Однокоренные «национализм», «многонациональный», «национальное» сейчас часто применяются так, что между ними заявляется противоречие. Ошибочная конструкция, которую можно порой наблюдать, звучит приблизительно следующим образом. Национальному единству в условиях многонационального характера России будто бы, утверждают некоторые, противоречит национализм, поэтому единство нации надо де искать в наднациональной идеологии и, расширю, пожалуй, в надрелигиозной идеологии.

Проблема данной конструкции в том, что она напрочь игнорирует скрепляющий характер русской национальной идентичности, а также устойчиво-утверждающий характер религиозной идентичности.

Этническая идентичность является более гибкой: она может обогащаться и даже существенно преобразовываться под внешним этнокультурным влиянием. Так в истории России происходило преображение разных этносов при присоединении к русскому этносу с передачей от русского этноса его языка, высокой культуры и бытовой культуры. У этносов, разделяющих путь русского народа, как правило сохранялась их базовая культура: почти всегда сохранялся язык и частично — бытовая культура и традиционное искусство. В свою очередь обогащалась и культура русского народа — но в меньшей степени, поскольку она носила и носит стержневой и цивилизационный характер.

Сводить основу национального единства к наднациональному характеру, например к гражданственности, проигрышно, потому что наднациональные свойства не имеют наполнения в виде культуры, истории, языка. Они — стерильны и пасуют перед красотой и насыщенностью этнонационального богатства.

Межнациональный или, если употреблять правильную терминологию, межэтнический мир в России — это мир сосуществования разных этносов с их историческими, культурными и языковыми особенностями, но при одном условии: признании руководящего, ориентирующего характера языка и культуры русского этноса. Если угодно, «наднациональная гражданственность», по К.Н.Леонтьеву, — это «вторичное смесительное упрощение», за которым следует распад и разложение, в противовес «цветущей сложности», которая обогащает и открывает путь к развитию.

Можно проиллюстрировать эту мысль следующим лексическим размышлением. Если человек говорит «я русский», то он не скажет «я татарин» или «я дагестанец», и наоборот. Зато тот и другой и третий скажет «я русский солдат» (прекрасная тому иллюстрация найдена С.Б.Москальковым). Все мы — русские, татары, армяне России, чукчи или якуты — можем вместе сказать, что «мы — русский народ» или даже, именно в множественном числе «мы русские», но не все из этого «мы» являются «русскими» или говорят «я русский».

«Русский национализм» носит одновременно сохраняющий характер (хранит и выделяет свою собственную этническую идентичность) и интегрирующий характер (объединяет другие этносы через христианское восприятие другого — см. мой текст о принципе преподобного Сергия Радонежского). Об этом давеча очень хорошо написал чрезвычайно важный текст К.В.Кабанов.

Что касается религиозной идентичности, то здесь возможность для гибкости отсутствует: основой религии является её более или менее развитая догма, а потому смешение религий невозможно: «Как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» — выражение из книги Апокалипсиса, которое говорит именно о попытках религиозного компромисса. Попытки такого компромисса приводили к появлению людей, описанных апостолом Иаковом — «человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих». Подчеркнём: «во всех путях своих», в том числе в отношении к Отечеству. Если же говорить о межрелигиозном согласии в России, то оно строится на отказе от религиозных войн и признании государствообразующего и народоообразующего характера Православия.

Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)