3. Предвоенные годы (1936-1941 )

 

Детство помню плохо. Родился в Ленинграде 07 августа 1936 на Васильевском острове. Проживали на 3 линии д. 16,кв. 18 на 4, последнем, этаже. У нас была комната 21 кв. метров в коммунальной 5-комнатной квартире, где помимо нас, в десятиметровой комнате напротив,проживали приемные родители моей мамы – Пушковы Александр Федорович и Анна Федоровна. Окна нашей комнаты выходили в сад, на территории которого находился особняк Боссе.

Примечательно, что стена дома, где находились окна нашей комнаты, была вогнутой.

По законам Российской империи окна дома не могли выходить на чужую территорию, а за счет вогнутости стены дома оставалась территория собственника здания.

Между территориями был установлен забор с запертой калиткой, который сохранился до сих пор, несмотря на произведенный кап. ремонт здания. Кстати, по слухам, особняк в настоящий момент арендует, а может быть, купил «певец» (или врач) Розенбаум.

 Память запечатлела отрывочные воспоминания. Самое страшное событие той поры – как меня накрыл одеялом на постели мой брат Володя. Устроил мне «темную». Ужас испытал великий. Думаю, что это послужило причиной моего заикания. Даже бомбардировки в войну не шли в сравнение с этим. Уверен в том, что именно этот эпизод моей жизни ограничил мои возможности и изменил мое психическое и физическое здоровье. Бог простит ему это. Но впрочем, не буду столь категоричен. Война,наверняка, внесла тоже существенный вклад, но тогда я был уже старше, и психика была более устойчивой.

Удивительно - в пору дефицита всего, в том числе вкусненькой пищи,- я не испытывал тяги к яблокам, как, впрочем, и теперь. Помню, как мама дала мне яблоко, я его немного поел, и положил на полочку в буфет. На следующий день пришло желание его доесть, а его уже не было. «Мама, а где мое яблоко?». «А его братик съел». Запомнился этот эпизод, вероятно, потому, что не часто я ел вкусное.

 

 4. Война (1941-1942)

 

Если бы ужасы войны и блокады можно было бы отобразить художественными средствами, то вот картина Эдварда Мунка “Крик “ во всей своей полноте реалистично их отражает.

 

Ленинградский ад

 

Война началась для меня плачем в комнате Александры Федоровны и беготней моих родителей из комнаты в комнату: умер Александр Федорович 61 года от роду, умер от инфаркта на станции Окуловка Новгородской области, куда он поехал за братом Володей. Я не знаю каким образом Володя очутился в Окуловке – скорее всего он находился на отдыхе в пионерлагере и дедушка поехал его забирать, так как немцы стремительно наступали. Александр Федорович похоронен был в Окуловке. Место его упокоения мне неизвестно. После окончания войны никто из моих родителей на его могилу не ездил.

Вскоре после смерти дедушки, проходя с папой по каменным квадратным плитам Малого проспекта, я впервые услышал далекие звуки артиллерийской канонады. С этого момента для меня реально началась война. Я не могу вспомнить, когда началась блокада.

Последствия окружения не сразу стали сказываться. Подходила осень, а с ней и темнота- как на улице, так и в комнате. Окна заклеивали крест-накрест бумажными ленточками (стекла все равно вылетали от взрывной волны ), а в целях светомаскировки вешали на окна плотные шторы. Поступил приказ сдать в жилконтору радиоприемники и фотоаппараты. 06 сентября 1941 года папу вызвали в райвоенкомат и предложили вступить добровольцем в армию народного ополчения ( это в 39 –то лет ), при этом гарантировались определенные льготы (перечня льгот я не знаю, но предполагаю, что это касалось сохранения за ним жилплощади и какого-то материального обеспечения остающейся без кормильца семьи ). В эти же дни (08.09.1941 г ) город оказался в блокаде. Зима наступила очень рано. Жить стало очень тяжело: голод, бомбежки, обстрелы, страшный холод, достигавший в отдельные дни отметки минус 40 градусов.

В сентябре разбомбили Бадаевские склады (по имени советского министра продовольствия). Владимир поехал на эти склады (Киевская ул.) и собрал сахарную землю.

При каждом налете немецкой авиации или артобстреле нас заставляли спускаться в бомбоубежище, расположенное в подвале нашего дома за толстыми металлическими дверями с мощными засовами. Там было сухо и поначалу светло, людей в нем было очень много. К счастью, ни один снаряд или бомба не угодили в наш дом. Напротив наших окон, как я уже писал, располагался особняк Боссе, в котором находилось какое-то василеостровское районное начальство, кажется, комитет ВЛКСМ, а чуть ближе по 4-й линии к Большому проспекту располагался Василеостровский РК ВКПб (стратегический объект). Так вот, на крыше особняка Боссе было установлено зенитное орудие. При налете немецкой авиации орудие это стреляло, и осколки от разрыва снарядов густо падали на крышу нашего дома. Вскоре из-за слишком низкой температуры воздуха перестала работать водопроводная система. За водой я однажды пошел один в дом № 20 по 3-й линии, где в подворотне был кран. Когда я вышел из своего дома на улицу, увидел проезжавшую машину в сторону Среднего проспекта, груженую трупами. За борта свешивались руки и ноги. Когда подошел к водоразборному крану, неподалеку увидел лежащий труп. Никакого страха от всего увиденного не испытал. До сих пор удивляюсь, как это мама выпустила меня одного на улицу – ведь тогда в городе было много случаев людоедства . После того, как там прекратилась подача воды, я с мамой ходил за водой на берег Невы, к Академии художеств. Народу там было много. Подход к проруби – скользкий.

 Тем временем жизнь становилась совсем тяжелой. Постоянные бомбежки и артобстрелы вселяли в меня постоянный страх, холод сковывал тело, а хлебный паек в 125 гр – что он мог дать? Что бы хоть как-то бороться с холодом, мы перебрались из большой комнаты (21 кв. м.) в комнату моей бабушки (примерно,10 кв.м), где и жили мы сперва вчетвером, а потом вдвоем, я и мама .Самой любимой моей мелодией в те годы была та, что следовала за словами «Отбой воздушной тревоги! Отбой воздушной тревоги!» Как-то, в 2010 году,по какому-то петербургскому телеканалу корреспондент с восторгом откушал хлеб, приготовленный по «блокадному» рецепту, Наверное, такой хлеб пекли «хозяевам» Смольного. Наш-то хлеб состоял из целлюлозы и всякой иной дряни. Попробывал бы корреспондент этого хлеба – восторга бы не испытал. И тем не менее я кусочек хлеба в 125 граммов разрезал на кубики и ел их, растягивая удовольствие. Брат, который был старше меня на 6 лет, мгновенно съедал свою порцию и жадно смотрел на меня. Этот взгляд я запомнил на всю жизнь. Тогда, в середине зимы 1941-1942 гг., мы еще жили вчетвером: мама, бабушка Александра Федоровна Пушкова, брат Володя и я. В нашей коммунальной квартире было 5 квартиросъемщиков (5 комнат и,соответственно, 5 семей). К середине зимы большинство соседей уже поумирало. Помню, вхожу в одну из комнат, а там на столе лежит покойник, и никого в комнате нет, и никакого страха у меня нет.

Из письма мамы от 05.04.1942 года на фронт папе: “Паек мы получаем такой: 300 гр. хлеба в день, 1 кг. крупы, 400 гр. песку, 400 гр. мяса и 200 гр. масла в месяц. Вот ешь или гляди. Выходит, приблизительно, в день 33 гр. крупы, 13 гр. песку, 13 гр. мяса и 6 гр. масла. Так разве можно на такой паек существовать? ….все валится с плеч и самой себя страшишься”, “… уборные не действуют и все нечистоты выливаем на двор, вот все и обязаны нести трудработы по очистке дома, боюсь потерять последнюю силу, а в случае, свалюсь – ухаживать некому. Дров нет, Живем в холоде и голоде”.

Из письма мамы в Рыбинск Преображенским от 04.05.1942 г: ”…одно скажу, что ужасно мучаюсь цингой. Дров нет, в комнате холодно, есть нечего, живем впроголодь…”

 К тому времени, когда писалось это письмо, мы жили только вдвоем: мама и я. Бабушка и Володя эвакуировались в феврале 42 года по льду Ладожского озера в Ярославскую область.

Для того, чтобы о страшном положении жителей города не знала страна, письма из города не всегда доходили до адресатов (жалобы живших тогда людей). Более того, был издан указ о передаче жилплощади, на которой были прописаны эвакуированные,

в Райжилсоюз с тем, чтобы воспрепятствовать эвакуации и утечки информации о положении в городе. Потери людские в городе были огромные. В моем 4-х этажном доме было 10 коммунальных квартир по 5 комнат в каждой. Так вот, с начала блокады и по апрель м-ц 42 года умерло от холода и голода 40 человек. А если принять во внимание эвакуированных и мобилизованных, то в доме оставалось всего-ничего людей.

В моей квартире проживали мой крестный Ник.Ник. Савушкин с супругой Пелагеей Васильевной, да еще одна квартирантка ( не хочу называть ее фамилию – она украла у нас продовольственные карточки ).

Так как дров у нас не было, а мороз бывал очень сильный, то иногда ходили согреваться, а то и подкормиться, на Съездовскую (Кадетскую ) линию к Анне Николаевне Целиковой.

Она жила одна и боялась оставаться без присмотра в комнате.

В один из визитов к А.Н. Целиковой я увидел, как по 1 линии Съездовской линии прошел паровоз. Впоследствии я думал, что это было воспоминание, навеянное, может быть, какими-нибудь рассказами или фильмами. Но уже в последующие годы я побывал в музее обороны Ленинграда (в 2008 году), где нашел подтверждение увиденному мной в 42 году.

Однажды, когда мы были у нее, а радио в комнате не работало и мы не знали о начале воздушной тревоги, начался налет немецкой авиации. В соседнем здании в годы войны располагался военный госпиталь. Госпиталь отстоял от дома Целиковой на расстоянии 20 метров. При первых же разрывах бомб мы спрятались в глухом чулане. Я залез под стол. Страшные разрывы бомб потрясли наш дом. Кухня квартиры была разрушена. Ее дом до сих пор стоит около школы №35 (где располагался в войну военный госпиталь), в которой после войны и вплоть до выхода на пенсию мой папа преподавал физику. Мама впоследствии вспоминала, что если бы она находилась в кухне, то живой бы не осталась. Во время этой бомбежки я получил на лоб огромный синяк - чем и каким образом – не знаю. Выглянув в окно, я увидел почти полностью разрушенное здание госпиталя. Фугасы попали в центр госпиталя и в дальнюю от нас часть здания. Уцелевших раненых санитары на носилках переносили в госпиталь на 1 линии, напротив дома. где находились мы. Что находилось в этом здании до войны – не знаю, но после войны в нем располагалась женская школа, если не изменяет мне память, № 22. Судя по тому, что Целикова А.Н. после бомбежки не ночевала в этой квартире, кухня все-таки была не пригодна для проживания.

После бомбежки госпиталя мои нервы совсем пришли в негодность. Бомбежка, особенно, ночная, вызывала во мне слезы. Я уже не хотел спускаться в бомбоубежище. Я просто хотел спать. Появилось безразличие к жизни. Помню, когда спускались по лестнице в укрытие, что-то барабанило по крыше – пули или осколки снарядов – не знаю.

Весной 1942 года я с мамой ходил на Смоленское кладбище собирать молодую крапиву.

А, может быть, и что скорее всего, мама посещала часовню св. Ксении Блаженной, просила у ней заступничества и помощи в нашей нелегкой жизни. Мама была верующим человеком.

 

 Измышления “клеветника “

 

Недавно прочитал книгу Гранина “Блокадный дневник“. Смесь героического с трагическим. В ней все понятно – задача партийного и литературного функционера представить блокаду Ленинграда как героический подвиг советского народа, в первую очередь. Я, как переживший блокаду, могу сказать о героизме только тех людей, у которых живот был набит нормальной пищей. Это они, герои, выменивали украденную еду на картины, золото, бриллианты,шубы и другие материальные и духовные ценности. Голодным людям был присущ только инстинкт самосохранения. Это они были готовы отдать самое ценное, самое дорогое в своей жизни, лишь бы на какое-то время оттянуть свой трагический конец. Это они были вынуждены лишать жизни одного из своих детей, чтобы дать возможность остальным детям выжить. Можно ли это считать геройством? Это ужасная трагедия, не имеющая ничего общего с геройством. И встает закономерный вопрос: а был ли смысл в обороне Ленинграда,в первую очередь, с нравственной стороны? 1 200 000 павших в дни блокады – это еще не окончательная цифра потерь населения города и бойцов фронта. А те, 350 тысяч эвакуированных, умерших в пути ленинградцев? Их кто-нибудь учел как жертв блокады?

На канале “Дождь” как-то подняли вопрос о целесообразности обороны Ленинграда. Какой вой и визг поднялся в правительственных СМИ. И ведь заклевали канал, уничтожили канал.

Безоглядный патриотизм, исключающий человеческую жизнь как ценность, является приоритетным в политике нынешней власти. Да и предыдущей тоже. Все эти мифические подвиги матросовых, космодемьянских, молодогвардейцев, двадцативосьми панфиловцев - все они призваны работать на выработку у населения безоглядного героизма.

Находятся и такие “блокадники “, которые оправдывали оборону Ленинграда и связанную с ней блокаду. На мой вопрос, а чтобы сказали бы те, 1 200 000 человек, лежащих в могилах и рвах ленинградской земли, ответа не последовало. Хорошо оправдывать “героическую“ оборону Ленинграда тем, кто остался в живых и живет до сих пор.

Ленинград – красивейший город мира с неповторимыми ансамблями,дворцами и парками.

Это город – кладезь духовных и материальных ценностей. И во время уличных боев город мог бы превратиться в подобие Сталинграда, при полной утери его как музея. Невозможно себе представить Зимний дворец, Александринский столп, Исаакиевский и Казанский соборы, Храм на Крови лежащие в развалинах.

Гитлер, которого мировое “сообщество“ превратило в сатану, все-таки был европейским человеком, одаренным во многих отношениях. И я уверен - не в его планах было уничтожение города и его населения. Это “союзнички“-гуманисты, ничтоже сумнящеся, стерли с лица земли вместе с населением города Дюссельдорф, Дрезден, Хиросиму с Нагасакой…

Почему бы Сталину не объявить Ленинград открытым городом? Наверное, это и есть стратегия ведения войны – ради сохранения своей жизни и власти можно и угробить миллионы граждан своей страны. Своей в прямом смысле.

“Открытый город - город, который во время войны, в силу неизбежного захвата и разрушения, провозглашается правительством или руководством страны (или города) открытым. Таким образом город объявляет, что он отказывается от любых защитных действий. Агрессор в данном случае не будет штурмовать, бомбить или иначе нападать на город и войдет в него без боя. Данное действие совершается с целью защиты исторических достопримечательностей и гражданских лиц от возможных деструктивных последствий. Объявление города открытым может рассматриваться как вид тактического отступления.

Ст. 25 IV Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. запрещает любое нападение на открытый город.

 

Некоторые примеры объявлений городов открытыми

 

• Брюссель в 1914 году (Первая мировая война).
• Реймс в 1914 году (Первая мировая война).
• Осло в 1940 году (Вторая мировая война).
• Брюссель в 1940 (Вторая мировая война).
• Париж в 1940 году, из которого сбежало французское правительство после того, как стало очевидно, что наличными силами невозможно защитить город.
• Белград в апреле 1941 года.
• Пенанг в декабре 1941 года, после того, как британцы сдали Сингапур.
• Манила в 1942 году, которую оставили американские вооруженные силы, потому что они не могли защитить город против неожиданного японского вторжения.
• Рим 14 августа 1943 года, который итальянские войска объявили в одностороннем порядке открытым городом, чтобы избежать союзнической бомбежки^[2]. Впоследствии союзные войска вошли в Рим в июне 1944 года, и отступающие немецкие силы также объявили Флоренцию и Кьети «открытыми городами»^[2].
• Афины 11 октября 1944 года были объявлены немцами открытым городом.
• Фленсбург 4 мая 1945 года, который рейхспрезидент Карл Дениц объявил открытым городом.
• Загреб 9 мая 1945 года, который лидер Усташей и поглавник Хорватии Анте Павелич перед лицом превосходящих сил НОАЮ объявил открытым городом.”

 Википедия

Как теперь мы знаем, и Рим, и Париж остались не разрушенными, а население, в основном, было не репрессировано.

 

Безжалостное отношение Сталина и его подручных к подданным своей страны,в особенности к славянам, проявлялось не только к населению осажденного Ленинграда, но и к солдатам воюющей армии. Достаточно вспомнить Синявинский пятачок, где на каждый квадратный метр плацдарма приходилось семнадцать погибших. А если учиты-вать не очень большое стратегическое значение этого плацдарма, то напрасная гибель нескольких сотен тысяч бойцов является очевидным преступлением. И за эту массовую гибель людей должен был бы нести уголовную ответственнсть маршал-мясник Жуков. Или вот прорыв блокады в районе станции Погостье, описанный Никулиным в повести “Воспоминание о войне”: “В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот – тысяча – две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленин-градцев.

Снег стоял выше пояса, убитые не падали – застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, – скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.

О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостьинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде – и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой – были свои Погостья…” Вот воспоминание одного из участников Ржевской битвы:“Мы наступали на Ржев по трупным полям. В ходе ржевских боев появилось много «долин смерти» и «рощ смерти». Не побывавшему там трудно вообразить, что такое смердящее под летним солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. Лето, жара, безветрие, а впереди — вот такая «долина смерти». Она хорошо просматривается и простреливается немцами. Ни миновать, ни обойти ее нет никакой возможности: по ней проложен телефонный кабель — он перебит, и его во что бы то ни стало надо быстро соединить. Ползешь по трупам, а они навалены в три слоя, распухли, кишат червями, испускают тошнотворный сладковатый запах разложения человеческих тел. Этот смрад неподвижно висит над «долиной». Разрыв снаряда загоняет тебя под трупы, почва содрогается, трупы сваливаются на тебя, осыпая червями, в лицо бьет фонтан тлетворной вони. Но вот пролетели осколки, ты вскакиваешь, отряхиваешься и снова — вперед”.

Итого, безвозвратные потери советской армии, включая пленных, в ходе Ржевской битвы 1942—1943 годов составили 605 984 человека. (Недавно по телеканалу “Россия“ обновили цифру потерь - 1,3 млн. человек).Участник войны, писатель и автор романа «Прокляты и убиты» В. П. Астафьев (в Ржевской битве не участвовал) давал категоричную оценку произошедшего: «Мы залили их реками крови и завалили горами трупов»

“В фильме “Ржев: Неизвестная битва Георгия Жукова “ прозвучала фраза немецкого ветерана, суммирующая впечатления многих о ведении той войны советской стороной: «ЖИВЫХ ЛЮДЕЙ КАК СКОТ ЗАГОНЯЛИ НА УБОЙ». То есть русских гнали на убой как жертвенный скот. Скот бессловесный и безропотный, подобный скоту на кошерных иудейских бойнях.” (Из Википедии)

 “Советские дивизионные и полковые командиры без размышлений использовали своих пехотинцев в качестве минных тралов и не утруждали себя тактическими изысками, атакуя по минам густыми толпами, на пулеметы и через проволочные заграждения днем и ночью, утром и вечером, в дождь и жару.” (Н.Белов, Т.Михайлов. Ржев -1942. Битва за высоту 200)

“Бедные, бедные русские мужики! Они оказались между жерновами исторической мельницы, между двумя геноцидами. С одной стороны их уничтожал Сталин, загоняя пулями в социализм, а теперь, в 1941–1945, Гитлер убивал мириады ни в чем не повинных людей. Так ковалась Победа, так уничтожалась русская нация, прежде всего, душа ее. Смогут ли жить потомки тех, кто остался? И вообще, что будет с Россией?”

 Вот еще одна страница в трагической истории войны. В ноябре 1942 года немцы вышли к южному побережью Финского залива напротив Кронштадта. Отрезанной от основных сил оказалась 8 армия в районе пос. Котлы. С целью деблокирования армии решено было высадить десант на территорию Нижнего парка Петергофа. Трое суток длился бой, было высажено пять десантов без какой-либо подготовки и разведывательных операций. Все 1200 человек,участвовавшие в десантах, были уничтожены, а жемчужины архитектуры превратились в развалины. Я в 1947 году, будучи мальчишкой одиннадцати лет, “зайцем“ ездил в Петродворец. Я видел совершенно разрушенный дворец, отсутствующего Самсона, везде разруха и запустение. Ничто не огорожено, ничто не охранялось. Казалось, что ансамбль никогда не будет восстановлен.

Тактика военных операций советского командования не предусматривала сохранение объектов, представляющих историческую, архитектурную и, особенно, религиозную ценность коренного народа. Если это колокольня, пригодная для использования противником в качестве наблюдательного пункта, ее взрывали. Так была уничтожена великолепная колокольня монастыря Иосифа Вышневолоцкого. А во что превратился Великий Новгород во время войны с его многочисленными церквями и монастырями?

Я проезжал по Великому Новгороду спустя 15 лет. Еще тогда картина разрушения горо-да была ужасающая. Можно без конца перечислять города и села, разрушенные до основания, хотя на мой взгляд, многое из исторического наследия можно было бы сохранить во время боевых действий.

Ни одна крупная военная операция не обходилась без огромных потерь,при том необоснованных. Казалось бы, зачем было штурмовать прекрасно укрепленную,имев-шую подземные коммуникации, крепость Кенигсберг? Ведь Курляндская группировка немцев была отрезана от основных сил, и до конца войны оставалось совсем немного времени. Потери советских войск там были огромными. А взять хотя бы штурм Зееловских высот на подступах к Берлину! После артподготовки в бой пошла пехота, атака которой захлебнулась из-за хорошо организованной обороны немцев и наличия глубоких блиндажей и хороших коммуникаций. Чтобы прорвать оборону немцев Жуков пустил в ход танки, которые давили мертвых и живых советских солдат, залегших под огнем немцев. Потери советских войск на Зееловских высотах исчислялись сотнями тысяч солдат. А штурм Берлина? “Маршал Победы“, великий стратег, пустил по улицам Берлина танки, не поддержанные пехотой. Засевшие в подвалах домов гитлерюгенды и пенсионеры в упор и с легкостью расстреливали из фаустпатронов танки. Фаустпатроны имели кумулятивное действие - пробивая броню танков, они взрывались внутри машин, убивая весь экипаж.

 

 Сколько он пролил крови солдатской

 в землю чужую! Что ж, горевал?

 Вспомнил ли их, умирающий в штатской

 белой кровати? Полный провал.

 Что он ответит, встретившись в адской

 области с ними? "Я воевал".

            И.Бродский. На смерть Жукова. 1974 г.

 

 Ни счесть людских потерь, при том неоправданных, на всех этапах войны, особенно, на ее начальных стадиях. Вина за это целиком и полностью лежит на бездарном ведении войны и провокаторских действиях Сталина и его камарильи в предвоенные годы.

В чем заключалось провокаторство Сталина в отношении Германии в предвоенные годы хорошо представлено в книге Виктора Суворова “Тень победы “.

В Германии отсутствуют природные ресурсы для функционирования промышленности, особенно, тяжелой. Железную руду ей необходимо было транспортировать с севера Швеции по Ботническому заливу, никель и лес из Финляндии, нефть из Румынии.

К 1940 году СССР уже захватил часть Финляндии, Прибалтику и Бессарабию, вплотную приблизившись к коммуникациям Германии. Балтийский флот многократно превосходил флот Германии на Балтийском море. В это время Германия была занята войной в Европе.

Тяжелейшие бои она вела в Мировом океане с Англией, Францией и США. И, таким образом, весь восточный фланг Германии был оголен. Не воспользоваться этим Сталин не мог. 25 ноября 1940 года в штаб ЛенВО поступает директива о создании двух фронтов:

Северо-Западного и Северного. В задачу Северного фронта входил выход войск на побережье Ботнического залива в районе города Кеми (через город Рованиями).

В задачу Северо-Западного фронта входил захват Хельсинки и выход войск к южной части Ботнического залива. Таким образом, пути доставки сырья в Германию оказались бы под угрозой. С другой стороны, захват Сталиным нефтяных районов Румынии становился более чем вероятным, так как для этого специально был создан Одесский особый военный округ во главе с Жуковым. Близость советских войск к границам Германии, расположение аэродромов непосредственно у границ (30 км), отсутствие оборонительных сооружений и угроза транспортным коммуникациям Германии – все это указывало на вероятность скорого наступления войск СССР на Германию. Это подтверждается и проведенными в январе м-це 1941 года в Москве высшим командным составом войсковых игр наступательного характера .

Но Гитлер опередил Сталина. Авантюра Сталина обошлась народу СССР гибелью, по последним сведениям, 42 миллионов наших граждан.(Гос.Дума, февраль 2018 г)

Долгие годы я задавал себе вопрос – являлась ли та победа СССР над Германией именно Победой? Разве можно считать победу Победой при соотношении людских потерь 10 к 4?

Это Пиррова победа, победа, доставшаяся слишком дорогой ценой, победа, равно-сильная поражению.

Поверженная Германия в настоящее время является могущественнейшей страной Европы, ее мотором. А где ныне СССР? Его не существует. Так кто проиграл и кто выиграл в той войне?

 Не удивлюсь, если кто-то, прочитав сей текст, обвинит меня в некомпетентности и непатриотичности. С первым могу согласиться, ибо я не историк. А вот со вторым могу поспорить. Понятия “патриот”, ”родина”, ”отечество “ имеют одно и то же значение - любовь к земле своих предков, любовь к своей культуре, к своим традициям, языку.

На мой взгляд, существуют две разновидности патриотизма – народный и государственный. Народный патриотизм – это гордость за свой народ (если есть чем гордиться) или это боль (от страданий своего народа). Когда есть гордость за свой народ - тут все ясно. В этом случае народный патриотизм и государственный – неразделимы.

А вот когда боль –возникает антагонизм. Задача государственного патриотизма- приукрасить бедственное положение народа, исказить события в нужном власти направлении и,таким образом, повлиять на самосознание народа и,особенно, молодежи.

Главная цель государственного патриотизма – обеспечение живучести (сохранности) власти. Этот патриотизм не имеет ничего общего с чаяниями народа.

Народный же патриотизм –это, как я уже выше написал, в том числе, и боль. Боль за страдания своего народа, боль за безвинно расстрелянных, раскулаченных, за бездарно погибших на полях бесчисленных войн, за постоянный и не прикрытый геноцид своего народа, за сосланных и уморенных. Когда все эти черные и темные страницы в жизни нашего народа будет знать каждый соотечественник – тогда,возможно, что-то и изменится в лучшую сторону в нашей многострадальной Родине. Вот почему я и написал этот раздел в моем повествовании.

“Война кончилась. Кажется, мы победили“ – пела Марлен Дитрих.

 

 

БУЗИН Юрий Сергеевич, член ВСХСОН. Родился 7 августа 1936 г. в Ленинграде. Русский, беспартийный. Отец – Бузин Сергей Иванович, учитель физики средней общеобразовательной школы, участвовал в обороне Ленинграда, был ранен; мать – Бузина Александра Александровна, домохозяйка. Во время войны вместе с родителями находился в блокадном Ленинграде. Эвакуирован вместе с матерью на «Большую землю» 24 июня 1942 г. через Ладожское озеро и вывезен в Ярославскую обл. После войны вернулся в Ленинград, окончил мужскую среднюю школу № 24 им. И.А. Крылова г. Ленинграда (1954), Ленинградский сельскохозяйственный институт (1959) и военную кафедру; офицер запаса. Работал старшим инженером Центрального научно-исследовательского института топливной аппаратуры. В ВСХСОН вступил 16 мая 1965 г., подпольный псевдоним «Петров Федор Михайлович». Работа в ВСХСОН – изготовление и распространение литературы, антикоммунистическая пропаганда, вовлечение в состав ВСХСОН новых членов. К моменту ареста работал в ЦНИИ топливной аппаратуры, старший инженер, женат, имел ребенка в возрасте 4-х лет. Арестован 24 июня 1967 г. в Ленинграде. Приговорен к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Срок отбывал в Мордовской АССР, поселке Явас, лагерь № 10. Освобожден 24 июня 1970 г. После освобождения работал механиком транспортного цеха Ленинградского завода подъемно-транспортного оборудования им. Кирова, начальником технического отдела автопредприятия. В последние годы трудовой деятельности – инженер автотранспортного предприятия. В 1999 г. награжден медалью Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) «В память 80-летия Белой борьбы». В настоящее время живет в г. С.-Петербурге. Сын, Михаил Юрьевич Бузин, – старший преподаватель кафедры концертмейстерского мастерства Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н.А. Римского-Корсакова.