Помимо удовлетворения физических потребностей человека, коллективы выживания создавали основу для сохранения и передачи знаний и навыков, культурной традиции как таковой [2]. Рассмотрим эту функцию коллективов выживания на примере русского населения Павловского района Краснодарского края.

Именно коллективы выживания, прежде всего, воспитывают детей, прививают им необходимые для жизни навыки. Их с раннего возраста приучали соблюдать правила и ограничения. Основную роль в процессе воспитания играл пример родителей: «Как родители себя ведут в семье, так и дети. Если родители сквернословничают — дети тоже. Если супругу вежливо называете, то всегда они так и вас будут называть и почитать. …» «-Отец заслуживал уважения. Ны пьяным (не видели - И.В.), ны матюкался николы (при детях - И.В.)» [3].

Много значило и своевременное наказание: «- Детэй наказывалы раньше?- Наказывалы!- За шо и як?- В угол ставлялы.- На коленки?- Я ны так, шоб як. А помнять старше мене двое «Мамка нас и на колинки ставыла». Ста´влялы!» [4]. «- А наказывали детей раньше?- Бы´лы! Отпорят батогом чи поясом! - А на коленки в угол ставилы?- Ставилы! … Отпорол, поставил на колино — подумае детя, шо нэльзя! Батьке пожаловалась матырь, шо ты ны слухал — пробигал, ны пас гусэй. Быть ны будет. Но як начнет с тобой балакать — подумаешь: «Лучше б ты менэ отпорол, чем так воспитывать!». Пот течет (от стыда - И.В.)! Вин рассказуе, как надо, шо ты обещал. И боялысь, а больше уважалы родителей» [5]. «- А если дети не слушались?- Пороли! По жопе ре´мнем! - А на колени не ставили в угол?- Дома ставилы и в школе! А которы дуже балованни были, на большой перемене в колидоре ставилы на ко´люшки (на колени - И.В.)» [6].

Большое значение в воспитании играло участие детей в различных видах работ, прежде всего, сельскохозяйственных: «Я четыре класса отучився. Бросив, надо у степ йихать, работать. Так мне ни хотилось у степ. А потом, значить, кажный дэнь мне снытся, шо начав в школу ходыть. Такый я рад, шо у школи! А на стэп надо ходыть!» [7]; «Я ще маленькый был. Када я малый был, вспоминается доси. Мать тико развиднэтся: «Гриша, вставай, вставай! Гони гусэй на ставок!». Ставок за станыцей был. Спасть хочется, а мени гусэй (надо гнать - И.В.)» [8]; «Батько идэ на конюшню, и ты. Корову там управлять, сино несе. Жмэню, но нэсэшь кормыть: «О, молодец! О, казак ростэт!». А щас девочка: «Мама, можно я помыю посуду? - Ны трожь, до двадцати пяты лит погуляй, а потом ныхай!». Вставалы рано корову па´сты или в стадо гнать» [9]; «- Рано, рано у нас робылы дети! И ходылы у школу, и после школы бедни (трудились - И.В.)! Тада ж у колхозах ны платылы. Трудодни. А дити наши бигали у совхоз» [10];«К труду приучивали всех ребят. Девочек ны так присилывалы (заставляли - И.В.). Там уже мать учила, шоб она знала как постирать. Как постирать, посуду постирать, сварыть шо -нибудь незначительное. Мальчик должен был коняку кормыть. Дядья ко´нэй чистят, их мать на завтрак зовет. «Петя, почисть ко´нэй!». А як начинается работа, там я уже и хомут надеваю на лошадь, и запрягаю. Это уже лет в двенадцать, в дэсять. Овец таки мальчики, по степу и пасём. Если работа летом, я должен воду подно´сыть к технике… Если надо отец посылает: «Иди, с табора приныси там» [11].

Подростки нередко были уже полноценными работниками: «В двенадцать лит мамаша уже пекла хлиб на пекарни, на цэгэльни. Хлиб хороший получался, хвалылы» [12]. «Если лет пятнадцать — шестнадцать, это уже полностью… Но физически не полностью (не самые тяжелые работы - И.В.). Если на молотилке, то не подаёт на потолок эти копны, а то зерно там подметаеть, отвозить. Нагрузили бричку: «Вези в станыцу». Я уже могу править (лошадьми - И.В.)» [13]. Они также должны были присматривать за маленькими детьми: «Одного возраста. И ещё один брат, мелкий. Он прицепом, мы его тягали (с собой - И.В.) его бабушка на воспитание дядька с хутора привезёт нам. «Вы следыть за Романом!»…» [14].

Таким образом, основой воспитания детей был родительский пример и совместный труд вместе с ними. Наказание за конкретные проступки прививало чувство ответственности. Со временем всё большую роль в воспитании детей играла школа.

В целом ко времени вступления в брак молодёжь должна была усвоить социальные нормы. Например, скромность и целомудрие для девушек. Молодые люди стеснялись не только старших, но и друг друга: «- Если парень нравился девушке или девушка - парню, могли они как-то дать об этом знать?- Большинство гуртом, кампания. Я ж знаю якый мэнэ парень будэ прово´дыть чи шо. Вин с другой улыцы оббежить, шоб никто ны бачив. Шоб и молодёжь ны бачила! И тут менэ стринэ, и там ото посто´им. А то старикы, то шо — нельзя було´!» [15].

Было зазорно выпивать, особенно это касалось опять - таки девушек: «Дивчата раньше ны пылы. Цэ сейчас, вже ваше поколение. … Лишне слово якэ-ныбуть, - засмеють, заплюють» [16].

Хотя были молодые люди, которые серьёзно «нарушали правила» (воровали, распутничали, оскорбляли старших). Их наказывали, публично позорили, стремились изолировать от других молодых людей. Особенно это касалось девушек, забеременевших до брака: «А ворота дёгтем не мазали, хомуты не одевали (на родителей невесты)? - Это раньше, ещё до свадьбы девка прогулялася какая, шо нехорошего поведения — обязательно обмажут. И люльки делали, на ворота ципляли. И поют, качают (детскую люльку - И.В.), ляльку (куклу - И.В.) сделают. И кричать хлопцы как самошедшие, качають дытыну ту» [17]; «А если девка гулящая была, ей не мазали смолой ворота?- Мазалы! Дёгтем облывалы хаты, заборы. Та й хаты мазалы дёхтем» [18]. «Разнюхали, шо девка прогулялася, всё, ей хана. И ворота дёгтем намажуть, и колыску почеплять, и дытыну колышуть. Тада той девке хоть петлю на шею одевай» [19].

В присутствии старших молодые люди должны были вести себя скромно и почтительно, особенно в обществе родителей: «Раньше шоб при батьке заматюкався — ныколы´! А щас и «Дай закурыть!», и в Бога може загнуть. - А раньше не курили при отце?- Никада в жизни! Женатый може и закурыть! В армию идэ — пэрву сигарэту при батьке выкуривал» [20].

Подростки начинали посещать молодёжные гулянья, когда им это разрешали родители: «- А в каком возрасте молодёжь начинала ходить на «вулыцю»?- Ны пускалы нас до восемнадцаты — семнадцаты лет! «Ты ще мала!». От тики пишов — отпорять тико е духа! Тоди лыжанкы булы´ — тико на лыжанки сыды, ныкуды! Як уже ж находытся якысь хлопэць, уже тоди вони смягчаються. Не токо наши, но и вси родители смягчаються. Начинають вже решать, наскрозь рашають, замиж выходыть» [21].

Иногда девушки не гуляли в молодёжных компаниях, выходили замуж раньше: «- Мени батько ны пускав гулять. Я замиж пишла в семнадцать лет — ны гуляла. - А как вы с мужем познакомились?- Сэстра замиж ишла — поклыкала мене в дружкы. А кавалер був старшим боярыном. И два дня чи тры дня и замиж пишла» [22].

Молодые парни и подростки объединялись в компании по территориальному принципу. Живущие на одной улице, краю станицы проводили время вместе. Местная молодёжь поддерживала друг друга против «чужаков», защищала свою территорию, «край», даже станицу [23].

В подростковой и молодёжной среде станичники учились самостоятельно следовать социальным нормам, помогать и взаимно контролировать друг друга. Что должно было помочь создать крепкую семью.

В коллективах выживания не только учили добывать себе пропитание и соблюдать правила поведения. Там, например, дети и молодёжь знакомились с народными песнями и сами начинали петь, подражая родителям, другим старшим родственникам, их друзьям: «- А как раньше песни учили? - (С.С.) Сбираются бэ´сэды гулять. Мы, мали, сидэмо´ на пичи. Нас позагоняють на пичь. А ти сыдять, спивають! И мы, дити, сходымость и начинаем спивать. Старши нас поправлять, хто сыдять коло нас. «Ны туды тягнэтэ!». Постэпенно сами по соби научилысь. Не то шо там ходилы мы у школу. Я ж ходыла у школу, уже ж ны вчилы тэх песнэ´й старинных! - А мама вас не учила, специально рядом с собой не усаживала?- Прядуть, спивають, а мы учимось. У нас три невистки було. И батько спивает, и сами´ спивают, и невестки´ все спивалы. Те прядут, а батько на мотовиле мотаеть, - як грякнуть, лампа тухла! Уси спивалы, аж хата… Так и училися мы, за матерю за батькой, за невистка´мы.

- (П.М.) Родытели в мэнэ спивалы, брат и сестра спивалы. Нас трое в семье було. У их богато, а у нас — тики трое» [24]. Много значили для усвоения фольклора и территориальные сети коллективов выживания, «воплощавшиеся» в местных объединениях молодёжи. «- А где молодёжь встречалась? - Хату наймалы. Удовушка жила — ей ки´дают по пятёркы — а за музыку — двадцать пять (рублей — И.В.). Гармошка. И бу´бон (бубен — И.В.). … Песни пели? -А як же ж! «Запрягайтэ ж, хлопци, конэй! / Да лягайтэ ж спочевать!...» [25]. Здесь парни и девушки уже больше показывали друг другу, чему научились в семье.

Но во второй половине XX в. окончательно побеждает индустриальный уклад жизни. Человек теперь живёт зачёт заработной платы и и помощи государства. Его собственные усилия, помощь родных и соседей играют во много раз меньшую роль. Родственные коллективы выживания (семьи) и их сети слабеют, территориальные общины разрушаются. Поэтому традиционные социальные нормы всё больше уходят в прошлое. Например, слабеет значимость репутации человека. От неё, от взаимопомощи больше не зависело выживание человека. На первое место вышло богатство: «- Что важнее: деньги, слава или доброе имя? - Одной славой не будешь жить. Если я, допустим, герой социалистического труда. Вроде слава есть. Но она ни в семье не нужна. … Я был двадцать четыре года кладовщиком. Всем хороший не будешь. Но большинство, процентов восемьдесят, скажуть: «Был добрый человек». Но мне от этого нычо´го. Я бы на первое место поставил бы деньги. Деньги сичас всё делают!» [26].

Резко сократилось количество детей. Хотя государство активно помогало их содержать, молодое поколение больше не воспринималось как основа выживания в старости (больше надеялись на пенсию и другие доходы). Поэтому детей стали воспринимать как обузу: «- По дэсять дэтэй рожалы!

- Четверо дэтэй! Отэц поризал людэй — посадылы! А тих дэтэй маты бросыла — поихала в Ростов чи за Ростов. Баби (бабушке - И.В.) оставыла, шоб ростыла!

Дед да баба нянчит.

- Щас помогает государство хорошо!

-По двисти рублэй на каждого получат!

- Исправни, хороши дити! Нарядни ходять! Без очереди дают многодетным!

- Трудно конечно! …» [27].

Перестали иметь значения правила, регулировавшие поведение и одежду девушек, поведение молодых людей в обществе старших: «А теперь тики идуть, дискотека та пришибленная! Ходили стари´, кажуть, ни дай Бог, шо роблят! Раньше робылы так? Га!? А´бо за´раз ходять голи девчата! Без совести! Кабы був ум! Ны учить молодёжь надо так! …» [28]. «Вы знаетэ, раньше в сто раз було´ лучше гулять, чем сейчас. Сейчас мало´дижь тико о — о, а мы тоди не знали. Сико продружковала на свайбах, это ужас! Кусок хлиба визьмешь, разломыш, на теби, на теби. А сейчас: «Тётя Валя, у мэнэ водки немае! Тётя Валя, тут котлетив немае!». А тоди ны было´, стеснялысь!» [29].

В условиях ослабления социальных связей, нарастания отчуждения между людьми песенный фольклор ушёл из повседневного бытования. Коллективы выживания ослабели, резко «укоротились» их сети. Поэтому фольклор некому стало передавать: «Тепер едуть на степ, тико скандалят! А песен ныма ны у ко´го у молодёжи! А то даже в войну спивалы! Йидуть с диткамы з маленькимы и спивалы!» [30]. «Пели, конечно! Тоди спивают и крычать! Я помню, як Ванька женывся на Нине — шлы таки старушкы, беднэньки! Елысеевна, та Бэрднычка идуть, спивають! Молодёжь ны вмие ничё спивать! И ни´кому спивать! Жених идэ по невесту, а спивають стари´ бабы´!» [31].

Изменения в нравах и мировоззрении жителей Павловского района в позднесоветский период лучше всего демонстрируют перемены в среде молодёжи.

Постепенно падал престиж работы в колхозе / совхозе. В условиях отсутствия традиционного «единоличного хозяйства» традиционная трудовая этика становится неактуальной: «Ны чо´му ны прыучены дити. Пишла там у колхози одробыла. Уже вона ны отвэчае ны за чо. Уже пишов гулять, пишол пить водку. Дома нычё ны робэ! А тоди шо, у субботу та недилю тико погуляе! Тоди ночь и дэнь возять, то пашню´, то сино. И диты тоди були умни´ше!» [32].

Негативное отношение к сельскохозяйственному труду стало проявляться уже во второй половине 1950-х гг. «Мой сын не для того закончил 10 классов, чтобы пасти скот», - можно было услышать от родителей молодых людей. Не стремились к сельскохозяйственному труду и комсомольцы: «А когда поставили этот вопрос на комитете резко и предложили комсомольцам пойти на ферму доярками, то эти комсомольцы закрутили носами … В настоящее время очень плохое положение на МТФ №3, много не хватает дояров, потому что на этой ферме люди больше приезжие, поработают и уходят» [33]. Со временем эта тенденция только углублялась: «Я служила до колхоза, дитэй нянчила. … Школа нычо ны дасть, будэшь робыть, будэшь зароблять. … А колы´ колхоз начался, пишла туды, на ко´нях робыла. А сичас поихалы учиться. Хлопэць уихал, женывся (в городе - И.В.), дывчина там замиж вышла. И ныма в станыце (молодёжи- И.В.)! Стари´ идуть на пензию — никем заменить! Хоть туалеты чистить — тока ны в колхоз!» [34]. Потом начал снижаться интерес к учёбе. Учителям школ всё труднее было находить общий язык с учениками. Поэтому в конце 1960-х гг. они ощутили недостаток знаний в сфере педагогики и психологии [35]. Среди молодёжи Павловского района, работавшей на предприятиях, преобладали юноши и девушки со средним и неоконченным средним образованием. В начале 1980-х гг. они не слишком стремилась повышать свой образовательный уровень и не держались за работу: «Многие из праздношатающихся по улицам подростков не работают. Весь комплекс воздействия (на них - И.В.) как бы проходит мимо» [36].

Индустриальный уклад, по сути преимущественно городской, всё больше работал на ослабление села. Уже в 1967 г. большинство выпускников школ района уезжало в город. Одной из причин этого считался недостаток развлечений. Для решения проблемы партийное руководство призывало построить больше домов культуры, что проблему не решало [37]. Юные станичники не стремилась к сельскохозяйственному труду и были нацелена на переезд в город: «Имеет место большая текучесть молодых животноводов, слабая трудовая дисциплина. Молодёжь идёт на фермы неохотно». «Редко увидишь молоденьких девушек, которым только 17 лет и которые работают доярками. Ведь сейчас молодёжь рвётся в города». «Из числа выпускников школ только пятеро изъявили желание работать в животноводстве. Это очень мало» - говорилось на одном из комсомольских собраний [38]. Растут пьянство, наркомания и преступность. Большинство правонарушений и преступлений молодые люди в Павловском районе совершали в состоянии алкогольного опьянения. В 1985 г. в Павловском районе на учёте в наркологическом диспансере состояло 9 человек. В 1985 г. подростками в Павловском районе было совершено 45 преступлений, что на 100% больше, чем в прошлом году [39].

Таким образом, существовал идеал общинника, ведущего при этом самостоятельное семейное хозяйство. Он осмыслялся как скромный, умеренный во всём, трудолюбивый человек, уважающий социальные нормы и мнение большинства. После ликвидации общины и индивидуального хозяйства количество таких людей быстро сократилось.

В целом в доиндустриальный период коллективы выживания жителей нынешнего Павловского района Краснодарского края (семьи, группы соседей) успешно передавали молодому поколению полезные знания и навыки, преимущественно, сельскохозяйственные. Они обеспечивали и культурную преемственность (например, знание песенного фольклора). В коллективах выживания прививались и нормы поведения.

Во второй половине XX столетия, с укреплением индустриального уклада, государство и хозяйственные структуры взяли на себя функции коллективов выживания, потребность в которых у людей резко упала. Коллективы выживания резко ослабели, их крупные разветвлённые сети исчезли. После чего эффективность передачи молодому поколению принципов жизни, поведенческих установок, традиций резко упала. Школа не смогла компенсировать ослабления коллективов выживания.

Примечания

1. Коллектив выживания. URL.: https://cyclowiki.org/ (дата обращения: 08. 08. 2025).

2. Васильев И.Ю. Родственные коллективы выживания кубанских казаков // Исторический формат. 2023. № 1 - 2. С. 103.

3. Полевые материалы Кубанской фольклорно - этнографической экспедиции 2003 года (далее - ПМ КФЭЭ-2003). Аудиокассета (далее — а/к) № 2988. Станица (далее — ст.) Незамаевская Павловского района. Информант (далее - Инф.): П.Г. Бутник, 1918 г. р. Исследователь (далее - Иссл.): А.И. Зудин.

4. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2961. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: Ковалева Н.М., 1925 г.р. Иссл.: Н.И. Бондарь.

5. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: П.С. Левочко, 1914 г.р. Иссл.: Я. Ковальченко.

6. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: А.В. Гринько, 1909 г. р. Иссл.: Я. Ковальченко.

7. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 287. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: Г.Ф. Лысенко, 1903 г. р. Иссл.: Е.В. Зуб.

8. Там же.

9. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: П.Г. Левченко, 1914 г.р. Иссл.: Я. Ковальченко.

10. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2961. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: Ковалева Н.М., 1925 г.р. Иссл.: Н.И. Бондарь.

11. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2987. ст. Незамаевская Павловского района. Инф.: П.Г. Бутник, 1918 г.р. Иссл.: А.И. Зудин.

12. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: П.С. Левочко, 1914 г.р. Иссл.: Я. Ковальченко.

13. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2987. ст. Незамаевская Павловского района. Инф.: П.Г. Бутник, 1918 г.р. Иссл.: А.И. Зудин.

14. ПМ КФЭЭ - 2022. а/т УК11. ст. Украинская Павловского района. Инф.: А.Н. Шаншаков, 1966 г.р. Иссл.: В.В. Воронин.

15. ПМ КФЭЭ-2003 а/к2974. ст. Новопетровская Павловского района. Инф.: Сморшко А.А. 1923 г.р., Спивак Н. Н., 1924 г.р. Иссл.: В.В. Воронин; ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2962. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: В.Г. Жук, 1925 г.р., м.к. Иссл.: В.В. Воронин.

16. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2962. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: В.Г. Жук, 1925 г.р., м.к. Иссл.: В.В. Воронин.

17. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2962. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: В.Г. Жук, 1925 г.р., м.к. Иссл.: В.В. Воронин.

18. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2968. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: Р.Ф. Кудря, 1927 г. р. Иссл.: А.И. Зудин.

19. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2962. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: В.Г. Жук, 1925 г.р., м.к. Иссл.: В.В. Воронин.

20. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: П.С. Левочко, 1914 г.р. Иссл.: Я. Ковальченко.

21. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2973. ст. Новопетровская Павловского района. Инф.: Р.В. Орловская, 1927 г.р., м.к. Иссл.: В.В. Воронин.

22. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 272. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: М.А. Цокур, 1910 г. р. Иссл.: Ковальченко Я.

23. ПМ КФЭЭ - 2022. а/т УК11. ст. Украинская Павловского района. Инф.: А.Н. Шаншаков, 1966 г.р. Иссл.: В.В. Воронин.

24. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 288. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф-ты.: C. C. Василенко, 1917 г.р.; П.М. Квантух, 1910 г.р. Иссл.: Е.В. Зуб.

25. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 272. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: М.А. Цокур, 1910 г. р. Иссл.: Ковальченко Я.

26. ПМ КФЭЭ-2003. а/к 2988. ст. Незамаевская Павловского района. Инф.: П.Г. Бутник, 1918 г. р. Иссл.: А.И. Зудин.

27. ПМ КФЭЭ - 1992. а/к 281. ст. Старолеушковская Павловского р-на. Инф-ты: А. А. Красовская, 1915 г.р.; М. И. Цыплина, 1912 г.р. Иссл.: Куртаметова Ф.Н.

28. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: П.С. Левочко, 1914 г.р. Иссл.: Я. Ковальченко.

29. ПМ КФЭЭ-2003 а/к 2969. ст. Атаманская Павловского района. Инф.: В.М. Требушкина, 1938 г.р. Иссл.: А.И. Зудин.

30. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: П.C. Левочко, 1914 г.р. Иссл.: Я. Ковальченко.

31. ПМ КФЭЭ-2003 а/к2974. ст. Новопетровская Павловского района. Инф.: Сморшко А.А. 1923 г.р., Спивак Н. Н., 1924 г.р. Иссл.: В.В. Воронин.

32. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 288. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф-ты.: C. C. Василенко, 1917 г.р.; П.М. Квантух, 1910 г.р. Иссл.: Е.В. Зуб.

33. Центр документации навейшей истории Краснодарского края (далее - ЦДНИКК). Фонд (далее - Ф). 8624. Опись (далее - Оп.) 3. Дело (далее - Д.) 191.Лист (далее - Л.) 4; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 4. Д. 45. Л. 4; ЦДНИКК. Ф, 1384. Оп. 16. Д.9. Л. 19.

34. ПМ КФЭЭ-1992. а/к 273. ст. Старолеушковская Павловского района. Инф.: П.C. Левочко, 1914 г.р. Иссл.: Я. Ковальченко.

35. ЦДНИКК. Ф. 1384. Оп. 16. Д. 14. Л. 1.

36. ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 10. Д. 14. Л. 20; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 17. Д. 1. Л. 11; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 23. Д. 21. Л. 23; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 24. Д. 8. Л. 11.

37. ЦДНИКК. Ф. 1384. Оп. 16. Д. 2. Л. 23.

38. ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 23. Д. 14. Л. 4; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 23. Д. 21. Л. 28;ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 24. Д. 1. Л. 21.

39. ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 25. Д. 12. Л. 8; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 25. Д. 1. Л. 7; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 26. Д. 1. Л. 16; ЦДНИКК. Ф. 8624. Оп. 26. Д. 4. Л. 16.