов полагали, что они теперь смогут одержать победу над Англией и сожалели, что столь поздно начали неограниченную войну на море. В марте погибли всего лишь три германских подводных лодки, а в строй вступили пять субмарин… Но приближалось вступление в войну Америки… А в России уже в день появления провокационного приказа №1 абсолютно всем стало ясно, что для «успеха в войне нельзя было, - как писал историк Сергей Петрович Мельгунов, - сменять власть. Переворот дезорганизовывал, а не организовывал победу».
Когда в английском посольстве на набережной Невы узнали об отречении Государя Императора, посол Бьюкенен распорядился зажечь все люстры и лампы. И британское посольство засияло. Два дня подряд посол давал праздничный бал в честь торжества демократии в России. В демократии ли было дело? Конечно, нет. Великобритания избавлялась от опасного союзника за столом победителей в мировой войне… А на британских островах английский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж обошёлся без банального упоминания свобод и демократий – по поводу событий в России премьер и масон высказался коротко и ясно: «Одна из целей войны достигнута. Могущество России теперь низвергнуто и больше никогда не будет угрожать Англии». Всё-таки никогда не говорите «никогда»…
Одним из первых российских генералов, приветствовавших новую власть, был генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов. В своём штабе он стал актёром комической сцены, когда позволил, чтобы солдаты украсили его кресло красными тряпками и понесли целовать красное революционное знамя, которое принадлежало пожарным небольшого городка Бердичев, где тогда стоял штаб Юго-Западного фронта… Но далеко не все генералы Императорской армии предали своего Государя…
Судьбы
Граф, генерал-от-кавалерии Фёдор Артурович Келлер справедливо имел репутацию золотого клинка Российской империи. Граф Келлер выделялся в годы Великой войны личной храбростью, рыцарством и был признан выдающимся кавалерийским начальником. 3-й Конный корпус под началом Фёдора Артуровича воевал блестяще, его командир был инициативен, умён, полон глубоких идей и часто атаковал во главе конной лавы. Граф Келлер никогда не заискивал ни должностей, ни наград – это был образец офицера Русской Императорской Армии. Фёдор Артурович не изменил своему Императору и в дни мартовской смуты: телеграмма Келлера предлагала Государю воспользоваться для подавления бунта верным Царю конным корпусом и беззаветно преданным Ему генералом. Телеграмму, конечно, Николаю Александровичу не вручили… За Веру, Царя и Отечество сражался граф Келлер и в годы гражданской войны. В 1918 году его на борьбу с врагами России благословил Святейший Патриарх Тихон… Граф Фёдор Артурович Келлер был убит выстрелами в спину петлюровцами в Киеве в конце декабря 1918 года.
История появления приказа №1, открывшего Русской Армии стремительный путь к деградации, а русскому офицерству дорогу на Голгофу, при всех своих ужасных последствиях является ярким документом-свидетельством против февральского бунта, против всеобщей радости, против мнимого псевдоосвобождения от «тиранической власти». В последние февральские дни 1917 года в Петрограде за признаками настоящего русского бунта таился страх. И чем выше поднималась стихия бунта, тем сильнее становился страх. Социалисты и «революционеры» всех мастей панически боялись того, что власть найдёт в себе волю и решительность и подавит бунт петроградских запасных. Офицеры боялись своих солдат, а солдаты Петроградского гарнизона, несмотря на свою недоразвитость, прекрасно понимали, какие наказания они могут понести за учиненные ими в дни Великой войны безобразия. Последние хотели гарантий. Поэтому группа возбуждённых солдат явилась в военную комиссию Государственной Думы и потребовала издать приказ от имени Комитета Думы и Петроградского Совета, который – грубо говоря – гарантировал бы, что «им ничего не будет». Разговор ни к чему не привёл, озлобленные солдаты ушли, бормоча, что если Дума не хочет издать такой приказ, то они напишут его сами. В самопровозглашённом комитете Петроградского Совета солдаты встретили гораздо более тёплый приём, и член исполкома Петросовета социалист Николай Дмитриевич Соколов приступил к подготовке необходимого текста…
В соответствии с приказом №1 во всех частях и подразделениях вводились выборные солдатские комитеты, оружие должно было храниться под их контролем, офицерам оружие ни в коем случае не должно было выдаваться. Отменялось отдание чести вне строя, офицеры должны были называть солдат на «вы». В Петрограде гарнизон должен был подчиняться Совету, решения которого преобладали над комиссиями Думы. В появившемся позднее приказе №2 разъяснялось, что приказ №1 относится только к Петроградскому гарнизону, но на практике это уже не имело никакого значения. Приказ №1 попал в армию и мгновенно уничтожил основы нормальной воинской дисциплины. По словам Петра Николаевича Краснова, «армия рухнула в пропасть». Таким образом ещё до формального отречения Государя Императора Николая Второго началось уничтожение российской армии и возник конфликт между Временным правительством и Петроградским Советом. Для полной катастрофы в России не хватало только Ульянова-Ленина.
Приказ №1 был издан тиражом более 9 миллионов экземпляров – несмотря на то, что обращён он был только к Петроградскому гарнизону, приказ немедленно был разослан на все российские фронты и флоты. Не случайно, петербургские дезертиры затем собрались на митинг и под предлогом «защиты революции» выговорили себе право на освобождение от боевой службы. Полем их битвы станет отныне Петроград и его окрестности. С горечью вспоминает эти иудины дни сестра милосердия великая княгиня Мария Павловна: «Вслед за прочитанным манифестом Временного правительства 21-го марта солдаты госпиталя, как и во всех военных подразделениях, дали клятву верности новому режиму. В тот день я не отважилась войти в церковь. Во мне больше не нуждались; казалось, я стала врагом для людей, для моих соотечественников, которым я отдавала все свои силы. Для них я была хуже, чем чужая, они больше не принимали меня расчёт».
Последующие за отречением Государя события были уже несущественны. В кабинете министров во главе с князем Георгием Львовым доминировали масоны, и почти все роли были расписаны заговорщиками ещё летом 1916 года – кроме неожиданно появившегося, как из табакерки, министра юстиции Александра Керенского, масонский подарок Временному правительству.
Государь уехал из Пскова в могилёвскую Ставку, чтобы проститься с Его любимой армией. Проститься с ней ему не дали – его последний приказ не был зачитан перед строем частей и подразделений. В телеграмме Царя Временному правительству было четыре пункта: «1. Мой беспрепятственный проезд в Царское Село для воссоединения с моей семьёй; 2. Свободное пребывание в Царском Селе до полного выздоровления моей семьи; 3. Беспрепятственный выезд с семьёй в Англию; 4. Возвращение после окончания войны в Россию для постоянного жительства в Ливадии». Телеграмму отправили из Могилёва без последнего пункта.
Много учёной чепухи сказано о замене одного строя другим, о монархии и республике, но суть, тайная и явная состояла только в одном: перестало существовать Русское государство, Православное Русское Царство было убито, а народ русский потерпел катастрофу, непреодолённую до сих пор…
ХРОНИКА СОБЫТИЙ
*8 марта умер граф Фердинанд Цеппелин, создатель дирижаблей.
*11 марта отряд японских кораблей из Сингапура направлен для базирования на остров Мальту в Средиземном море.
*В Кронштадте с 13 марта начались бессудные убийства озверевшими толпами адмиралов и офицеров. 14 марта убиты адмиралы Вирен и Небольсин, 17 марта – командующий Балтийским флотом адмирал Адриан Непенин.
*17 марта Грузия выходит из состава России, а на Украине к власти пришло правительство Центральной Рады.
*Временное правительство объявило всеобщую амнистию и постановило ликвидировать корпус жандармов.
*21 марта в поезде арестован Император Николай Александрович, а в Царском Селе арестована Государева Семья.
*22 марта Соединённые Штаты Америки первыми признали Временное правительство России.
*25 марта Временное правительство отменило в России смертную казнь за гражданские, военные и военно-морские преступления.
*31 марта Максим Горький отправил телеграмму Ромэну Роллану, в которой писал: «Я поздравляю Вас, Ромэн Роллан, от всей души поздравляю – Россия перестала быть одним из оплотов реакции, наш народ обвенчался со Свободой, и – я надеюсь - от этого союза он родит много талантливых людей для славы человечества!»
Когда Александр Фёдорович Керенский получил в первом составе Временного правительства пост министра юстиции, одним из первых его распоряжений было отыскать место захоронения Распутина (хотя секретом оно ни для кого не являлось!) и уничтожить гроб с телом старца. Что так тревожило новоявленного министра? Гроб с останками Распутина в начале марта 1917 года был действительно вырыт из могилы в Царском Селе и в условиях особой секретности в опечатанном вагоне перевезён в Петроград. Затем его на автомобиле доставили на Конюшенную площадь, где находилось (бывшее царское) автомобильное управление Временного правительства, и в ночь с 10 на 11 марта по старому стилю 1917 года на автомобиле этот гроб под охраной был привезён на закрытую для посторонних территорию Политехнического института. И вот там, в котельной института, которая по свидетельству современников была оборудована по последнему слову техники, гроб с останками Григория Распутина был сожжён дотла… Что-то в этом способе уничтожения останков напоминает о будущем изуверстве - ритуальном убийстве и сокрытии останков Царской Семьи…
Но как заметил друг мой, писатель и поэт Владимир Шали: «Безумные, они словно начали ломать свой собственный дом ради того, чтобы сменить на доме жёлтого цвета конёк на украшение красного цвета… Не уцелело ни дома, ни украшений… И тогда Странник сказал: Ничего мы не знаем в разделённом не нами саду – имена самых великих преступников и предателей не узнает никто, ибо они в равной степени дороги противоположным сторонам Великой Мнимой Борьбы, в которой мы изначально не принимаем участия…»
|
