Князь Мадатов был одним из тех ярких представителей закавказских народов, благодаря которым на территории Закавказья и Кавказа укреплялась российская власть не только силой оружия. Он с храбростью защищал свою новую родину от любых врагов, которые посягали на ее территорию. Несмотря на все трудности в его офицерской жизни, он с гордостью носил имя российского офицера.

Барабанная дробь в дверях сборного зала, треск распахиваемых дверей, стук винтовок, что ставил седьмой класс в пирамиды,- оторвал нас от рассказов Кольдевина. В эти "пустые" часы незаметно и глубоко накладывал в наши сердца наш старый ротный командир ту чистую, жертвенную любовь к солдату, что пронесли через всю жизнь, многие через три войны, через много испытаний и искушений до самой революции. Рассказы Кольдевина были об армии, на чьих знаменах многовековою славою горели слова "за Веру, Царя и Отечество". Он говорил нам о людях, кто "веру и верность" почитал выше жизни. Он рассказывал нам о великой России и ее победоносной армии. И все мы, двадцать три его слушателя, запоминали их и несли как некий светоч через всю жизнь. Многие уже унесли и в могилу. Донесем и мы, оставшиеся, до могилы, как нетленную святыню чести, долга и доблести.

1829 год стал для России годом завершения одной из успешнейших войн, принесшей как приращение территории империи, так и давшей избавление от Османского террора ряду балканских народов. Это была не обычная для тех времен война империй из‑за территорий или сфер влияния, а один из первых геополитических конфликтов, напоминающих современные, где интересы народов, государств, религий и культур переплетаются и пересекаются.

Мы никогда не забудем замечательное явление, которое наблюдали во время молебна, который отец Исмаил служил перед иконой Божией Матери "Утоли моя печали". Когда он читал евангелие, у нас на глазах вокруг его головы, как сияние, появилось маленькое розовое облако. Это было незадолго до его ареста и мученической смерти в 1937 году. Не менее впечатляющим не только для нас, но и для многих других в церкви был случай прозорливости этого замечательного священника. Человек, который жил в двадцати километрах оттуда, никогда не приходил в нашу церковь, хотя слышал об этом исключительном священнике, привлекающем к себе людей. В воскресный день он решил проверить слухи и пришел в конце литургии, встал в толпе верующих и услышал, как отец Исмаил говорит: "Ну, спасибо тебе, раб Божий Петр, что молишься за меня", и увидел, что тот посмотрел в его сторону. Того человека действительно звали Петром, и это так его поразило, что с того дня он стал постоянным прихожанином этой церкви и близким отцу Исмаилу человеком.

Как отмечают участники и свидетели тех событий, участие в подавлении восстания белых имело огромное моральное значение. По свидетельству полковника Капнина, достаточно было присутствия в болгарском отряде на северо-западе хотя бы горстки русских, как народная молва раздувала их численность до батальона, а то и до полка, следствием чего являлся отказ целых сел поддержать восстание. Известно также, что одно только появление юнкеров Сергиевского артиллерийского училища в южном районе Велико-Тырново удержало испугавшихся «врангелевцев» крестьян от бунта.

Меня выводят во двор. По пути я глянул в зеркало — раздутая сторона лица, запыленная физиономия, растрепанные волосы, — не узнаю себя: чучело какое-то. Во дворе два красноармейца охраняют трех. Кто же это? Один в нижнем белье, босиком, да ведь это же мой Волков! А другой — в грязной гимнастерке, в рваных штанах, на ногах рваные ботинки — наш солдат. Третий — бывший красноармеец, в той же одежде, в которой и был. Это тоже наш солдат. Была одежда у него неказистая, видно, никто не польстился. Все лицо избито, из ушей течет кровь, которую он изредка вытирает рукавом. Стоим молча. Не видно ни нашего кучера, ни вольнопера.

Первые массовые аресты скаутов начались в 1926 году, после того как 5-й съезд комсомола (октябрь 1922 г.) принял решение об окончательном искоренении в СССР скаутского движения.

Умереть было бы легче… Легче, чем вынести то, что пришлось пережить этой зимой, самой страшной из всех московских зим последней поры. Кто не переживший этого поймёт? Поймёт, что значит видеть, как день за днём умирает рядом с тобой самое дорогое тебе существо, невинный ребёнок, который никому не сделал зла? Видеть мучения его и не мочь облегчить? Почему она, старуха, никогда не отличавшаяся чрезмерным здоровьем, пережила все эти зимы и до сих пор жива, и даже имеет силы, чтобы время от времени ходить и торговать на ненавистную Сухаревку? По-че-му?..

58-я статья, 10 лет – «враг народа»… Такие быстро теряли надежду и никогда не подумывали о побеге. «Побег? Как? Куда?» Выпусти такого за зону – иди, мол, куда хочешь! – вернется обратно и погибнет. И гибли. К тяжелому физическому труду неприспособленные, слабые здоровьем, легко ранимые духовно, в жутких лагерных условиях гибли лучшие умы и таланты русской интеллигенции.

Русская эмиграция в Финляндии и схожа с эмиграцией в других европейских странах, и существенно от нее отличается. Схожа скудностью быта, но богатством жизни культурной, различна малочисленностью и нежелательностью самого своего присутствия в недавно обретшей независимость стране, чему, впрочем, есть свое пояснение. На протяжении почти ста лет существования в составе Российской империи Финляндия не причиняла ни беспокойства, ни неудовольствия российским властям, члены Императорского Дома же с удовольствием и подолгу отдыхали в Финляндии.

Март 1919 года стал одним из самых кровавых в истории Симбирской губернии. «4240 повстанцев были убиты, 625 расстреляны, 6210 дезертиров и «бандитов» арестованы», - докладывал в начале апреля 1919 года глава Самарской ЧК Марк Левитин. И это только официальные данные.

Алексей Петрович назвал непосильной задачей вступать на пост главы РОВ-Союза после таких вождей, как «рыцарь-начальник и талантливый администратор» Врангель, «рыцарь-солдат и создатель Галлиполи» Кутепов, «кристально честный и глубоко преданный Родине человек и начальник, которого мы при жизни недостаточно оценили и которого, к нашему стыду, большевики оценили лучше нас» Миллер…

При Шамиле находилось только 3-4 чело­века, заметных по своему положению, оста­льные были сброд, небольшое число его до­машних людей, мюриды, абреки, несколько фанатиков шариата и около сотни беглых солдат, обремененных преступлениями и не сумевших воспользоваться объявленным про­щением. Таким образом, созданное мюридиз­мом государство, 30 лет боровшееся против России, началось горстью фанатиков и кон­чилось шайкой разбойников.

Я попал в Ярославскую тюрьму весною 1920 г. из Екатеринбургского лагеря для пленных офицеров Армии адмирала Колчака. Попал как раз после голодного бунта, в тот самый момент, когда по камерам уже усмиренных узников ходил известный всей России палач и убийца, бывший уголовный каторжник, сосланный за убийство всей своей семьи, Степан Ракло, и отмечал фамилии тех, кто должен был поплатиться жизнью за всеми выраженное требование «хлеба и воды».

Кавказская туземная конная дивизия, более известная в истории как «Дикая» дивизия была сформирована на основании высочайшего указа 23 августа 1914 г. на территории Северного Кавказа и укомплектована добровольцами-горцами. Дивизия включала в себя шесть полков четырехсотенного состава: Кабардинский, 2-й Дагестанский, Чеченский, Татарский (из жителей Азербайджана), Черкесский и Ингушский.

Везли эшелоном трое суток до станции Луза. Ехали с остановками. Кормили баландой раз в сутки. Видимо, в эшелоне был вагон, в котором готовили пищу, и вагон с конвоем. На остановках конвоир вызывал трех дежурных, они приносили бачок баланды в 25 литров и мешок с пайками по 400 граммов на 50 человек. В бачке – черпак. На месте разливали «суп» и раздавали хлеб. В этом же бачке приносили кипяток. У каждого вагона конвоир. Вокруг лес. Через час вагоны закрывали, поезд следовал дальше. «Кормежку» эту надо видеть! Кто раздает пищу? Тот, кто захватил «власть» в вагоне! Группа здоровенных парней-уголовников распоряжается всей жизнью! Кому черпак, кому два, кому половину, а кому и ничего не достанется. Жаловаться некому. Из пятидесяти человек уже через сутки пятерых недосчитались, потом еще троих… Их складывали в один угол, рядом с «доходягами» – теми, чей черед скоро наступит.

Массовый геноцид галицких и буковинских русинов в годы Первой мировой войны до сих пор не получил должного освещении в современной историографии. В советские времена русинская тематика была под запретом. Официальную российскую историографию, похоже, данная тема не интересует. Украинские исследователи сегодня в большинстве своем стоят на позициях диаспоральной историографии, которая в годы холодной войны пыталась навязать тезис о якобы различном этническом происхождении украинцев (малороссов и русинов) и великороссов (современных русских) и существующем между ними многовековом этническом антагонизме. Изучение событий, произошедших в годы Первой мировой войны на землях современной Западной Украины позволит переосмыслить некоторые постулаты, введенные в научный и массовый оборот советскими и украинскими эмигрантскими историками после 1917 г.

Ещё вчера воскресали в омертвевшей душе, словно первоцветы из-под снега, хрупкие надежды. Как было не воскреснуть им после того, как армия разгромила большевиков сначала под Нижнеудинском, а после у Зимы. Бой у Зимы, на самых подступах к Иркутску сильно потревожил красных. Думали они, что сгинули Колчаковцы в тайге, что не способны сражаться. А те ударили на них, невзирая на в разы меньшую свою численность, не боясь ледяных окопов, надёжно защищавших большевиков, по глубокому снегу, не позволявшему использовать кавалерию.

Сталин осквернил, разграбил и уничтожил множество православных храмов, при нем было уничтожено порядка 90% клира Русской православной церкви и не поддающееся точному подсчёту количество православных верующих.
 

Михаил Александрович Кедров наряду с П.Н. Шатиловым был ближайшим помощником генерала Врангеля в Крыму. Успех крымской эвакуации в значительной мере был его заслугой. Последний командующий Русским флотом родился в Москве и с ранних лет к удивлению родных обнаружил непреодолимую тягу к морскому делу. С отличием окончив 4-й Московский кадетский корпус, он перебрался в столицу, где поступил в Морской корпус. После первого же своего океанского похода молодой офицер был произведен в лейтенанты и отправился на свою первую войну, получив назначение на Тихоокеанский флот, на военно-морскую базу Порт-Артур. Здесь Кедров занял должность личного флаг-офицера адмирала Макарова. Лишь чудом его не оказалось на борту броненосца «Петропавловск» в трагический день его гибели...