Web Analytics


Русская Стратегия


"Ничего нет выше Родины и служения Ей." А.В. Колчак

Категории раздела

- Новости [3216]
- Аналитика [2413]
- Разное [583]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2018 » Октябрь » 22 » Умер один из последних свидетелей русского исхода из Севастополя
    07:21
    Умер один из последних свидетелей русского исхода из Севастополя

    19 октября 2018 года на девяносто девятом году жизни в Париже скончался Александр Владимирович Плотто.

    Александр Плотто – потомок русских морских офицеров, историк Российского Флота. В ноябре 1920 года, когда ему было всего полгода, его родители вместе со 150 тысячами русских эвакуировались из Севастополя. А Черноморский флот, реорганизованный в русскую эскадру, дошел до берегов Северной Африки и остался в порту тунисского городка Бизерта. На борту оказалось более пяти тысяч человек, среди которых были офицеры, члены команды и жены с детьми.

    Его дедушка по отцовской линии, полный тезка – Александр Владимирович Плотто – адмирал, вошел в историю как первый русский командир отряда миноносцев, как вначале назывались подводные лодки Владивостокского отряда. Дед по материнской линии – Сергей Кульстрем – генерал-лейтенант флота являлся градоначальником Севастополя. А отец – офицер Черноморского флота.

    Плотто получил среднее образование. В 1940 переехал во Францию, жил в Гренобле. В 1942 окончил Электротехнический институт. Инженер, специалист по проектированию линий высокого напряжения. Работал в фирме сначала рабочим, затем начальником отдела электрооборудования высокого напряжения (до 1981). Избирался председателем Русской колонии Гренобля. Принимал активное участие в художественной жизни колонии. В 1940-е выступал в художественных и театральных постановках в Кружке русской молодежи, делал доклады, играл на виолончели в камерных оркестрах. Был членом приходского совета, с 1966 регентом церковного хора храма Св. Воскресения Христова. С 1987 живет под Парижем. С 1980-х состоял членом Союза русских дипломированных инженеров.Член Морского собрания, член Союза русских дворян, член-ревнитель Объединения лейб-гвардии Его Величества полка. Состоял в Совете правления Русской консерватории в Париже. Пел в хоре имени П.И. Чайковского, служил регентом и чтецом в церкви Русского дома в Шелль (под Парижем). Вел поисковые работы по истории Российского флота в Военно-морском архиве Франции, сотрудничал с коллегами в Москве и С.-Петербурге. В 2004 на приеме в Российском посольстве в Париже передал в дар России картину Н.Д. Миллиоти, акварель А.Н. Бенуа «Зимний Петербург», а также архивные документы по истории военно-морского флота, принадлежавшие семье Плотто. Член AREP (Русской ассоциации профессиональной помощи) (2002). Автор книг: «Служба под Андреевским флагом» (Париж, 1998). «История Российского Императорского Флота» (Париж, 1999) "Люди Русской эскадры" (Москва, 2015). Принимал участие в подготовке указателя «Морского сборника», издававшегося в Бизерте.

    В своём видеообращении к севастопольцам Александр Плотто выразил желание быть похороненным в Севастополе.

     

    Вот текст видеообращения, которое было сделано в Париже в 2010 году Николаем Сологубовским.

    Послание Александра Владимировича Плотто гражданам Севастополя

    Дорогие Севастопольцы,

    Я обращаюсь к вам, как один из самых старых Севастопольцев и как один из очень редких теперь оставшихся в живых, если так можно выразиться, «участников» событий 1920 года!

    Я назвал себя «старым Севастопольцем», хотя моя жизнь в Севастополе была совсем короткой - меня увезли, когда мне было всего полгода. И все же я ощущаю себя Севастопольцем, ибо моими предками, корнями я связан с этим «моим родным» городом. Действительно, мои корни – это члены моей семьи, жизнь которых была связана с Севастополем.

    Самый близкий – мой отец, Владимир Александрович Плотто. Он всю свою службу во флоте – до вынужденного отъезда (в 1920 году) из России, провел в Севастополе. По производству в корабельные гардемарины из Морского Корпуса, он был назначен на линейный корабль ПАНТЕЛЕЙМОН. Получив офицерский чин мичмана при объявлении войны с Германией (в 1914 году), он сразу же попал в боевую обстановку. За участие в бою ПАНТЕЛЕЙМОНА с Гебеном (немецким крейсером в Черном море), был награжден орденом Св. Анны «за храбрость». Назначен на дредноут ИМПЕРАТРИЦА МАРИЯ, он прослужил на нем от входа его в строй до самой его гибели после взрыва на рейде Севастополя. Этот рейд мог бы быть его могилой (так он стал бы «Севастопольцем» навеки вечныя,  ... но я бы не родился!)

    Самым почетным Севастопольцем из моей семьи является мой родной дед, отец моей матери, Сергей Карлович Кульстрем. В чине Капитана 1-го ранга, он переселился в Севастополь после назначения в 1909 на должность градоначальника. Оставался им до самой своей смерти в июне 1913 г., будучи уже в чине генерал-лейтенанта флота.

    Я выражаю теплую и искреннюю благодарность Александру Андреевичу Зубареву - историографу Севастопольского госпиталя имени Пирогова - за присланные мне номера «Вестника Морского Врача». В одном из них напечатана его биографическая статья о жизни и смерти Сергея Карловича. Как интересно мне было узнать о деятельности моего деда помимо его прямых обязанностей: сколько занятий по попечительству и председательству разных комитетов, союзов, организаций и обществ! 

    Трудно мне было не испытывать гордость при чтении решения Севастополькой Думы возложить на гроб усопшего градоначальника венок с надписью «От городского самоуправления Севастополя, Сергею Карловичу Кульстрему, честнейшему человеку».  А также при чтении статьи в газете «Крымский Вестник»: «У покойного было мало друзей, но зато очень много врагов... те, которые обделывают делишки, те, которым мешала неподкупная честность покойного.  

    Про моего другого деда, контр-адмирала Александра Владимировича Плотто, я знаю, что он служил на Черном Море с начала войны 14-го года, но он служил главным образом в Одессе.  В 1916-м году он был комендантом оккупированного турецкого порта Ризе, а в 19-м, после прихода союзников в побежденную Турцию, он прикомандирован в Русскую Базу в Константинополе. Таким образом, его жизнь не была тесно связана с Севастополем, зато его сестра Наталия была замужем за командиром Севастопольского порта, контр-адмиралом Федором Алексеевичем Вяткиным, а вторая сестра, Вера, была женой флота генерал-майора Евгения Алексеевича Пастухова, брата главного инженер-механика Севастопольского порта с 1900 года, Николая Пастухова. О другом брате – Константине Пастухове – я узнал из статьи «Крымского Вестника», что он был правителем канцелярии Севастопольского градоначальства. 

    Немало оказалось в моей родне Севастопольцев!

    А когда я женился, то сроднился тогда с еще одной морской семьей – Кущинскими.  Мой тесть – Евгений Алексеевич – после производства в 1916 году из Морского Корпуса, был назначен в Севастополь, плавал на разных кораблях до самой эвакуации Черноморского Флота. А его дед, подпоручик Корпуса Флотских Штурманов, Трифон Георгиевич Кущинский, участвовал в разгроме турецкого флота на Синопском рейде и затем служил на северном укреплении в обороне Севастополя. Это была Крымская война (1853-1856 гг.), война в Севастополе. 

    А можно заметить, что мой прадед Карл Федорович Кульстрем тоже принимал участие в Крымской войне, – но это было в Финском заливе, – когда англо-французская эскадра угрожала Петербургу. Ведь к Крымской войне присоединяют тоже действия в Соловках и на Камчатке. Да... Крымской называют эту войну, когда на Россию напали Англия, Франция, Австрия, Сардиния и Турция. Победа в Крымской войне для вражеской коалиции означало победу над Россией.

    Крым – это Россия!

    А также много лет тому назад для уходящего Черноморского флота, Крым, удаляющийся в ночную мглу, – это была тоже Россия, которую мы теряли.

    Да, это были скорбные дни – 1920 год! – скорбные не только для удаляющихся почти ста пятидесяти тысяч беженцев, но и для многих оставшихся на Родине. Беженцы-то теряли Россию, тогда как среди тех, кто остался, более 100 000 человек потеряли жизнь в последующие месяцы, когда в Крыму царил красный террор, которым руководили Бела Кун и другие ненавидящие Россию.    

    Я не хочу говорить об этих трагических днях, это – дело историков…

    Я только хотел бы приблизиться к вам, в Севастополе, и разделить с вами ваши чувства. Я могу только горевать, почему я не с вами, не среди вас? 

    Но не как гость или турист, но среди вас как настоящий житель Севастополя.

    Я вспоминаю мою юность в Бизерте (порт на севере Туниса, в Африке, куда в 1920-1921 гг. пришли корабли Русской Эскадры, покинувшей Крым), когда, еще подростком, я стал задумываться о своем будущем. Я иногда взбирался на ржавеющий корпус одного из русских кораблей, те, которые прибыли из Крыма, я устраивался в рубке старого миноносца, закрывал глаза, и наслаждался сознанием того, что я на корабле, построенном в России, корабле Российского Флота – и мечтал, мечтал… Не было бы революции, вся моя жизнь сложилась бы по-другому. Я, конечно, пошел бы по линии моих предков, отца, дедов и прадедов и пра пра пра и многих родственников (я насчитал в моей семье около 30-ти морских офицеров). Я бы пошел служить во Флот! Но это была неосуществимая мечта!

    А был бы я сейчас в Севастополе, я бы встал на берегу моря, закрыл бы глаза и также помечтал бы: почему я не отставной моряк русской родины, вернувшийся после долгих плаваний в родной город на склоне лет?

    Но мечты мои быстро рассеиваются…. 

    Мыслями я возвращаюсь к скорбным дням многолетней давности. Говорить об этих днях? Собственных воспоминай, конечно, нет. По рассказам знаю, что в пути из Севастополя до Бизерты меня – шестимесячного ребенка – переносили с одного корабля на другой. Отец служил тогда на эсминце ГНЕВНЫЙ, но на переход до Константинополя его откомандировали на ПЫЛКИЙ. Проводя в Константинополе почти 3 месяца, семья перешла на недостроенный эсминец «ЦЕРИГО». Отец вернулся на «свой» корабль «ГНЕВНЫЙ», а для перехода в Бизерту семью поместили на броненосец «ГЕОРГИЙ ПОБЕДОНОСЕЦ».

    Ну что же говорить о себе? Вспоминать неприятные впечатления, которые остались от осознания себя «беженцем» – «русским беженцем» – на чужбине в жизненном пути? Нет, отставим.

    Долгие годы моего профессионального жизненного пути меня не покидала мысль, которая впоследствии превратилась в убеждение. А убедился я в том, что родина Россия потеряла очень много из-за «этих скорбных дней» тех далеких дней. Не говоря уже о погибших, о жертвах революции, гражданской войны, сколько живых сил, сколько умов и талантов были потеряны для России! И все они оказались в разных странах мира!

    О всемирно известных эмигрантах, которые прославили свои имена в разных областях науки и техники, культуры, искусства, знают все.

    Но есть и другие, о которых никогда не говорят. По роду моей деятельности, а служил я в электротехнической французской фирме, мне пришлось немало побывать в разных странах и встречать высокопоставленных лиц в области энергетики. Куда бы я ни попадал – будь то Франция, Бельгия, Бразилия, Америка или Австралия и дальше, я очень часто имел дело с русскими эмигрантами! И самых разных профессий! Это были всё люди, знания которых не служили России!

    В шестидесятые годы я был тоже в Советском Союзе с делегацией французских инженеров. От этой поездки остались самые разнообразные чувства: было и чувство удовольствия, радости слышать все время вокруг себя русскую речь, смотреть в метро на русских людей, большинство из которых имели книжку в руках (такой контраст с неуютным парижским метро), радость находить столько предметов и памятников, показывающих богатство русских истории и культуры, хотя это было в стране, которая носила название – эСэСэСэР или URSS – в котором даже буква «Р» не указывала на Россию...

    Были тоже и другие чувства, далеко не положительные. Но самое обидное для меня было то, что я не смог побывать в моем родном городе  Севастополе,  хотя маршрут нашей поездки привел нас в Ялту, так близко от Севастополя!. Но в те годы Севастополь был «закрытым городом». Как обидно было!

    А какая теперь перемена по сравнению с тем временем! Как радостно, что всё так переменилось.  Долго пришлось ждать этого момента, но, увы, теперь уже у меня нет сил приехать к вам, но ничего, я радуюсь, что можно так легко и свободно общаться с Севастопольцами.

    Я даже радуюсь только тому, что я без всяких препятствий мог бы там быть, смотреть на всё то, о чем я слышал в детском возрасте.

    Я радуюсь, что, наконец, увидел бы развивающийся над кораблями Андреевский флаг на рейде Севастополя.          

    Но говоря об этом флаге, я чувствую, как маленькая тучка проходит в моих мыслях. Возможно ли, что через несколько лет этот символ славы России исчезнет с рейда Севастополя? А значит повторится то, что было много лет тому назад!  

    Допустимо ли то, что знамя с крестом Андрея Первозванного унесут из этой земли – из Крыма, – куда вступил Святой Апостол, святая миссия которого была принести христианство населению русских земель.

    Нужно надеяться, что этого не произойдет!   

    Александр Владимирович Плотто.

    По материалам

    sevastopol.su

    Категория: - Новости | Просмотров: 1554 | Добавил: Elena17 | Теги: утраты, россия без большевизма, КРЫМ, белое движение
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1196

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru