…Мне лет пять, и я с любопытством сную вокруг видеомагнитофона, пока отец налаживает кино для традиционного домашнего просмотра…
- А кто режиссер? – и режиссеров, и актеров я многих уже знала.
- Кулиджанов.
Эта фамилия мне еще ничего не говорит, но как-то зачаровывает своим звучанием.
- А играет кто?
- Никулин.
Это уже понятно. Раз Никулин, значит, комедия!
Но нет, я ошиблась, и неожиданно приросла к экрану, на котором разыгрывалась драма «пьяницы-паразита» Иорданова и сиротки, за отца которой он себя выдал… Кроткая Инна Гулая… Неожиданно трагичный Никулин… История души человеческой, ее падения, постепенного раскаяния, возрождения – через любовь и сострадание тех, от кого, казалось бы, не мог их ждать падший человек. Это была лента, где пусть и без упоминания Христа, звучала подлинно христианская тема. «Се Человек!» Лента, в которой явствовали мотивы Достоевского, к творчеству которого вскоре обратится режиссер, экранизировав «Преступление и наказание». Глубокая человечность, обращение именно к душе человеческой – характерны для лучших работ Кулиджанова, снятых в советский период – «Отчий дом», «Дом, в котором я живу»… Но «Когда деревья были большими» занимает особое место в этом ряду, и можно согласиться с мнением Вадима Абдрашитова, что фильм этот остался недооцененным.
Были и фильмы слабые, каковыми считал их сам Кулиджанов. Фильмы, которыми по советской традиции режиссер, берущийся за серьезные темы, расплачивался за возможность снимать свое кино. Лев Александрович расплатился «Молодыми годами Карла Маркса» и «Синей тетрадью», романтизировавшей Ленина. Об этих работах сын расстрелянного «врага народа» говорил с сожалением, отмечая, что был в ту пору «шестидесятником», а шестидесятничеству было свойственно противопоставлять кровавому Сталину идеализированного Ленина. «Назад к Ленину!» - лукавый лозунг «оттепели» и «перестройки»…
Подлинный ужас преступной большевистской государственности был раскрыт мэтром в последних фильмах «Умирать не страшно» и «Незабудки». Воистину нельзя забыть образ из «Незабудок»: длинная-длинная очередь, дворяне, священники, офицеры, купцы, крестьяне… И вот героиня в исполнении Ольги Антоновой в своем кошмарном сне видит своего давно сгинувшего возлюбленного, офицера…
- Ты думаешь это очередь за хлебом? Это очередь мертвецов. Ты моя вдова. Они расстреляли меня…
Очередь мертвецов… В сто миллионов… Бесконечная, страшная очередь уничтоженного русского народа…
Когда снимали последнюю сцену «Умирать не страшно», где чекист уводит в детприемник девочек, чьи мать и дед были арестованы, к съемочной группе подошла женщина и сказала:
- Меня уводили также…
Льву Александровичу повезло чуть больше. Его не увели, оставив на воспитание бабушке…
Его отец, Александр Николаевич Кулиджанов (Кулиджанян), крупный партийный работник, был арестован в Тбилиси в ноябре 1937 года. Его взяли прямо из больницы, где он находился на излечении, и где сын видел его последний раз. Расстреляли Кулиджанова-старшего вскоре после ареста. А через месяц пришли за матерью. Екатерину Дмитриевну, как жену «врага народа», отправили на 5 лет в Акмолинский исправительно-трудовой лагерь.
Кулиджанову повезло не только с бабушкой, но и в целом с окружавшими его людьми. Учителя, одноклассники, соседи не шпыняли его, как «сына врага народа» и даже напротив старались угостить, поддержать. Тем не менее мальчик нажил себе туберкулез, из-за которого избежал в 1944 году призыва в армию. С детских лет активно участвовавший в школьной самодеятельности, он отправился в Москву и поступил на режиссерский факультет ВГИКа. Вскоре он познакомился с будущей женой, Натальей Анатольевной Фокиной…
+++
Голос в трубке звучит мерно, негромко, мягко. Это не наша современная испорченная речь, а та плавная, чистая, ясная русская речь, которую ныне можно услышать лишь на записях…
- А ещё у нас есть такие и такие документы. Интересны ли они вам? Я скажу, чтобы прислали…
В тот день она неважно себя чувствовала, и сын не был уверен, сможет ли она подойти к телефону. Она подошла. И вместо короткого разговора беседа наша растянулась на добрый час. Наталия Анатольевна делилась воспоминаниями, связанными с теми материалами, которые предполагалось прислать.
- А это вам интересно?
Мне было интересно все. К тому времени дом Любощинских, к роду которых принадлежала Н.А. Фокина-Кулиджанова, на Зубовском бульваре уже стал прототипом дома – «Ноева ковчега» для «бывших людей» на заре Совдепии в моем романе «Честь – никому!» А из замечательных мемуаров М.М. Любощинского, с которыми мне посчастливилось ознакомиться, позже почерпнуты были детали и подробности быта для «Претерпевших до конца»… «Ноев ковчег»… Он так и назывался на самом деле. Дом, где нашли приют и Вернадский, и директор Оружейной палаты Иванов, бросившийся под поезд, когда большевики разграбили эту палату, распродали реликвии зарубеж для нужд своего Коминтерна, и отец Наталии Анатольевны… Этот дом, уже отнятый у хозяев советской властью, дом ее детства, ее муж, Лев Александрович Кулиджанов, снял в своей первой картине. Он был сыном расстрелянного «врага народа». Она – дочерью «врага народа». Правда, Анатолию Фокину, ученому, знатоку русской литературы, повезло. Он остался жив, пройдя свои круги «архипелага»… Трагедию своих родных, близких, друзей Наталия Анатольевна отразила в сценариях двух фильмов «Умирать не страшно» и «Незабудки». Это были последние картины, снятые Кулиджановым. Они вышли в начале 90-х и должны были бы стать душевным потрясением для зрителей, но большинство было слишком потрясено современными событиями, и ленты о трагедии минувшей прошли почти незамеченными. А зря… Их бы и сегодня – смотреть и понимать, чтобы не повторять никогда и не славить палаческих утех.
То, как утехи эти вновь стали культивировать Наталия Анатольевна успела увидеть. Она ушла из жизни на 96-м году жизни, на пять лет пережив старшего сына. Правда, увидела она и другое: возвращение жизни в свой дом, в стенах которого расположился теперь музей. Его открытие стало одним из последних появлений Фокиной-Кулиджановой на публике.
…Мягкий голос перечисляет фотографии, письма, прочие артефакты, точно бы весь этот архив теперь у нее перед глазами, разложен на столе. Она помнила все детали, все подробности того, чтобы было ей так дорого… Материалы предполагалось разместить на сайте «Отчий дом», над которым я тогда работала. Сайт в свою очередь был сделан по мотивам посвященного семье Любощинских докфильма «И схлынут воды» А.Б. Можаева, ученика Наталии Анатольевны и Льва Александровича, благодаря которому и состоялось наше знакомство. Сайт Наталия Анатольевна видела, благословила и очень поддержала идею дальнейшего его развития, наполнения, создания своего рода виртуального музея. Увы, дело застопорилось на обработке и пересылке обещанных раритетов, и сайт в итоге остался в первозданном виде. Но дороже были живые рассказы, ведь это был один из последних голосов той чудом уцелевшей России, которую… мы сейчас продолжаем терять, так бестрепетно, так безвозвратно.
+++
Лев Александрович Кулиджанов родился 19 марта 1924 года, в тот же день в 2019 году ушел его сверстник и коллега – Марлен Мартынович Хуциев, чей сын, Игорь, был учеником Кулиджанова. Тоже тифлисец. Тоже «сын врага народа». Тоже «шестидесятник».
Его отец Мартын Леванович Хуциев (Хуцишвили) был заместителем наркома внутренней и внешней торговли СССР, мать - актрисой. Сына родители назвали одновременно в честь Маркса и Ленина… В 37-м Мартына Левановича расстреляли. Матери репрессии не коснулись и, благополучно окончив школу и некоторое время поискав себя в родном городе, молодой человек устремился во ВГИК…
Его первые фильмы «Весна на Заречной улице», «Два Федора», подобно кулиджановским, полны человечности, внутреннего света. То же можно сказать и о более позднем «Послесловии», в котором тончайшим образом раскрывается драма одинокого, хотя еще полного жизни старого человека (Р. Плятт), ставшего не нужным своим родным… А знаменитая «Застава Ильича» стала гимном шестидесятничества. Фильм начинался с символической сцены: по улице идут трое красногвардейцев времён революции. Время действия незаметно менялось, и вместо красногвардейского патруля представали три современных молодых человека… По ходу действия один из них вместе со своей девушкой посещает один из знаменитых поэтических вечеров в Политехническом музеи, где свои стихи читают Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Римма Казакова, Роберт Рождественский, Михаил Светлов, Белла Ахмадулина… И звучит песня Булата Окуджавы про «комиссаров в пыльных шлемах»…
«Запечатлела камера и нерадостный для меня момент, - вспоминал Марлен Мартынович. - Там рвется выступать настырная девушка с периферии. Впоследствии эта девушка лишила жизни поэта Николая Рубцова. Но я не стал эти кадры вырезать — все-таки документ. Я очень люблю поэзию Рубцова. Вологодская земля богата талантами…»
Фильм заканчивался сценой смены часовых у мавзолея Ленина.
«Назад к Ленину!»… Противопоставить кровавому Сталину идеализированного Ленина… Такова была подмена шестидесятничества, его двойничество, лукавство, которое вольно или невольно ядовитым дымом пронизало всю атмосферу и советской культуры, и советской жизни в целом.
В 1966 году Хуциев подписал письмо 25 деятелей культуры и науки против реабилитации Иосифа Сталина. Он никогда не снимал того, во что не верил. И снимал в итоге мало, подолгу вынашивая каждую новую работу. Уроженец Грузии, он был искренним патриотом России, воспитанный в атеизме, к концу своей долгой жизни пришел к Богу. Как и член КПСС, многолетний глава союза кинематографистов Кулиджанов.
В «демократической России» оба мэтра оказались не ко двору. Свой последний фильм о Чехове и Толстом Хуциев так и не смог окончить из-за отсутствия средств. Последний фильм Кулиджанова, «Незабудки», должен был бы стать реквиемом по показанной им очереди мертвецов, вырубленному, переведенному на щепки русскому лесу. Реквиемом и предупреждением, остережением на будущее. Увы, в наши дни, в нашем расколотом обществе, где уже произошла реабилитация Сталина, против которой в далеком 66-м отважились выступить Хуциев и еще 24 человека, где происходит разреабилитация жертв репрессий, и «Незабудки», и «Умирать не страшно» имеют шансы стать «запрещенкой», как очерняющие «наше великое прошлое». «Сколько раз хотел я собрать чад своих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели», — эта евангельская цитата вынесена Львом Александровичем в эпиграф к «Незабудкам». И сам фильм показывает, что ждет не захотевших. Не к этому ли аду возвращаемся мы под крики «можем повторить»? И уже не раздастся в ответ на эти крики вкрадчивых голосов почивших мэтров.
Елена Семенова
Русская Стратегия |
