...

Сделанное им, кажется, невозможно уместить в одну человеческую жизнь. И сегодня его труды работают на единство славянского мира. Время предательства и распада пройдёт, наступит время созидания, всё это наши народы не раз переживали.

В последнее время от некоторых исследователей Белого Движения приходится выслушивать скандальную теорию о том, будто Врангель в 1920 году собирался признать независимость Украины и петлюровское правительство в ней в качестве законного. Попытаемся разобраться, так ли это.

...

Этот миф тоже возник в конце 70-х годов прошлого века. В окончательном виде его сформулировал по заданию КГБ известный в то время советский историк Н.Яковлев в своей книге «ЦРУ против СССР», а источниками послужили утверждения бывших друзей Солженицына – Льва Копелева и Кирилла Симоняна.

В августе 1970 года иеромонах Варсонофий Хайбулин зашел ко мне в пожарную охрану и предложил вместе с ним посетить город Владимир по одному делу. Мы вылетели туда из Александрова на маршрутном вертолете. Дело – делом. Но попутно, поскольку нашлось свободное время, мы посетили с ним бывшего «прогрессивного националиста», депутата Государственной Думы Василия Витальевича Шульгина. К тому времени Шульгин после освобождения из заключения жил в самом областном центре, на улице Осипенко. Был довольно популярен в глазах нашей интеллигенции, видевшей в нем живой осколок старого режима, своего рода представителя Российской Империи (против которой, увы, он яростно боролся). Помнится, еще в конце 50-х годов к нему ездил друг А.М. Иванова поэт Головатенко («Эх, романтика, синий дым, / В Будапеште советские танки…»). Мне и о. Варсонофию Шульгин рассказывал о жутком красном терроре «снизу» в первом десятилетии XX века. По его словам, Пуришкевич однажды протянул через весь огромный зал Государственной Думы бечевку с нанизанными на ней вплотную многочисленными портретами жертв революционного кровопускания. Это обилие фотографий убитых потрясало. Шульгин поведал также о странной смерти генерала П.Н. Врангеля (1878–1928), внезапно умершего в момент подъема антибольшевистских сил.

Вечером 3 октября 1917 года перрон Николаевской железной дороги в Петрограде был переполнен провожающими: шла посадка и проводы гардемарин Отдельных Гардемаринских Классов и Морского Училища во Владивосток, в учебное плавание, сроком всего на 9 месяцев. Был дан, наконец, третий звонок, пронзительно засвистел обер- кондуктор, паровоз рявкнул, и поезд начал тихо и медленно уходить на неведомый Восток.

Перейдем теперь к последнему акту трагедии - к Голгофе Русского флота в Бизерте, где железная воля вновь подняла Андреевский флаг и высоко держала его вплоть до октября 1924 г. Прежде чем приступить к этому описанию, необходимо сказать несколько слов о Севастопольском Морском Корпусе, так тесно связанном с судьбою Флота.

Это, конечно, два разных мифа, но они связаны между собой по этническому признаку и иногда используются совместно, поэтому рассмотрим их в одной статье. Миф о еврействе Солженицына - любимая пропагандистская игрушка неосталинистов на просторах интернета. Почти все соцсети, где они участвуют, забиты изображениями Солженицына с пейсами и, в различных сочетаниях, со звездой Давида. Миф этот начал широко распространяться среди населения СССР партийными разъездными лекторами через систему Домов Культуры ещё до высылки Солженицына из СССР. Была даже придумана якобы настоящая фамилия Солженицына – «Солженицкер».

Мысль об издании машинописного неподцензурного журнала родилась в политлагерях Мордовии, где я отбывал свой первый срок – за «организацию антисоветских сборищ», по терминологии КГБ, в Москве, на площади Маяковского. Отсидев 7 лет от звонка до звонка, я освободился 5 октября 1968 г. и, поскольку более не имел права жить в Москве (жилплощадь у меня отобрали), поселился на «101-м километре», в Калинине, (точнее вблизи Калинина, в деревне Никола Малица), где работал на Вагоностроительном заводе. Через год, преодолев упорное сопротивление местных силовиков (см. мой очерк «В поисках крыши» // Москва, 1994, № 9), стал жить сначала в Струнино, где трудился грузчиком на хлопчатобумажном комбинате «5-й Октябрь», а затем – в Александрове, поступив в тамошний отряд профессиональной пожарной охраны. Начальник пожарной охраны Мамыхин взял меня инструктором и послал стажироваться на радиозавод. Стажировка длилась 3 дня и 3 дня чиновники изучали мое досье. Пришли к выводу, что такой опасный человек, как я, не имею права работать на полусекретном предприятии, даже инструктором пожарного дела. Чекисты всегда считали, что любой инакомыслящий – потенциальный шпион.

С поэзией Николая Михайловича Языкова (1803–1846) Н.В.Гоголь познакомился еще во время обучения в Нежинской гимназии высших наук. По свидетельству одного из соучеников Гоголя, его «шалуны товарищи» пятого и шестого классов, «обязанные еженедельною данью стихотворения, переписывали, бывало, из журналов и альманахов мелкие стихотворения Пушкина, Языкова, кн<язя> Вяземского» и представляли профессору П.И. Никольскому как свои, зная, что тот современной литературой «вовсе не занимался» (в программе обучения 5-го и 6-го классов значились, в числе прочего, и занятия стихотворством). Под вероятным влиянием стихотворений Языкова «Песнь барда во время владычества татар в России» (1823), «Баян к русскому воину при Димитрии Донском, прежде знаменитого сражения при Непрядве» (1823), «Евпатий» (1824) был написан один из первых поэтических опытов Гоголя поэма «Россия под игом татар» (1825) (от поэмы до нас дошли лишь две строки в воспоминаниях матери). Последнее из указанных стихотворений Языкова («Евпатий») Гоголь включил позднее в список «дум» «Учебной книги словесности для русского юношества».

В письме «Исторический живописец Иванов» (1846), адресованном графу Матвею Юрьевичу Виельгорскому и вошедшем в книгу «Выбранные места из переписки с друзьями», Гоголь рассказал о помощи, оказанной ему однажды Государем Николаем Павловичем: «Один раз <…> я очутился в городе, где не было почти ни души мне близкой, без всяких средств, рискуя умереть не только от болезни и страданий душевных, но даже от голода. Это было уже давно тому. Спасен я был Государем. Нежданно ко мне пришла от него помощь. Услышал ли он сердцем, что бедный подданный его на своем неслужащем и незаметном поприще помышлял сослужить ему такую же честную службу, какую сослужили ему другие на своих служащих и заметных поприщах, или это было просто обычное движенье милости его. Но эта помощь меня подняла вдруг. Мне было приятно в эту минуту быть обязану ему, а не кому-либо другому. К причинам, побудившим взяться с новою силою за труд, присоединилась еще и мысль, – если удостоит меня Бог сделаться, точно, человеком близким для многих людей и достойным, точно, любви всех тех, которых люблю, – сказать им: "Не забывайте же, меня бы не было, может быть, на свете, если б не Государь"».

23 декабря — день рождения художника Николая Гетмана (1917–2004) – автора самого большого цикла "гулаговских" картин. Сегодня он почти забыт. В интернете можно найти лишь сухое пунктирное изложение основных этапов его биографии. Важные фрагменты судьбы художника можно восстановить по его переписке с магаданским писателем Александром Бирюковым, исследователем истории лагерной Колымы. Эта переписка хранится в Государственном архиве Магаданской области.

Николай Королёв – заключённый советского исправительно-трудового лагеря на Чукотке – жалуется на условия содержания в своём письме в газету «Известия».

20 декабря 1938 года большевики усилили введённое ими новое крепостное право. В этот день советское правительство приняло постановление "О введении трудовых книжек". Теперь с нового года каждый гражданин СССР должен был получить документ единого образца, в котором указывалось, где и кем он работает. При смене работы требовалось показать свою книжку новому работодателю.

В 1937 году, в разгар Большого сталинского террора, в Ленинграде завели «Дело глухонемых». За участие в «фашистских террористических организациях» 35 человек расстреляли, 19 осудили на 10 лет лагерей

Хочу дополнить свое повествование уцелевшим отрывком моего дневника за 1964 год, который я вел, разумеется, конспиративно, используя переписку с домашними. Прошу учесть, что мне было тогда двадцать пять… 1 января 1964 г. Новогоднюю ночь не спал, сидел у печи и слушал радио. В камере (это на спецу, на особом, в ИТУ ЖХ 385/10, пос. Ударный) два литовца-партизана, западник со Львовщины, тихий сектант, два уголовника и Солнышкин, в прошлом – бытовик, теперь – «антисоветчик».

Почти 10 тысяч человек были вывезены в вагонах для скота на Урал и в Сибирь К сожалению, в истории нашей страны есть не только светлые, но и страшные, трагические страницы. Одна из них выпала на долю жителей станицы Полтавской. 2286 семей — 9440 человек в декабре 1932 года были вывезены в товарных эшелонах по этапу в Сибирь, на Урал и в Казахстан. Судьба большинства из них так и остается неизвестной даже сегодня, в родные края вернулись единицы. Якорь

На 3-ем Кадетском Съезде в Нью- Йорке было решено ознакомить молодежь с тем, что же такое были Кадетские Корпуса? Насколько правильно и хорошо было поставлен воспитание Кадет в Корпусах, если наше кадетское братство просуществовав пол века и, пережив войну и 4 года оккупации, которые раскололи всю русскую эмиграцию, продолжает оставаться одной семьей, тесно сплоченной чувством кадетского товарищества и дружбы.

Я взялся за фильм, потому что ненавидел тогдашнюю бюрократическую систему, управлявшую селом, этих секретарей райкомов и председателей, пьянки и диктат начальства, командовавшего, когда надо сеять, и жалел колхозников, получавших за свой труд одни «палочки», как тогда называли трудодни. Когда показал картину на худсовете, С. А. Герасимов шепнул мне на ухо: «Стасик, вы что – самоубийца?» По тем временам картина получилась злая, боевая. И ее тут же положили на полку, а мне объяснили, что я – контрреволюционер.