Русская Стратегия

      Цитата недели: "С ужасом внимает душа грозным ударам Суда Божия над Отечеством нашим. Видимо, оставил нас Господь и предает в руки врагов наших. Все упало духом, все пришло в отчаяние. Нет сил трудиться, и даже молиться! Нет сил страдать и терпеть! Господи! Не погуби до конца. Начни спасение! Не умедли избавления." (Свщмч. Иосиф Петроградский)

Категории раздела

- Новости [2443]
- Аналитика [1603]
- Разное [132]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

«  Апрель 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Статистика


Онлайн всего: 10
Гостей: 9
Пользователей: 1
mvnazarov48

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2017 » Апрель » 1 » Александр Недоступ. Приказа на отход нам никто не давал!
    02:47
    Александр Недоступ. Приказа на отход нам никто не давал!
    Приказа на отход нам никто не давал! На протяжении 100 лет перемены, так или иначе, коснулись разных сторон русского бытия. И, конечно, не могли обойти стороной такую важную отрасль, как медицина. Кроме социальных потрясений, на состояние медицины оказали, и оказывает огромное воздействие начавшаяся в середине прошлого века НТР (научно-техническая революция). Итогом является противоречивость реалий медицины нашего времени, где несомненные, порой огромные достижения соседствуют с трагическими, часто невосполнимыми утратами...

    Чтобы быть правильно понятым, добавлю, что под медициной понимается совокупность действующих в ней лиц – больных и врачей, а также сам процесс врачевания, и, наконец, система здравоохранения.

    Попробуем (бегло!) перечислить наиболее яркие достижения медицины, замкнувшие столетие:

    «визуализация болезни» (рентгеновское исследование, включая рентгеноконтрастные методы, радиологические исследования; КТ, МРТ, ПЭТ и т.д.; эндоскопические и ультразвуковые методы исследования; биопсия органов с последующим микроскопическим исследованием);

    функциональная диагностика (ЭКГ, ФКГ, ВКГ, ФВД, ЭЭГ и т.д.);

    новое в хирургии (торакальная хирургия, включая кардиохирургию; хирургия мозга, эндопротезирование);

    резкое увеличение числа новых эффективных медикаментов (антибиотики, кортикостероиды, инсулин, кардиотропные, психотропные препараты и т.д.);

    – появление реаниматологии, как отдельной дисциплины;

    – появление трансплантологии;

    – развитие генетики, в том числе клинической;

    – открытие новых нозологических единиц («коллагенозы», кардиомиопатии, СПИД, генетические заболевания и т.д.)

    появление новых отраслей клинической медицины (космическая, спортивная медицина, медицина катастроф);

    – новые патогенетические концепции (психосоматика, теория стресса и многое другое).

    Далее обратимся к утратам в медицине, перечислив в начале их объективные и субъективные причины.

    Объективные причины:

    – противоречивость исторической обстановки (разруха, голод, эпидемии, войны, террор);

    – формирование и внедрение новой (советской) модели здравоохранения, признанной ВОЗ в 1977 г. лучшей в мире, с ее частичным сломом в 90-е годы;

    – колоссальный рост объема информации как теоретической, так и клинической (вспомним слова Г.А. Захарьина, адресованные студентам в конце XIX века: «Не дайте себе зачуметь от избытка знаний»);

    – резкое увеличение вклада результатов параклинических (лабораторно-инструментальных) исследований в постановку диагноза;

    – значительное увеличение количества сложных (специальных) методов лечения, требующих высокого уровня узкой профессионализации.

    Субъективные причины:

    – изменение личностных (поведенческих) качеств человека (врача) и соответственное изменение межличностных отношений;

    – прогрессирующее увеличение специализаций медицинских профессий;

    – значительное уменьшение доли «синтетических» врачей (терапевты, педиатры–модераторы, координаторы, врачи первого контакта) при понижении уровня их подготовки;

    – утрата клиницизма, клинического мышления (умения ставить интегральный диагноз при обилии данных объективных исследований);

    – уменьшение количества научно-клинических школ, их значения в клинической медицине;

    – абсолютизация роли доказательной медицины;

    – лечение в значительной степени по результатам лабораторно-инструментальных исследований, по алгоритмам («Больной пролечен в соответствии со стандартами …»);

    – лечение болезни, а не больного (по диагнозу, даже по синдромам);

    потеря гордости отечественной медицины – индивидуализации подхода к больному.

    Вследствие субъективных причин отмечается значительное уменьшение «человечности», сострадания, сопереживания; качественное снижение межличностных отношений в системе «врач–больной». Кроме того, отмечается формальность отношений, исчезновение восприятия врачом личности больного; разобщение врача и больного аппаратурой. Врачи часто невнимательны, грубы, иногда даже жестоки.

     

    Стремительно растет коммерциализация медицины, стремление заменить служение обслуживанием (отсюда введение понятия «услуга» вместо «помощь»). Причины этого лежат в глубинных сдвигах человеческого сознания, мироощущения, в постепенном разрушении христианских основ морали.

     

    Не может не возникнуть вопрос: а какими врачи были раньше? Ответ на него можно было бы получить из художественной литературы. Но, как ни странно, наша литература не богата портретами врачей.

    С одной стороны, не очень симпатичный Евгений Базаров, совсем не симпатичный Ионыч, с другой стороны, чеховский доктор Астров, герои «Открытой книги», «Дела, которому ты служишь», автор «Записок юного врача» (о странной фигуре Юрия Живаго мы не говорим – он доктор лишь по обозначению, но это происходит по воле автора романа Бориса Пастернака).

    Особняком стоит опубликованная в 1947 году статья знаменитого русского философа Ивана Ильина «О призвании врача», в форме ответа семейного врача Ильиных на вопрос философа о причинах профессиональных достоинств русских врачей, отличающих их от западных коллег (впрочем, не исключено, что автором был сам Ильин, использовавший форму ответа на вопрос как литературный прием). У нас статья стала известна с начала 90-х годов. Приведем отрывки из нее.

    «То, что вы так любезно обозначили как мою "личную врачебную особенность", по моему мнению, входит в самую сущность практической медицины. Во всяком случае, этот способ лечения соответствует прочной и сознательной русской медицинской традиции.

    Согласно этой традиции, деятельность врача есть дело служения, а не дело дохода; а в обхождении с больными это есть не обобщающее, а индивидуализирующее рассмотрение; и в диагнозе – мы призваны не к отвлеченной «конструкции» болезни, а к созерцанию ее своеобразия.

    Врачебная присяга, которую приносили врачи и которою мы все обязаны русскому Православию, произносилась у нас с полною и благоговейною серьезностью (даже и неверующими людьми): врач обязывался к самоотверженному служению; он обещал быть человеколюбивым и готовым к оказанию деятельной помощи всякого звания людям, болезнями одержимым; он обязывался безотказно являться на зов и по совести помогать каждому страдающему; а XIII том Свода законов (т. 89, 132, 149 и др.) вводил его гонорар в скромную меру и ставил его под контроль.

    Но этим еще не сказано самое важное, главное, – то, что молчаливо предполагалось как несомненное. Именно – любовь. Служение врача есть служение любви и сострадания; он призван любовно обходиться с больным. Если этого нет, то нет главного двигателя, нет "души" и "сердца".

    Тогда все вырождается и врачебная практика становится отвлеченным "подведением" больного под абстрактные понятия болезни (morbus) и лекарства (mediсamentum).

    Но на самом деле пациент совсем не есть отвлеченное понятие, состоящее из абстрактных симптомов: он есть живое существо, душевно-духовное и страдающее, он совсем индивидуален по своему телесно-душевному составу, совсем своеобразен по своей болезни. Именно таким должен врач увидеть его, постигнуть и лечить. Именно к этому зовет нас наша врачебная совесть. Именно таким мы должны полюбить его, как страдающего и зовущего брата».

    А теперь процитируем Антуана де Сент-Экзюпери.

    «Я верю, настанет день, когда больной неизвестно чем человек отдастся в руки физиков. Не спрашивая его ни о чем, эти физики возьмут у него кровь, выведут какие-то постоянные, перемножат их одна на другую. Затем, сверившись с таблицей логарифмов, они вылечат его одной-единственной пилюлей.

     

    И все же, если я заболею, то обращусь к какому-нибудь старому врачу. Он взглянет на меня уголком глаза, пощупает пульс и живот, послушает. Затем кашлянет, раскуривая трубку, потрет подбородок и улыбнется мне, чтобы лучше утолить боль.

     

    Разумеется, я восхищаюсь наукой, но я восхищаюсь и мудростью».

    Из этих цитат ясно, каким были хорошие врачи прежних лет. Сравним их образы с обликом современного врача. Сравним – и увидим результаты. Нет, я вовсе не хочу сказать, что все врачи прошлого были такими, как доктора из книг И.А. Ильина и А. де Сент-Экзюпери. Слава Богу, есть немало замечательных коллег, что своими нравственными и профессиональными качествами стоят рядом с героями Ильина. Но как много, увы, и их антиподов.

    Особенно примечательно, что отрицательная эволюция фигуры врача (конечно, не обязательно врача) происходит не только в России, но и во всем мире – имеется в виду западная цивилизация.

    Вглядываясь в происходящую мистерию эволюции общества (назовем его условно западно-европейским и американским), мы увидим некую последовательность хода событий и неизбежность ее влияния на медицину, в частности, на фигуру врача.

     

    Одной из причин наблюдаемой трансформации фигуры врача, возможно, является предполагаемая рядом мыслителей закономерная историко-социальная эволюция человеческого общества, которая, в отличие от прямолинейного прогресса (марксистская концепция), представляет собой цикл, состоящий из начала, развития, расцвета, деградации и конца (исчезновения).

     

    Эту концепцию развивали Николай Яковлевич Данилевский, Константин Николаевич Леонтьев, Освальд Шпенглер, Арнольд Тойнби, Лев Николаевич Гумилев.   

    Наиболее ярким представителем этой группы авторов является историк и философ Освальд Шпенглер (1880–1936). Основные положения его теории изложены в книге «Закат Европы» (1918–1922 гг.), выдержавшей в ближайшие годы после выхода в свет 56 изданий. Приведем перечень основных положений этой работы:

    – в мире не существует единой общечеловеческой культуры и прогресса;

    – до настоящего времени история человечества знает 9 самостоятельных культур (вавилонская, египетская, индийская, китайская, греко-римская, майя, византийско-арабская, западно-европейская и русско-сибирская);

    – все они переживают сходное развитие: начало, восхождение, расцвет (культура), цивилизация, гибель;

    – переход от стадии культуры к стадии цивилизации есть переход от творчества к бесплодию, от творческой деятельности к механической работе, он сопровождается стремлением к комфорту, к обустройству жизни.

    У Шпенглера, однако, были предшественники, и жили они в России. Первый из них – Николай Яковлевич Данилевский (1822–1885) известен своим трудом «Россия и Европа» (1869). Основные положения этой работы сводятся к тому, что в мире существуют обособленные локальные культурно-исторические типы, своего рода организмы, переживающие зарождение, расцвет, дряхление, гибель.

    Писатель и философ Константин Николаевич Леонтьев был последователем Н.Я. Данилевского. В книге «Восток, Россия и славянство» (1883–1886 гг.) он говорит об очагах культуры, претерпевающих три стадии циклического развития: первичная простота, цветущая сложность, упрощенная смешанная стадия.

    Арнольд Джозеф Тойнби (1889 – 1975, Англия) был последователем О. Шпенглера. В основном труде «Исследование истории» (1934–1961 гг.) Тойнби приходит к выводу о том, что история человечества есть совокупность историй, замкнутых цивилизаций (вначале 21, затем 13), претерпевающих следующие стадии развития: возникновение, рост, надлом, разложение.

    Нашим современником был сын поэтов Николая Гумилева и Анны Ахматовой историк Лев Николаевич Гумилев (1912 – 2002). В своем основном труде «Этногенез и биосфера Земли» (1970) он приходит к выводу о том, что в истории человечества большую роль играет динамика пассионарного напряжения этнических систем:

    – фаза подъема (быстрое увеличение числа пассионарных особей);

    – акматическая фаза (максимальное число пассионариев);

    – фаза надлома (резкое уменьшение их числа),

    – инерционная фаза (медленное уменьшение числа пассионариев);

    – фаза обскурации (почти полная замена пассионариев субпассионариями).

    В некоторых случаях отмечается фаза «золотой осени» (всплеск пассионарности на фоне общей тенденции ее снижения с последующим исчезновением).

    Наиболее известной из приведенных концепций, как сказано выше, является концепция Шпенглера, согласно которой, повторим, вершина цикла развития обозначается как культура, а следующая стадия (деградация) как цивилизация (исторически эта стадия хорошо известна на примере греко-римского этноса).

    Достаточно ярким примером соотношения цивилизации и культуры может служить современный бытовой музыкальный центр. Он с потрясающей точностью воспроизводит звучание оркестра, музыкальных инструментов, вокальных пьес. Однако пройдитесь по частотным радиодиапазонам – и вы не услышите (почти наверняка) Моцарта, Чайковского, Шуберта, Каллас, Шаляпина: все каналы будут забиты синкопированной неряшливой дрянью и скороговоркой спортивных и политических комментаторов.

    В стадии цивилизации человек испытывает стремление к комфорту, удобствам, минимализации личных усилий, в том числе нравственных; он также испытывает стремление к минимализации эмоций (на Западе считается неприличным «лезть в чужую душу»). Отношения становятся формализованными, внешними, душевные порывы неуместны.

     

    Сочувствие, сопереживание в западном мире может быть расценено как трата эмоций, душевных сил, то есть известный дискомфорт, которого надо избегать (фактически это суперэгоизм, оберегание себя). В медицине это проявляется не-жалением больных, нелюбовью к больному, формализмом в работе, особой заботой о юридической защищенности.

     

    Это плохо соотносится с нравственными нормами, постулируемыми христианской религией, свидетельствуя об ослаблении и утрате веры, безбожии. Трагизм ситуации заключается в том, что в отличие от эволюции предшествующих моделей цивилизациии, конец христианской цивилизации означает для нас конец истории. Европа и, вероятно, Россия (в меньшей степени) в настоящее время переживают именно эту стадию цивилизации.

    На таком историческом фоне периодически обсуждается понятие «постхристианство». Конечно, если считать религию историко-этнографическим феноменом (что мы наблюдаем в атеистических системах мироощущения), то использование понятия «постхристианство» как термина, характеризующего следующую за христианством ступень эволюции человеческого общества, вполне правомерно. Однако с позиций религиозного (христианского) сознания так называемое постхристианство является ложной концепцией. Для нас Христос есть альфа и омега бытия (Откр. 22. 12-13).

    Никакого «заомежья» не существует. Человек, познавший Христа и отвернувшийся от него, приходит не к пост-, а к антихристианству с его персонифицированным воплощением. Нам представляется, однако, что человек, осмысливший это свое положение, в состоянии противостоять дальнейшей, ставшей уже традиционной, деградации, опираясь на собственные силы, разум и веру. Не забудем, что за 100 лет (1917–2017) в России накоплен большой опыт противостояния силам безбожия.

     

    Во время недавнего освящения храма во имя святого Александра Невского (при МГИМО) Святейший Патриарх Кирилл сказал, что, судя по всему, Россия будет последней в мире страной, защищающей христианство. Мы должны быть достойны этой великой и трагической миссии. Приказа на отход нам никто не давал!

     

    Как напутствие и утешение нам да прозвучат пророческие слова одного из великих святых последних времен преподобного Серафима Саровского: «Господь помилует Россию, и приведет ее путем страданий к великой славе».

    Пророки не ошибаются.

     

     

    Александр Викторович Недоступ (на фото) – профессор-кардиолог, доктор медицинских наук. Работает в Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова. Возглавляет Общество православных врачей Москвы.

     

    Специально для «Столетия»

     

    Статья опубликована в рамках социально значимого проекта «Россия и Революция. 1917 – 2017» с использованием средств государственной поддержки, выделенных в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 08.12.2016 № 96/68-3 и на основании конкурса, проведённого Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».

    Категория: - Аналитика | Просмотров: 305 | Добавил: Elena17 | Теги: медицина
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 631

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru