Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

- Новости [5061]
- Аналитика [3986]
- Разное [1521]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Календарь

«  Февраль 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728

Статистика


Онлайн всего: 13
Гостей: 13
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2019 » Февраль » 12 » Людоедство в Крыму во время голода 1921-1923 гг.
    05:19
    Людоедство в Крыму во время голода 1921-1923 гг.

    В начале 1920-х гг. Крымский полуостров пережил гуманитарную катастрофу. После завершения Гражданской войны регион охватил массовый голод, унесший множество жизней. Следствием этой трагедии стали многочисленные случаи людоедства.Газетные публикации, архивные документы и свидетельства очевидцев рисуют чудовищную картину.

    Вот как описывают ситуацию в Крыму в конце 1921 г. материалы Госинфосводки ВЧК от 17 января 1922 г.:

    «По всему Крыму наблюдается развитие уголовного бандитизма.
    Наряду с уголовными бандитскими шайками, действуют банды, имеющие политическую окраску.

    Голод усиливается во всех округах Крыма. В некоторых районах голодают 75% населения. Всего в Крыму голодающих насчитываетсясвыше 340 тыс. жителей. Наиболее серьезно положение в Ялтинском округе и Карасубазарском районе. Помощь голодающим оказывают комитеты  взаимопомощи,  всего  их насчитывается  275.  Помощь слаба вследствие отсутствия средств»[1].

    Особенно страшными были первые месяцы 1922 г., когда большинство населения было предоставлено само себе.

    «Голодная смерть Крыма началась, - читаем в письме поэта Максимилиана Волошина Марине Цветаевой и ее дочери, Ариадне Эфрон, датированном 13 января 1922 г. -  На улицах уже появились трупы татар. Барометр показывает 2 мил<лиона> за пуд хлеба. А на рейдах Севастополя, Ялты, Феодосии стоят иностран<ные> суда с хлебом. Но им приказывают уходить, т<ак> к<ак> они «имеют наглость» запрашивать по 140 тыс<яч> за пуд, когда твердая цена для ввоза 80 тыс<яч>.

    «Пролетариат предпочитает поголодать, чем обогащать спекулянтов»…»[2]

    С каждым днем ситуация в регионе становилась все хуже.

    Ужас происходящего передают архивные документы и свидетельства очевидцев.

     «Судак, Ст<арый> Крым погибают от голода, - писал М.Волошин матери 12 февраля 1922 г. -И помочь им нельзя, т<ак> к<ак> никакие припасы доставлены туда быть не могут. Да их и нет. <…> Единственное спасение для судачан- это бежать, переезжать в Феодосию. Но и в Феодосии люди помирают ежедневно на улицах. Трупы не хоронятся: некому рыть могилы. Их едят кошки в мертвецкой. Кошек едят люди. На улицах рев голодных»[3].

    Это февраль 1922 г. В следующем месяце, сообщалось в суточной сводке ЧК за 3 марта, «ужасы голода начинают принимать кошмарные формы. Людоедство становится обычным явлением: в Бахчисарае семья цыган зарезала 4-х детей и из <их – Д.С.> мяса сварила суп. Цыгане арестованы, и суп с мясом доставлен в милицию<...> Но если в городах заметны кой-какие признаки помощи, то в деревнях голодающие оставлены абсолютно на произвол судьбы»[4].

    Спустя трое суток, 6 марта 1922 г., органы ЧК зафиксировали, что «в Карасубазаре  (ныне – Белогорск) наблюдаются случаи употребления в пищу трупов. В Бахчисарае случаи голодной смерти учащаются. В больницах лежит 25 неубранных трупов умерших от голода. Голодные на рынке вырывают продукты из рук»[5]. В этот период в Карасубазаре также отмечались многочисленные факты «ловли детей и пропажи их»[6]. Вскоре милиция обнаружила в городе склад, на котором были найдены 17 засоленных трупов, преимущественно детей[7].

    В сводке ЧК за 11-12 марта 1922 г. сообщалось, что «ужасы голода начинают принимать кошмарные формы, и людоедство становится обычным явлением и с каждым днем принимает все большие и большие размеры. Так, в Севастополе впервые зарегистрированы случаи людоедства и самоубийства на почве голода, по улицам валяются трупы умерших и умирающих. В Каразубазарском районе настроение голодающих подавленное в связи со слухами о снятии с довольствия помгола взрослых. Они озабочены, предчувствуя в этом потерю последней поддержки, бывшей, хотя далеко недостаточной, но все же могущим давать голодным просуществовать дальше. В том же районе в деревне Шейх-Эли отец зарезал своих двух малюток и съел их вместе с женой. Третьего зарезать не успел, так как был арестован; в убийстве сознался и после умер.

    Жена умерла также. Крестьяне с ужасом смотрят на происходящее, а контрреволюционный элемент использует это для антисоветской агитации. В остальных районах голод также усиливается и принимает грандиозные размеры. Помощь из центра не поступает; помголы из-за отсутствия продресурсов работают слабо, и вследствие этого, увеличивается волна беженцев, которые, бросая последний скарб, устремляются в город в надежде в нем найти заработок и продолжают голодать вмести с детьми, как и в деревне. Детские приюты переполнены детьми»[8].

     «Голод с каждым днем в Крыму усиливается и принимает грандиозные размеры, - сообщалось в сводке ЧК за 13 марта 1922 г. - Каждый день сводки с мест сообщают о людоедстве. В Карасубазаре опять обнаружено людоедство. Мать зарезала своего 6-ти летнего ребенка, сварила его, и начала его есть вместе с 12-<лет>ней дочкой. Женщина была арестована и на допросе в милиции лишилась рассудка. По отправлению ее в больницу она скончалась. Местный помгол из-за отсутствия продресурсов не в состоянии дать голодающим возможности существовать хотя <бы> в полуголодном состоянии, вследствие чего и является людоедство, и употребление в пищу падали. Весь день на рынке происходит ловля случайно забредших сюда собак. Говорить о<б> употреблении в пищу суррогатов не приходится. Голодные массы в большом проценте питаются воловьей и овечьей кожей, также забирая из кожевенных заводов отбросы, побывавшие в обработке и извести. Больницы переполнены голодающими, которые умирают от истощения»[9].

     Случаи каннибализма фиксировались и в следующем месяце. Так, в сводке ЧК за 5 апреля 1922 г., отмечалось, что в Феодосийском округе «один татарин ночью зарезал и употребил в пищу зашедшего к нему неизвестного»[10].

     «Общее положение Крыма – катастрофично, - делился своими впечатлениями М.Волошин в письме от 12 марта 1922 г., адресованном писателю Викентию Вересаеву и его жене Марии Смидович. -  На улицах картины XIV века - городов во время Черной Смерти иголода. Ползают по тротуарам умирающие, стонут под заборами татары («ревки» их называют). Валяются неубранные трупы. Могил на кладбище некому рыть. Трупы валятся в общий ров - голые. Из детских приютов вытряхают их мешками. Мертвецкие завалены. На окраине города по овражкам устроены свалки трупов. Видят там и трупы с обрезанным мясом. Трупоедство было сперва мифом, потом стало реальностью. Колбаса и холодец из человеческого мяса были констатированы на рынке, так же как и похищение трупов на колбасу <…>»[11].

     «Вокруг был страшный голод, - вспоминала дочь царского генерала, Мария Квашнина-Самарина. – Татары стали есть собак, кошек и даже трупы людей. Мы питались лебедой и диким луком нашего сада. Иногда мне удавалось «своровать» у себя в саду абрикосы и виноград. <…>

    Как-то раз ко мне подошла маленькая девочка – дочка санитарки – и сказала с восторгом: «Сестрица, какую вкусную человечину я ела!» Я не стала ее расспрашивать, боясь услышать что-нибудь еще более страшное…Это событие привело меня в ужас»[12].

    Многочисленные свидетельства людоедства во время голода запечатлел в своем дневнике за 1922 г. феодосийский гимназист Герман Гауфлер:

    «31 марта

    Голод наступил ужасный. В город из Судака привезли под арестом женщину, которая съела своего ребенка. Лошадей почти всех съели, так что водовоз сам возит свою бочку. Собак и кошек крадут, чтобы из них сделать колбасу. <…> Почти все наши знакомые голодают. <…>

    13 мая

    <…>

    Развилось страшное людоедство. Цыгане ловят, убивают и солят детей. На днях было такое дело: одна дама с ребенком пришла в лавку на базаре. Ребенок вышел на порог лавки, дама вышла и увидела, что ребенка нет. Она упала в обморок. Люди, бывшие здесь, побежали за ее мужем и вместе с ним побежали в погоню. Наконец, ее муж нагнал на Земской улице цыгана, несшего его ребенка. Он вцепился в горло цыгана и отнял ребенка.

    10 июня

    Голод очень большой. На базаре и около пекарен стоят вереницы голодных, которые просят хлеба. На базаре каждый день кражи: то мальчишка выхватит кусок, а то и весь хлеб из рук, то у торговца из-за спины тащат что-нибудь. Как-то я присутствовал при такой сцене: девушка вынесла из пекарни 5-6 хлебов, вдруг к ней подлетели два мальчишки, выбили хлеб из рук, начали рвать хлебы и тащить куски, но тут вышел мужчина и прогнал их.

    Голодного можно сразу отличить, у него какое-то зеленое лицо и какие-то странные глаза: они выражают безумие и смотрят как-то неподвижно. Голод толкает и на убийства, и на грабежи, и даже на людоедство. А говорят, что тот, кто раз съел человеческого мяса, тот не может есть что-нибудь другое, а хочет только человечины, и это его толкает на новое убийство»[13].

    Убыль населения вследствие голода на примере нескольких сел на юго-востоке полуострова передают материалы одного из отчетов государственных органов:

    «Население Эльбузлов (ныне – с.Переваловка) осенью 1921 г. состояло из 706 человек, теперь осталось 400 человек, все другие умерли от голода. Село Большой Таракташ (впоследствии – Каменка, в 1977 г. объединено с с. Дачным). В октябре 1921 г. населения было свыше 2000 человек. С ноября 1921 г. по 1 апреля 1922 г. умерло более 800 человек. С января 1922 г. смертность доходила до 15 человек в день. Село Малый Таракташ (ныне – с.Дачное). В октябре 1921 г. было 1867 человек, до 1 апреля осталось 1152, умерло от голода 715 человек…из них 299 детей. Село Токлук (ныне – с. Богатовка). Умерли от голода по 1 апреля 1922 г. 256 человек, наибольшее количество умерло в марте с/г…В Токлуке был случай, когда вырыли труп человека из могилы, чтобы съесть. В Козах (ныне – с. Солнечная Долина) осенью 1921 г. было 1092 человека, по 1 апреля с/г умерли от голода 346 человек. Смертность особенно возросла в марте, с 12 марта по 1 апреля с/г за 19 дней умерло от голода 1025 человек. Зафиксировано 3 случая людоедства»[14].

    Аналогичная ситуация наблюдалась и в других районах. Вот выдержки из докладов ревизионной комиссии и контрольной группы о санитарном состоянии Севастопольского округа и его районов в апреле 1922 г. Документы хранятся в Архиве Севастополя (ГКУ АГС).

    «Дер. Бурлюк (ныне – с.Вилино). Большая смертность от голода. 2% эпидемических заболеваний. На общее количество населения (500 чел.) пайков отпускается слишком мало (115).

    <…>

    Дер. Афин-Булат Улуклу (вероятно, имеется ввиду Аджи-Булат Улукол, ныне – с.Угловое). Эпидемических заболеваний нет. Есть случаи смерти от голода. Отчетность не ведется. Кормящие грудью не получают пайка <…>.

    Ревизкомиссия представила общую сводку по Альминскому району.

    Общее количество населения – 4.400. Количество дворов – 1.401. Голодающих детей от 1 до 3 л. – 516. От 3 до 14 – не указано. Открытых питпунктов – 7. Питающихся 516. Основываясь на этих сведениях, получается впечатление, что голодающих детей в районе нет. Но далее выясняется количество опухших от голода детей – 782. То же взрослых – 574. Количество необходимой помощи детям – 1.375. Количество пайков <,> выдаваемых взрослым – 479. Всего пайков – 996. Смертность от голода детей – 3%, взрослых – 8%»[15].

    Сведения о ситуации в Бахчисарайском районе:

    «Количество населения – 40.000 чел. Голодающих детей – 9.820. Голодающих взрослых – 8.000. Открытых питпунктов – 18. Питающихся – 2.150. Закрытых детдомов – 6. Питающихся – 700. Всего детских пайков – 2.850». За период с 1 по 15 апреля 1922 г. в районе зафиксировано 214 случаев смертей от голода среди детей и 300 – среди взрослых[16]

    Кокозский район.

    «Свирепствуют эпидемии тифа, оспы и даже холеры. <…> Смертей от голода по деревням не менее 10 чел., большая часть взрослых, которым не оказывается никакой помощи»[17].

    Балаклавский район.

    «Санитарное состояние как города, так и деревень неудовлетворительно. Население крайне ослабло вследствие недоедания. Были случаи эпидемических заболеваний сыпным и возвратным тифом. В среднем смертность по району 30-40%, главным образом среди пришлого элемента»[18].

    Байдарский район.

    «Положение жителей этого района в материальном отношении не поддается описанию. Уже давно начали есть кошек и собак. В д.Сахты контролеры были свидетелями того, как дети пекли и ели дохлых животных. Был даже случай, когда доведенная голодом до исступления женщина съела собственного ребенка»[19].

    Не доверяя властям, население все чаще стало прибегать к самосудам, жестоко расправляясь с уличенными в людоедстве. Характерный эпизод приводит в своих воспоминаниях Мария Рунне-Федоренко, жившая в Феодосии и работавшая врачом:

    «Я была на базаре, когда услышала крик, а потом увидела толпу, бежавшую на кладбище, которое прямо с базара поднималось по горе. Потом та же толпа вернулась с кладбища, что-то волоча за собой. А потом ничего нельзя было понять. А произошло вот что: мальчишка на кладбище пас козу и прилег в какую-то яму. В это время, не видя его, подошли два цыгана с мешками за плечами. Мальчик испугался и притаился, а они из одного мешка вытащили девочку лет трех-четырех и зарезали. Мальчишка, забыв обо все, завизжал и бросился бежать, продолжая кричать. Цыгане, вероятно, не решились его преследовать, так как базар был близко, а спрятались. Толпа, поняв, в чем дело, бросилась на кладбище, увидела зарезанную девочку, а из другого мешка вытащили другую, живую; рассеялись по кладбищу, поймали цыган, притащили на базар и сами расправились с ними»[20].

    «В один день, - писал М.Волошин В.Вересаеву 23 апреля 1922 г. - в одной только деревне (Малый Таракташ, около Судака) милицией зарегистрировано десять случаев детоубийства («на котлеты») и четыре самосуда над людоедами (18 апреля), и в тот же день составлен протокол в Старом Крыму о котле, в котором найдено полребенка, варившегося на огне. Выносить это в полном сознании и памяти – трудно»[21].

    По свидетельству Николая Ундольского, сына первого настоятеля храма Воскресения Христова в Форосе, «у цыган, остановившихся в Байдарах, в варившемся кушанье обнаружили куски мяса украденного ребенка. Люди устроили самосуд, и цыган живыми зарыли в землю»[22]. Также Ундольский упоминает слух о продаже в Севастополе пирожков из человеческого мяса. У самого мемуариста во время голода умерли брат и сестра.

    Случаи самосудов над людоедами также фиксировали суточные сводки ЧК-ГПУ и милиции. Согласно сводке Крымполитуправления за 6-7 июня 1922 г., в деревне Азамат Симферопольского округа (ныне - с. Малиновка Белогорского района) два брата Чурай и Суин Аслан Оглу в марте 1922 г. «съели несколько детей, причем Чурай съел трех детей в возрасте от 6 до 10 лет, а Сеин одного 6-ти лет. Допрашиваемые крестьянами, они признались, что съели трупы сначала своих детей, а затем заманили проходившего мальчика Пехтеева, которого, убив, съели, и, наконец, мальчика 13-14 лет, собиравшего по деревне милостыню. Толпа крестьян Васильевского и Азаматского общества передала их жестокому самосуду, предав огню их избу, в которой братья Аслан сгорели»[23].

    Жесткие меры по борьбе с людоедством предпринимало и государство. Пойманных каннибалов расстреливали.

    «Голод все растет, людоедство стало обычным явлением, - писал М.Волошин матери 1 апреля 1922 г. - Ежедневно сюда привозят матерей, съевших детей, расстреливают, и никто об этом даже не говорит. <…>

    Если дела будут идти так же, как они идут, - то Крым в течение будущего года обречен на полное вымирание»[24].

    «Однажды ко мне прибежала наша татарка Айша и спросила, не хочу ли я посмотреть на женщину, которую расстреливали за людоедство, но она спаслась тем, что упала, притворившись мертвой: она была ранена только в руку. Вид этой татарки производил ужасное впечатление: это был скелет с зверским выражением, с горящими злобой глазами…»[25]

    Людоедство пошло на убыль во второй половине 1922 г. Не последнюю роль в этом сыграла деятельность комиссии помощи голодающим (КрымЦКПомгол), общественных, религиозных и международных организаций, которые развернули на полуострове сеть столовых, так называемых питпунктов, детских приютов и очагов. Положительное значение имела продажа хлеба по низким ценам, а также поставки продовольствия из других регионов страны и из-за рубежа. Но с осени 1922 г. голод вновь начал набирать силу, и снова стали массово умирать люди.

    Лишь к лету 1923 г. бедствие, наконец, ушло в прошлое.

    Д.В. Соколов

    для Русской стратегии

    http://rys-strategia.ru/

     

    [1]Советская деревня глазами ВЧК—ОГПУ—НКВД. 1918—1939. Документы и материалы. В 4-х т. / Т. 1. 1918—1922 гг. / Под ред. А. Береловича, В.Данилова. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2000. – С.559

    [2]Волошин М.А. Собр. соч. Т. 12: Письма 1918–1924. / сост. А.В. Лавров; подгот. текста Н.В. Котрелева, А.В. Лаврова, Г.В. Петровой, Р.П. Хрулевой; коммент. А.В. Лаврова и Г.В. Петровой. М.: Эллис Лак, 2013. – С.404

    [3] Волошин М.А. Указ. соч. – С.415

    [4] Зарубин В.Г. Голод 1921−1923 гг. в Крыму (по сводкам ЧК/ГПУ) // «Историческое наследие Крыма», - 2003. - №.2. – С.70

    [5] Там же. – С.71

    [6] История Крыма. Т.2. – М.: Кучково поле, 2018. - С.459

    [7] Доненко Николай, протоиерей. Новомученики Феодосии: Священномученик Андрей Косовский, Преподобномученик Варфоломей (Ратных), Священномученик Иоанн Блюмович; Феодосия, Судак, Старый Крым в годы воинствующего атеизма, 1920−1938. — Феодосия; М.: Издат. Дом. Коктебель, 2005. – С.34

    [8] Зарубин В.Г. Указ. соч. – С.71

    [9] Там же. – С.71-72

    [10] Там же. – С.73

    [11] Волошин М.А. Указ. соч. – С.435-436

    [12] Квашнина-Самарина М.Н. В красном Крыму // Филимонов С.Б. Тайны крымских застенков. Симферополь: Бизнес-Информ, 2003. – С.254

    [13] Гауфлер Г. Тревожные дни. Дневник феодосийского гимназиста: апрель 1919 г. – декабрь 1924 г. // Крымский альбом 1999: ист.-краевед. и лит.-худож. альманах. [Вып. 4] / сост., предисл. к публ. Д.А. Лосева. Феодосия; М.: Издат. дом Коктебель, 2000. - С.237-240

    [14] История Крыма. Т.2. – С.459

    [15] ГКУ АГС, Ф.р-420, Оп.1, д.3 – Л.11-12

    [16] Там же. – Л.13

    [17] Там же. – Л.15

    [18] Там же. – Л.17

    [19] Там же. – Л.18

    [20] Рунне-Федоренко М.А. Воспоминания и дневник, 1877-1970: Симбирск. Женева. Санкт-Петербург.Феодосия. Новороссийск. Земство. Белая армия. Тридцать седьмой. Великая Отечественная. – Феодосия; М.: Издат. дом Коктебель, 2017. – С.441

    [21] Волошин М.А.Указ. соч. – С.468

    [22] Фирсов П.П. Форос глазами Николая Ундольского. Севастополь: Арт-принт, 2008.  – С.99

    [23] Зарубин В.Г. Указ. соч. – С.73

    [24] Волошин М.А. Указ. соч. – С.450

    [25] Квашина-Самарина М.Н. Указ. соч.

    Категория: - Разное | Просмотров: 1707 | Добавил: Elena17 | Теги: Дмитрий Соколов, преступления большевизма, россия без большевизма
    Всего комментариев: 1
    avatar
    1 pefiv • 19:37, 15.02.2019 [Материал]
    Избили и пристрелили. А то! //
    "Не проводите референдум." Шахматная месть. //
    Кому-то до сих пор «попахивает геноцидом» в Малороссии? На Божьем Суде геноцид будет ощутимее. //
    Блаженны съеденные Новороссии. //
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1749

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru