Купечество наших дней понесло тяжёлую утрату. Отошёл ко Господу радетель за дело возрождения русской кухни, наш современник, Максим Павлович Сырников. Фактически исполняя обязанности шеф-повара ряда известных кухонь и пекарен, он вдохновлял и кулинаров знаменитой сети русских пекарен и кулинарий - таких как "Избёнка", "Теремок", "Лавка Караваева", и т.д. Один из посетителей "Теремка" так и сказал : " Сударь, мы будем всегда Вас помнить." Царствие Небесное!
И мне так от этого грустно — а ведь я знала его лично очень немного. Он писал главу о русском быте для учебника по основам российской государственности, который я собирала и редактировала в прошлом году. И вот вам факт: такой известный и занятой человек, постоянно в разъездах, в разных проектах, трудах, в том числе по своей заимке на Селигере — так вот: он за работу взял (сам назвал) совершенно символические деньги. Очень, очень небольшие. И выполнил в срок. И ни разу не выказал неудовольствия, когда я его редактировала и просила что-то доработать. Ни разу! Вообще поразительно. По моему многолетнему редакторскому опыту — практически исключительный случай.
И вот эта скромность, деликатность, умиротворённость — она, как мне казалось, шла от того, что он очень многое умел делать руками. Он и книги писал, и я очень хочу найти и прочитать "Путешествие русского повара", — но он не самоутверждался за счёт книг. Он кучу вещей умел делать, которые пишущая братия обычно не умеет. И это было так великолепно гармонично в нём, как и его патриотизм, его русскость, идущая от самых основ бытия. И кто же теперь будет защищать русскую кухню? Есть, конечно, те, кто о ней пишет, и хорошо пишет, — но Максим Павлович умел и писать, и творить русскую кухню своими руками, единственный. Для меня выше него авторитета в этой сфере не было.
А как он фотографировал птиц и зверей на своей заимке!.. Столько в нём было внимательности, и любви к природе, и чувства красоты, и жизни, и жизнелюбия! Говорят, он раньше времени выписался из больницы — и я понимаю это. Я вообще не могу представить его в больнице, а вот что ему летом хотелось быть на земле — это очень могу представить. Мы виделись с ним лично единственный раз, очень коротко, в Москве на Ярославском вокзале. И он был в дороге — из Твери в, кажется, Новосибирск. И всегда он, в моём представлении, был в движении.
У Максима Павловича остался сын, которого он очень любил, и внешне очень похожий на него. И пусть останется по нём долгая, долгая и очень хорошая память, которой Максим Павлович Сырников совершенно заслуживает.
|
