Земная жизнь – не шутки. «За уступки миру многие погибли» (преподобный Серафим Саровский). Белая рубашка – это напоминание о крестильной рубашке усопшего, одежде оправдания пред Богом, что он прожил достойно на земле, исполняя обеты Крещения. В белых, чистых ромашках поэт видит как бы души самих отошедших в Вечность, просящих за себя молитвы (вспомнились венцы на головах русских девушек ио ромашек). И Рубцов хотел бы обнять все эти так родные ему души и умереть с ними, ведь он не отделяет себя от них, он – такой же по плоти смертный, только в отличие от других может отразить всю жизнь в рифмах. Святость – это ведь не одна равноангельность, а уподобление Христу во всем, вплоть то крестной смерти за других. Так что у поэта это не одни красивые слова и заявления – Рубцов умер мученической смертью на Крещение Господне. Была пролита невинная кровь. Теперь мы приходим к могиле поэт Рубцова, чтобы прочувствовать то же самое – «смертное и святое», что здесь «каждый смертный свято погребен». Если мы так по-пушкински и по-рубцовски будем воспринимать жизнь и уход из земного в Вечность, то много принесем доброго своей душе. Продолжая пушкинскую и рубцовскую любовь к отеческим гробам, не гнушаясь ничего, поэт Фет пишет: «Но самый прах с любовью, с наслажденьем Я обойму…» Из праха состоит наше тело, да все недуховное в этом видимом материальном мире, но мы, тем не менее, продолжаем любить временное, что дано от Бога, и в этом нет греха, лишь бы не любить земное более Небесного. Все что от Бога – временное или, тем более, Вечное – все с благодарностью примем, облобызаем и обнимем, особенно родственные Богу души, чтобы, в том числе, показать пример действенной нелицемерной любви.

              Мелькнет покоя сельского страница,

И вместе с чувством древности земли

Такая радость на душе струится,

Как будто вновь поет на поле жница,

И дни рекой зеркальной потекли…

Невозможно не удивиться чудотворному рубцовскому языку! Ведь это написано в советское колхозное время!! Везде висят плакаты с чеканными лозунгами Маяковского, звучит евтушенковское: «На Красной площади бал!..» И вдруг – храмы, кресты, погосты, старушки, жницы, часовня… И как чудно все соткано! Как пречудесно, величаво и легко струится сам стих! Поэзию не охватишь одним земным и многими даже веками, но Рубцову удалось так сгустить поэтическое, сущностное, что веришь, без Бога здесь явно не обошлось. Небесная поэзия, да и только, вполне достойная рождения именно на Святой Руси и нигде больше.

Обыватель нередко думает, что религия – это «придумки» или некий «пряник», чтобы внести в жизнь людей «разнообразие». Он не понимает, что служение на земле может быть либо Богу, либо дьяволу. Не служение Богу автоматически ведет к лукавому духу злобы и тьмы. Поэтому лукавые люди не земле и в почете, и при деньгах, что они покорились лукавому князю века сего и творят его волю. И велиар особо их не трогает, так как они уже его добыча. Но вот со святыми Церкви и вестниками Божией Любви этот же лукавый дух ведет безпощадную борьбу, в которой смертным невозможно бы было выстоять, не надейся они на Бога.

Помните слова Рубцова о том, что слово нужно ощутить, «как молнию ручную» в руке. Тут впору попросить поэта, чтобы он не забывал о нас и бросил  пламенного огня в наше остывшее от житейской многозаботливости и хладности в вере сердце, а безпечную темную душу озарил светом безконечной любви.

Ясные и чистые души восходят в Небо и становятся там немеркнущими звездами.

                   Молчали листья, звезды рдели.

     И в этот час

С тобой на звезды мы глядели,

 Они - на нас

Рубцов продолжает Фета

В воде плескались до головокружения

И, наконец, на песок горячий

Дружно падали в изнеможении!

И долго после мечтали лежа

О чем-то очень большом и смелом,

Смотрели в небо, и небо тоже

Глазами звезд на нас смотрело

Небо, в отличие от  окружающего планету Земля воздушного пространства, действительно смотрит на нас глазами святых угодников Божьих. Сомневаешься в вере? Не стоит – посмотри, сколько святых в Церкви! Прочитай, какие великие подвиги эти святые совершали во Славу Божию! Чем ты хуже их! Ты не сможешь быть вторым Рубцовым? Становись поэтом и творцом в вверенном тебе деле. В жизни всегда есть место подвигу. Фет продолжает Рубцова

А звезды, с высоты глядя на нас так явно,

              Мигают, не стыдясь

Чего же им стыдится, если они Богом поставлены на недосягаемую высоту! Стать звездой, а лучше сказать – светильником, но не ради славы в мире, а чтобы светить радостно другим – вот задача задач жизни. Свет и огонь согревают сердца.

Фет пишет

Пред горящими дровами

    Сядем - там тепло…

Ему откликается Николай Рубцов

Но все равно

Мне хорошо в моей пустыне,

Не страшно мне, когда темно.

Я не один во всей Вселенной.

Со мною книги, и гармонь,

И друг поэзии нетленной –

В печи березовый огонь...

Огонь в печи не спит, перекликаясь

С глухим дождем, струящимся по крыше...

Рубцов в пору лихолетья и новых гонений на Церковь не боится заявить, что ему не по пути с теми, кто сознательно идет широкой безбожной дорогой. Он отгораживается от зла массового неверия в Бога, предпочитая быть с Богом, нежели с безбожниками, которым он, конечно, искренне желает прийти в разум Истины. И в пустыне хорошо, если со Христом. Его не  страшит тьма по этой же причине. Если человек с Богом, он не может быть брошен или одинок. «Со мною книги» - явный намек на книги, из которых составлена Библия, а поэта видели читающим в то время Священное Писание. С Рубцовым и книги других поэтов духа, наследие которых он гениально продолжил в ХХ веке в условиях тотального атеизма, что, несомненно, является великим духовным подвижничеством. С поэтом гармонь, то есть вся Красота и Гармония Вселенной! Вот где неиссякаемый источник поэзии поэта Н.М.Рубцова! Это осознание всеполноты Божией Жизни – Безконечной и Всеохватывающей. Это желание отразить Божие, как можно совершеннее и прекраснее. Это готовность все отдать ради торжества Божией Любви.

А возле ветхой сказочной часовни

Стоит береза старая, как Русь, -

И вся она как огненная буря,

Когда по ветру вытянутся ветви

И зашумят, охваченные дрожью,

И листья долго валятся с ветвей…

Огненная Россия, охваченная Духом Святым! – так о России мог сказать только Николай Рубцов. В святом огне сгорает все ненужное для Царства Небесного, все греховное и нечистое в человеке, если он в Церкви, и душа входит в жизнь будущего века как бы из огня… Россия, Русь! Храни внутри себя благодатный огонь Божией Любви! Храни святой рай! Не доверяйся новомодным лжеучениям, храни верность родным пепелищам и отеческим гробам! Ведь, кто жил, трудился, подвизался, воевал, любил, русский человек, они ожидают и от тебя этого же, но никак не лжи, разленения, наживы, предательства и пр. непотребств. Скажи: «Пусть от меня не будет больше распространяться зло, начну иную жизнь!» И Бог в помощь, как говорят в народе.

Мы улыбаемся, когда произносим веселые имена – Пушкин, Тютчев, Фет, Есенин, Рубцов и многих других поэтов. Они наше доброе достояние, то же что животворящая святыня. Отними ее у нас, и все заполонит горькая сухая проза, серость и бездарность. Неизвестно вообще, что стало бы с нашим миром, если бы не святые, добрые люди, подвижники духа. Мир и так постоянно подтачивает приступами злобы, взаимной ненависти скалы великой поэзии, угрожая размыть и разбить их, но Небесная Поэзия укоренена на земле Свыше и нет таких сил у тленного мира, чтобы погубить святое, непобедимое.

Вера в Вечную Жизнь движем всем святым и добрым.

              Полны смущенья и отваги,

С тобою, кроткий серафим,

Мы через дебри и овраги

На змее огненном летим.

Он сыплет искры золотые

На озаренные снега,

И снятся нам места иные,

Иные снятся берега.

              И, серебром облиты лунным,

Деревья мимо нас летят,

Под нами с грохотом чугунным

Мосты мгновенные гремят.

И, как цветы волшебной сказки,

Полны сердечного огня,

Твои агатовые глазки

С улыбкой радости и ласки

Порою смотрят на меня

В этом стихотворении, посвященном поездке на поезде, поэт Фет выражает не одни чувства, но мысль, что наша земная жизнь летит к иным местам и берегам, что мы должны довериться Богу в этом движении вперед, сохранять любовь.

Но то же самое в своем «Поезде» пишет и Николай Рубцов

Поезд мчался с грохотом и воем,

Поезд мчался с лязганьем и свистом,

И ему навстречу желтым роем

Понеслись огни в просторе мглистом.

Поезд мчался с полным напряженьем

Мощных сил, уму непостижимых,

Перед самым, может быть, крушеньем

Посреди миров несокрушимых.

Поезд мчался с прежним напряженьем

Где-то в самых дебрях мирозданья

Перед самым, может быть, крушеньем,

Посреди явлений без названья…

Вот он, глазом огненным сверкая,

Вылетает… Дай дорогу, пеший!

На разъезде где-то у сарая

Подхватил, понес меня, как леший!

Вместе с ним и я в просторе мглистом

Уж не смею мыслить о покое, –

Мчусь куда-то с лязганьем и свистом,

Мчусь куда-то с грохотом и воем,

Мчусь куда-то с полным напряженьем,

Я, как есть, загадка мирозданья.

Перед самым, может быть, крушеньем

Я кричу кому-то: «До свиданья!»

Но довольно! Быстрое движенье

Все смелее в мире год от году,

И какое может быть крушенье,

Если столько в поезде народу?

Конечно, поэт был на железнодорожном разъезде у сарая и наверняка наблюдал надвигающийся ночной поезд, но дело вовсе не в этом. Миллионы людей видели то же самое и больше того, но это не оставило у них никакого следа и никаких раздумий. Рубцов же написал гениальное стихотворение о том, что в просторе мглистом посреди явлений без названия, посреди миров несокрушимых мчится Земля, как некий поезд с людьми. Этот поезд уносит каждого пассажира с земной его станции и доставляет в Царство Небесное. Для христианина вполне ясно, что он есть странник на земле. Его положение схоже с положением путешественника на вокзале – в любую минуту смерть может умчать его душу в совсем другие пределы…   «Ты – странник. Земля – гостиница. Неизвестен час, в который будешь призван. Призыв неизбежен и неотвратим; отказаться или воспротивиться невозможно. Приготовь себя святою молитвою к радостному исшествию из гостиницы» (Святитель Игнатий Брянчанинов). Какие только мысли не приходят смертному во время его странствия на поезде под грохот, лязганье, вой и свист (явный намек на бесовские происки) земного мира. Что  же, что же впереди – крушение или другое?! Но так и будет – обязательное крушение со смертью всего тленного и земного, плотских иллюзий, и в то же время не будет никакого крушения всего доброго и святого в этом многолюдном поезде. «Человек – загадка мироздания» - провозглашает Николай Рубцов. Да, так и есть! Человек один сотворен по образу и подобию Бога, поэтому он не может не быть такой загадкой. Крушения не будет, если человек станет жить по-Божески - по заповедям Всемилостивого Бога. Поэтому в конце стиха понимаешь, что поезд-то Рубцова – это Церковь Христова, в Которой уже столько народа спаслось, что и не представить! Таким образом, «Поезд Рубцова» - это самый настоящий духовный гимн победы над всем, что не устремлено в Вечность! Такой гимн мог сотворить только неординарный, блаженный поэт-мудрец, обладающий громадным духовным потенциалом.

Можно смело утверждать, что перекличка в стихах между поэтами Фетом и Рубцовым насквозь духовна! Во все поэты вносят святое духовное, которое живет в стихах необычно, неизреченно. Любая деталь становится важной, любое явление приобретает не случайный смысл.

Пока мир мечется в оправдании собственных грехов, поэты не молчат, а поют Божие. Вот слышен спокойный голос Николая Рубцова

В этой деревне огни не погашены.

Ты мне тоску не пророчь!

Светлыми звездами нежно украшена

Тихая зимняя ночь.

Светятся, тихие, светятся, чудные,

Слышится шум полыньи…

Были пути мои трудные, трудные.

Где ж вы, печали мои?

Скромная девушка мне улыбается,

Сам я улыбчив и рад!

Трудное, трудное - все забывается,

Светлые звезды горят!

Кто мне сказал, что во мгле заметеленной

Глохнет покинутый луг?

Кто мне сказал, что надежды потеряны?

Кто это выдумал, друг?

В этой деревне огни не погашены.

Ты мне тоску не пророчь!

Светлыми звездами нежно украшена

Тихая зимняя ночь…

Какой свет от этого тихого гимна любви к Богу и человеку! Это не какой-то жалкий оптимизм до гроба, не красивые заверения, а выстраданное благословление всем людям. Вовсе не случайно, что в самом начале поэт возвещает об огнях в деревне. Это светлые, трудолюбивые, верующие люди. Помните «Русский огонек»! Спасибо именно любящим душам, а не пашням, избам с самоварами, не баням , что вторично, то есть, если человек сохранит внутри огонек православной веры, то он спасется, будучи хоть где. С Богом везде хорошо. С Богом забываются все печали и скорби, наоборот, душа научается благодарить за все ниспосланное Богом. Никому не удастся погасить малейшее Божие, в том числе и, прежде всего, внутри нас, как бы злоба не старалась. Есть Бог - есть все! Нет Бога в душе – значит, ад поселился в ней, и там поют хриплыми голосами падшие духи. Не зря снова у Рубцова появляется полынья – образ крещенской иордани. Шум воды в ней напоминает нам о данных Богу обетах. Не надо тосковать и предаваться унынию в жизни, дарованной нам Богом для вечного блаженства. Не надо слушать завывания и хрипы тьмы. Ведь тихая зимняя ночь украшена Богом светлыми звездами, которые мигают нам и молятся о нас.

И я знаю, взглянувши на звезды порой,

Что взирали на них мы как боги с тобой…

----------------------------------------------------------

И только в небе, как вечная дума,

Сверкают звезд золотые ресницы…

Стихи Фета далеко не оптимистичны в мирском смысле и не принесут желаемого обывательскому сознанию. Поэт, как небесный мудрец, отдает отчет в том, что немало человеческих душ гибнет и еще погибнет в будущем из-за неверия и преданности одному земному. Поэтому миссия поэта в падшем мире печальна и трагична – это глас вопиющего в пустыне. Что сделали с Иоанном Крестителем нечестивцы? Он был казнен по прихоти прелюбодейки. Так и с Николаем Рубцовым – нашлась некая жена, да еще с ребенком, которая вошла в жизнь женатого поэта и ночью убила его…

Где ж это все? Еще душа пылает,

По-прежнему готова мир объять.

Напрасный жар. Никто не отвечает;

Воскреснут звуки и замрут опять

Вот ответ заядлых грешников на Божий призыв покаяться и измениться самим к лучшему, опираясь на Закон Божий. Неверного ничем не уверишь. Вера зиждется не на доказательства, а на любви. А про любовь что знает гордец и самолюб? Да ничего.

Не жизни жаль с томительным дыханьем,

Что жизнь и смерть? А жаль того огня,

Что просиял над целым мирозданьем,

 И в ночь идет, и плачет уходя

Огонь Божий в нас, если мы его сохраним, идет дальше и будет продолжать сиять. После того, как Христос был распят, Он воскрес и взошел на Небо Незакатным Солнцем Правды. В Свете этого Солнца Любви и познается каждая душа. Поэт А.Фет написал в стихотворении, посвященном памяти невинно убиенного Государя Александра Второго «1 марта 1881 года»

Перед безмолвной жертвой злобы,

Завидя праведную кровь,

Померкло солнце, вскрылись гробы,

Но разгорелася любовь.

 И снова, как мы читаем о Пушкине у Лермонтова, идет упоминание о пролитии заговорщиками «праведной крови» 

Она сияет правдой новой.

Благословив ее зарю,

Он крест и свой венец терновый

Земному передал царю.

 Безсильны козни фарисейства:

 Что было кровь, то стало храм,

  И место страшного злодейства

  Святыней вековечной нам

Как рождается религиозное сознание в душе? Душа по происхождение уже христианка, поскольку она есть создание Божие. До 7 лет младенцу ничто не вменяется в грех. Но дальше грехи начинают накапливаться, и, если не разрешаются на исповеди и в Таинстве Причастия, то положение некающегося может так усугубиться, что он дойдет до крайних низостей. У поэта Афанасия Фета религиозность возрастала естественно и органично, поскольку семья была религиозной (а, значит, и в определенной степени поэтичной, не смотря на жизненные драмы и неурядицы), о чем сам поэт вспоминает следующее: «Могу сказать, что я с детства был жаден до стихов, и не прошло часу, как я знал уже наизусть стихотворение Жуковского. Любитель истории и поэзии, дядя Петр Неофитович продолжал восхищаться моею памятью, удерживающей с необычайною легкостью всякие стихи… О, какое наслаждение испытывал я, повторяя сладостные стихи великого поэта, и с каким восторгом слушал меня добрый дядя… Я сам не без боязни появлялся у купели с сестрою Любинькой у подбелевского священника, заставлявшего дьячка читать «Символ Веры», плохо сохранившийся в моей памяти. Но в большинстве случаев мне приходилось крестить у наших дворовых, при этом буфетчику Павлу не раз случалось разыскивать меня в саду или в поле и насильно приводить к купели, от которой я бежал, избавляясь от слова нашего приходского священника: «Читайте Верую». Впоследствии знаменитый крестный ход с Чудотворной Иконой «Знамение» А.Фет опишет так: «Вдоль улицы показалась сплошная и безконечная река непокрытых голов. Конные жандармы едва сдерживали приближающиеся народные волны, впереди которых шло многочисленное духовенство в блестящих ризах, а за ним на катафалке несли и самую Икону. Из скольких тысяч человек состояла эта толпа, определить не могу: давно уже духовенство, с катафалком вослед, скрылось за углом по направлению к монастырю, а толпа продолжала прибывать вдоль улицы…» (А.А.Фет «Мои воспоминания»).

Не менее религиозной была и крестьянская семья Рубцовых, в которой возрастал будущий поэт. Особенно это касается матери, которая, по воспоминания сестры поэта Г.Шведовой-Рубцовой, пела на церковном клиросе. Мать-певчая в храме и сообщала одним своим образом жизни молитвенную тихость ребенку, чтобы впоследствии эта тихость перешла и в стихи. Трудности и скорби научили Николая Рубцова сострадать к страдальцам и снисходить к согрешающим. Вот откуда поэт не осуждает пьяницу и сожалеет, что не может дать ему положенный пятак. Вот откуда и его шутки, насчет сдачи бутылок под кроватью и что он будет и в камне навеселе. Все это от распахнутости души и ради поругания лицемерия и фарисейства безбожия. Если уж Фету пришлось не так легко при царском еще строе, что он признается

              Сквозь слез младенческих обманчивой улыбкой

Надежда озарить сумела мне чело,

И вот всю жизнь с тех пор ошибка за ошибкой,

Я все ищу добра и нахожу лишь зло…

То Николаю Рубцову пришлось гораздо хуже при всеобщем следовании атеистическому строю, которому было в сущности духовно наплевать на любого человека, лишь бы он работал на строй и более ничего не знал.

А все надежда в сердце тлеет,

Что, может быть, хоть невзначай,

Опять душа помолодеет,

Опять родной увидит край,

Где бури пролетают мимо,

Где дума страстная чиста -

И посвященным только зримо

Цветет весна и красота

Сколько не живи на земле, на ней не будет рая и справедливости. Об этом предупредил Христос, говоривший об угасании любви в мире и наступлении страшных антихристовых времен. Но и тут унывать не стоит, если Господь зовет на духовный подвиг любви – душу положить за други. Иначе мы обратимся в зверей, отнимающих друг у друга жизни ради тленного и навсегда лишимся Любви Божьей, что и есть вечный ад.

Минувшего нельзя нам воротить,

Грядущему нельзя не доверяться,

Хоть смерть в виду, а все же нужно жить;

А слово жить - ведь значит покоряться

Жизнь есть покорение Богу, святой Божией воле.  «Послушание выше поста и молитвы» (Преподобный Серафим Саровский). Покорением Богу разрушается зло. Поэтому зло непрерывно воюет со Святостью. Поэтому нужны воины духа, которые противостоят греху и злобе. Их ждет венец не на земле, а в Царстве Небесном, когда окончательно откроется, кто есть кто на самом деле.