
Заметное место в советском идеологическом нарративе занимал миф о Великой Жертве. Деятели революционного движения, репрессированные царским правительством, функционеры компартии, чекисты и красноармейцы, погибшие в ходе Гражданской войны и в более поздний период – возводились в статус героев и мучеников. Значимой составляющей прославления павших «борцов за советскую власть» были их похороны. Эти мероприятия активно использовались для доказательства злодеяний противников большевизма, а также для оправдания советских репрессий.
Иллюстрацией служит пропагандистская акция, которая проводилась в Крыму в декабре 1920 г. Практически одновременно в городах полуострова были проведены церемонии перезахоронения останков местных большевиков, которые были казнены белыми. Показательна передовица газеты «Красный Крым» (выпуск № 12 от 5 декабря 1920 г.). Текст, набранный крупными буквами и заключенный в черную рамку, гласил: «Сегодня мы хороним трупы замученных белогвардейцами борцов коммунистов. Все на улицу, все в ряды манифестаций!!»
То, что предстоящие похороны представляли собой именно пропагандистскую акцию, подтверждает и переписка между различными учреждениями, сохранившаяся в севастопольском архиве (ГКУ АГС, ф. р-229, Оп.1, д.21 – Л.237-244). Так, местный финотдел направил в адрес управления городской милиции список своих сотрудников в количестве 13 человек, которые «примут участие в несении гробов». 14 декабря 1920 г. свое участие в траурных мероприятиях подтвердил комитет служащих Севастопольского горпродкомиссариата, препроводив список сотрудников в числе 20 человек, «кои изъявили желание взять на себя труд по несению гробов жертв белогвардейского террора». Список своих сотрудников также представили отдел юстиции при Севастопольском ревкоме и комитеты служащих: Севастопольского совнархоза, Севастопольской таможни, акцизного ведомства, собеса.
Аналогичный сценарий реализовывался и в других городах полуострова. Тщательно распределялись роли, содержание и очередность выступлений ораторов и т.п.
Таким образом, с самого начала в планы советских партийных и государственных органов не входило воссоздание объективной картины событий. Задачей № 1 было использование имен погибших соратников для достижения конкретных практических целей.
Так, выступая на траурном митинге в Симферополе, председатель Крымревкома Бела Кун заявил, что предаваемые земле останки «являются жертвами не только белого террора, но и желтого, т.е. продажной политики меньшевиков». Далее говорилось, что местный пролетариат «должен учесть это и вышвырнуть всех предателей из рабочих профсоюзов» (Красный Крым, №13, 7 декабря 1920 г.). Ранее, 5 декабря 1920 г., газетная передовица открывалась статьей «Белый и красный террор». Ее автор, некто М. Марголин, доказывал необходимость жесткой борьбы со всеми противниками советской власти:
«Карающим, беспощадным мечом красного террора мы пройдем по всему Крыму и очистим его от всех палачей, поработителей, мучителей рабочего класса. Мы отнимем навсегда у них возможность посягать на нас. Мы отнимем у них возможность мешать нам строить нашу жизнь. Красный террор достигает цели, ибо он действует против класса, обреченного самой судьбой на смерть…»
Напомним: в момент проведения похорон Крым сотрясала кампания массовых казней, по степени организованности, жестокости и количеству жертв оставившая далеко позади преступления всех прежних (даже советских режимов). Пожалуй, и поздние советские репрессии на крымской земле, вероятно, имели меньший размах.
При этом численность действительно репрессированных антибольшевистскими силами вызывает сомнения. Очевидный пример — эпизод из воспоминаний генерала Иродиона Данилова, служившего у красных в штабе 4-й советской армии. Когда в Симферополе было устроено торжественное перезахоронение «жертв белого террора», отыскались трупы десяти человек коммунистов-подпольщиков, осужденных военно-полевым судом и повешенных по приказу генерала Слащева. «Несмотря на все старания отыскать еще такие жертвы, большевицкой власти не удалось это сделать, и она взяла еще первых попавшихся покойников из госпиталей, и таким образом всего набралось вместе с повешенными 52 гроба, которые на пышных погребальных дрогах, сопровождаемые оркестром музыки, полком пехоты, кавалерией и двумя батареями, между расставленными по улицам шпалерами войск, были торжественно перевезены в сквер около здания духовной семинарии и здесь, после торжественных речей и проклятий «палачам» белым, были погребены в общей могиле».
По мере того как события Гражданской войны все более отдалялись по времени, реальные случаи расправ над крымскими большевиками обрастали множеством «новых» подробностей. Там, где в ранних (даже советских) источниках речь шла исключительно о расстрелах, описания гибели «павших борцов» в конце 1930-х гг. стали изобиловать такими деталями, которые не фигурировали в предшествующий период. Например, воспроизводились слова, которые «павшие герои» якобы произносили перед смертью. Эта тенденция стала особенно выраженной во второй половине 1930-х гг. Примечательный документ хранится в Государственном архиве Республики Крым (д. № 103, ф. П.150, оп.1 – Л.26). Анализируя публикации в прессе, которая выходила при Врангеле, сотрудник Истпарта, назвал «наглой ложью» сообщения о якобы состоявшемся суде над севастопольскими большевиками. В результате в публичное поле была запущена версия, которая на данный момент была выгодна правящей партии.
Отметим, что события Гражданской войны в советский период постоянно интерпретировались в угоду текущей политической конъюнктуре. Так, описывая в 1952 г. военную операцию белых, проведенную в начале 1919 г. в окрестностях Евпатории против красных партизан (и изображаемую как акт белого террора), севастопольский советский историк Георгий Семин проводил параллели с действиями «империалистов» в «многострадальной Корее, в Малайе, Бирме и других странах», и утверждал, что «американо-английские империалистические хищники и сегодня мечтают о том, чтобы задушить свободу и счастье советского народа».
Ложь, повторенная многократно и громко, бесспорно, звучит убедительнее, чем правда, произнесенная однажды и шепотом. Сегодня, когда нашей стране ежедневно приходится отвечать на непростые внутренние и внешние вызовы, как никогда важно максимально честно и непредвзято говорить о дискуссионных и болезненных событиях прошлого. В том числе, не обходя стороной имевшие место в советский период очевидные манипуляции фактами в угоду официальному курсу.
https://nbfnasledie.ru/return-to-russia/belyj-terror-v-krymu-konstrukciya-mifa/ |