К утру исписал четыре страницы. Вот что я там изложил: «Да – личность! Масса безлика. Человек! Его талант, способность, призвание, его ум, красота, все – индивидуально! Нельзя всех стричь под «одну гребенку». Долой «прокрустово ложе»! Только свобода личности – путь к максимальному раскрытию человеческих способностей с наибольшей пользой для общества! Вот идея «ГОЛ». Интеллигенция – передовая часть общества! И не следует «разрушать до основанья» веками созданную культуру и искусство. Да, читали Спенсера, Гегеля, Достоевского и социалистов-утопистов. И монархистов. Все читали, что удавалось доставать, и считаю, что это не вредно, а, наоборот, полезно для каждого. И несправедливо ограничивать личность человека и навязывать ей «твердые установки поведения», запрещать анализировать события, запрещать думать. Это против природы Человека».

Ликвидация большевиками третьего руководителя РОВСа подряд стала для Союза тяжелейшим ударом. Иным недоброжелателям уже казалось, что детище генерала Врангеля доживает последние дни, и кое-кто даже стремился по-шакальи использовать момент для повышения собственных «политических дивидендов»… Положение и впрямь создалось угрожаемое, ибо вопрос о преемнике генерала Миллера так и не был решен до его похищения, хотя еще в 1936 г. Евгений Карлович проводил негласный опрос среди высших чинов РОВСа на предмет наиболее подходящей для замены его кандидатуры. Кандидатур в ту пору было несколько. Среди них – ближайший соратник П.Н. Врангеля генерал Шатилов. Казалось, по степени своего участия в создании Союза, по близости к его основателю, по блестящему послужному списку и активной деятельности в РОВСе Павел Николаевич был наиболее естественным претендентом на возглавление организации. Неслучайно, годы спустя, по миновании Второй мировой войны, уже руководитель РОВ-Союза генерал А.П. Архангельский будет предлагать Шатилову принять этот пост, указывая, что не видит иного человека, который мог бы заменить его…

Многие русские полководцы как бы находятся в тени своих великих коллег – Суворова и Кутузова. Но Александр Васильевич начал свою военную карьеру под руководством других военачальников, создававших славу русского оружия. Так, в молодости он был участником битвы, которая занимает столь же почетное место в ряду побед русской армии, как и последующие Рымник и Нови. Это было сражение под Кунерсдорфом, в котором русские полки наголову разбили блестяще подготовленное и организованное прусское войско.

Электричество горело всю ночь. Электричество, которое берегли в последний год до того, что подавали его в сутки часа на два: с десяти до двенадцати вечера. Тьма была страшна, но ещё страшнее были такие наполненные светом ночи. Этот свет зажигали палачи. Зажигали, чтобы осветить себе путь к очередным жертвам, чтобы поглотить их. Освещённые ночи были зловещи, и жители полумёртвого города не смыкали глаз, ежеминутно ожидая, что стук раздастся в их дверь, что их очередь настанет кануть в ненасытной утробе чудовища. Это раньше лучшей соспешницей преступления была тьма, когда преступление ещё не стало формой государственного строя, управления. Теперь преступления, хотя и совершались по укоренившейся привычке по ночам, но уж запаляли для пущего удобства свет, не жалея электричества.

Мысль о вредительстве с помощью невидимых глазом микробов показалась, вероятно, сотрудникам ОГПУ-НКВД особенно удачной, ибо именно в среде микробиологов проводились наиболее массовые репрессии в 1930-1939 гг. Первая волна арестов прошла в 1930 г. Тогда были арестованы многие сотрудники Института микробиологии им. И.И. Мечникова.

Мысль о вредительстве с помощью невидимых глазом микробов показалась, вероятно, сотрудникам ОГПУ-НКВД особенно удачной, ибо именно в среде микробиологов проводились наиболее массовые репрессии в 1930-1939 гг. Первая волна арестов прошла в 1930 г. Тогда были арестованы многие сотрудники Института микробиологии им. И.И. Мечникова.

В феврале месяце 1920 г. в заседании Саратовского Совдепа представителю Губернской Чрезвычайной Комиссии был сделан запрос о пытках, производимых агентами ЧК над арестованными. Запрошенный представитель ответил, что пытки действительно имели место, но «по большей части» в уездных ЧК (тогда еще не упраздненных в Саратовской губ., как прифронтовой полосе), районных, транспортных ЧК, железнодорожных ЧК, но что виновники… наказаны (!). (См. отчет этого заседания в Известиях Саратовского Совдепа за февраль 1920 г.) Самый запрос и признание факта пыток представителем ГЧК говорят сами за себя. Но запрошенный чекист «отрицал» пытки при самой ГЧК.

На бетонной стене много «отметок». Камера, в которой, между прочим, сидел Бауман («Грач – птица весенняя»)… А вот гравировки вязью: «Из-за политики украинской вышиваннои сорочки невинно здесь томился русский инженер». Камера стала уже домом родным. Особенно когда возвращаешься после допросов – длительных, изнурительных, мучительных. Сразу стучишь в стенку, сообщаешь или узнаешь новости… И книги есть, и бумага, и карандаш, и читать-писать можно, только свет очень плохой. Тусклая лампочка светит под потолком день и ночь. А книги приносит заключенный библиотекарь с надзирателем. Выбирай: «Анти-Дюринг», Пушкин, Спиноза, Жюль Берн. Много книг, которые на воле изъяты. Например: Отто Вейнингер, Ницше. Как раз то, за что забрали и посадили в тюрьму.

Социальное положение в России весьма приятно и непринужденно. Хотя каждое сословие и каждый класс общества в значительной степени обособлены друг от друга преимущественно в том, что касается сферы их социальных условий, но всё же, они несут в себе все те необходимые элементы, которые необходимы для комфортного и размеренного общественного взаимодействия.

Один из таких буквально последователей Христа в наши дни был смиренный пастырь паствы Христовой по имени Аркадий, что по-гречески означает "пастух". Он родился 25 апреля 1889 года и при крещении получил имя в честь святого Аркадия, сына святых Ксенофонта и Марии, память которых 26 января. Его отец, священник Иосиф Остальский, был арестован в 1922 году, заболел тифом, скончался в тюрьме во время следствия. Его мать, Софья Павловна, была благочестивая женщина и духовно поддерживала своего сына до самого конца своей жизни.

3 сентября вернулась из-за границы императрица с принцессою. Государыня в сопровождении всего семейства привела принцессу в приготовленные для нее комнаты в верхнем этаже. Императрица сняла с шеи батистовую косынку, подала ее мне и спросила как моя фамилия, где я воспитывалась, давно ли кончила курс. Потом она прибавила: - Я вас прошу с принцессой всегда говорить по-русски. Сентября 7 –го был торжественный въезд высоконареченной невесты в столицу. Погода была превосходная; царская фамилия выехала из Царского Села в экипажах, остановилась в загородном путевом дворце Четыре Рогатки; тут был завтрак и небольшой отдых, после которого императрица, великие княжны и принцесса переоделись в русские платья. По церемониалу все разместились в золоченые кареты и торжественный поезд двинулся шагом к столице.

Четвертая Государыня Всероссийская из Дома Романовых со столь великим в христианстве именем Мария - принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария родилась 27 июля (9 августа) 1824 года в Германском владетельном Доме Гессен в Августейшей семье Великого герцога Людвига II Гессенского (1777 - 1848 гг.) от брака с принцессой Вильгельминой Луизой Баденской (1788 - 1836 гг.), Августейшей сестрой Государыни Императрицы Елизаветы Алексеевны - державной супруги Государя Императора Александра I Благословенного.

К 30-му году русские военно-учебные заведения стали закрываться. Если училища перестали действовать еще в 20-е, то теперь наставал черед кадетских корпусов. Таким образом РОВС лишался молодых офицерских кадров. В то же время военная наука и техника продвинулись вперед, и профессиональные военные знания чинов РОВСа, полученные до революции или в период Великой и гражданской войн, стали устаревать. Тем острее перед новым председателем РОВСа, генералом Миллером, встал вопрос о подготовке смены. Этому вопросу Евгений Карлович с первых дней уделял самое пристальное внимание – в т.ч. в ходе своих инспекционных поездок.

Целые семьи исчезали в тайге, словно этих людей и не было вовсе. Их могилы безымянные, о них нет ни единой записи в книгах регистрации захоронений, они вообще нигде, ни в каких списках не значатся. Словно кто-то сознательно пытался уничтожить даже саму память об этих людях.

Это почти удалось. Судьбы сотен тысяч так называемых "спецов" (спецпереселенцев) остаются безвестными. Их и сейчас часто отказываются признавать жертвами политических репрессий. В поселке Палочка Томской области местные жители обнаружили безымянное кладбище сосланных сюда в 1930-е годы кулаков и других "социально опасных элементов". Споры о том, что делать с этой братской могилой, раскололи обитателей Палочки.

Чёрные лапы вековых деревьев пересекали небесную гладь, ещё недавно лазурную, а теперь заклубившуюся, затускневшую в ожидании стремительно приближающегося закатного часа, и красный шар ледяного солнца гас, укрываясь за стеной тайги. Белое безмолвие этого края было нарушено скрипом саней, конским ржанием, криками людей. Всё это сливалось в единый шум в угасающем вместе с днём сознании. Время от времени сани подбрасывало на ухабах, и это причиняло невыносимую боль, от которой свет мерк в глазах. Владимир Оскарович закрывал их, внутренне готовый к тому, что открыть больше не приведётся. Но нет, ещё терпела костлявая… И, вновь открыв воспалённые глаза, он видел над собой всё то же тускнеющее с каждой минутой небо, пресечённое чёрными ветвями.

Настало жуткое время для гор. Ставрополя. Из уст в уста передавались сведения о произведенных за ночь арестах, грабежах и расстрелах. Громыхали переполненные матросами грузовики с чем-то, прикрытым брезентами. Жители квартир с ужасом ожидали появления карательного отряда. Одним из первых был арестован Андрей Андреевич Чернышев[148] и бывший Ставропольский предводитель дворянства, 80-летний ген. П. С. Мачканин.[149] Сначала и мне, и родственникам их удавалось устанавливать часто менявшиеся места их заключения, но потом от А. А. Чернышева была получена через случайного посредника записка, что его начали пытать и мучить и объявили, что завтра казнят.

В сегодняшнем посте я расскажу вам о Евфросинии Керсновской, узнице сталинских лагерей — о которой, к большому сожалению, сейчас практически никто не знает, хотя историю её жизни и её работы должен знать каждый, кто живёт в постсоветских странах. Судьба Евфросинии — это судьба мученицы красного тоталитарного режима, который решил уничтожить человека лишь за "неподходящее происхождение" — точно так же, как в другой стране другой такой же тиран уничтожал людей за "неподходящую национальность". Сегодня Евфросинию Керсновскую стараются вычеркнуть из всех учебников и официальных историографий — её дневники, рисунки и записи торчат бельмом в глазу неосталинистов, которые рассказывают сказки о "великой стране с лучшим в мире мороженым". Это та правда, которая показывает весь ужас тоталитарного советского режима, который отличался от других тираний лишь способом избавления от тел — как писал Варлам Шаламов — "на Колыме не было газовых печей, трупы ждут в камне, в вечной мерзлоте".

Неудивительно, что монастыри, бывшие прежде славой Святой Руси, стали главными целями для разрушения в атеистической кампании революционеров по искоренению религии. Одной из величайших трагедий стало разрушение знаменитой Оптиной пустыни, прославленной ее Богоносными старцами, преемниками учеников великого святого Отца преподобного Паисия (Величковского). В XIX веке Оптина достигла высокого уровня духовной жизни, привлекая буквально тысячи паломников, среди которых были знаменитые русские писатели и философы Гоголь, Тургенев, Достоевский, Киреевский, Леонтьев, Толстой, Вл. Соловьев и другие.

Чем характеризуется уровень развития страны? Многие, не задумываясь, скажут: среднедушевыми экономическими показателями, прежде всего, величиной ВВП на душу населения. Для тех, кто любит рассуждать об отсталости царской России, это последний и решающий рубеж обороны. В ответ на внушительный перечень успехов и достижений Российской империи они начинают рассказывать, насколько меньше был ее среднедушевой ВВП и сколько чугуна выплавлялось в среднем на душу населения по сравнению с самыми передовыми странами мира. На первый взгляд это кажется убедительным, однако не все так просто.

Доставив матушку в целости и сохранности до питательного пункта, Родя пошёл к набережной. Идти «домой» ему не хотелось. «Домом» теперь являлась одна единственная комната в чужой, забитой такими ж беженцами, людьми. Комната разделялась надвое ширмой, и жили в ней четыре человека: Пётр Андреевич Вигель, его ростовская хозяйка Наталья Фёдоровна, женщина, страдающая тяжёлой формой неврастении, сам Родя и мать, впрочем, лишь изредка добиравшаяся до этого уголка.