«Дорогой мой и никем не заменимый Миша, только один Бог знает все мои душевные боли, упреки совести. На коленях молю тебя, прости и ты меня за все мои несправедливые слова и обиды. Но ты все же знаешь сам, как искренно я тебя люблю, преданно, и если невыдержана, то это нужда и непосильный труд, а сил немного. Молю тебя, береги себя, знай, что все благополучно, ты знаешь, мы ни в чем не виноваты, ты не участвовал ни в чем, и мы все повиновались требованиям нового правительства и были во всем солидарны. Взят ты не один заложником, Бог не без милости. Я сделала и делаю все для твоего блага и спасения…»

Советский писатель Константин Георгиевич Паустовский оказался свидетелем покушения и поведал о нем в своих воспоминаниях «Повесть о жизни», глава из которой («Корчма на Брагинке») удостоилась похвалы великого Бунина. Он написал, что этот рассказ (глава из книги) «принадлежит к наилучшим рассказам русской литературы». Обратимся к главе «Выстрел в театре». «…В Оперном театре был торжественный спектакль в присутствии Николая. На этот спектакль повели гимназисток и гимназистов последних классов всех гимназий. Повели и наш класс. Служебными темными лестницами нас провели на галерку. Галерка была заперта. Спуститься в нижние ярусы мы не могли. У дверей стояли любезные, но наглые жандармские офицеры. Они перемигивались, пропуская хорошеньких гимназисток. Я сидел в заднем ряду и ничего не видел. Было очень жарко. Потолок театрального зала нависал над самой головой. Только в антракте я выбрался со своего места и подошел к барьеру. Я облокотился и смотрел на зрительный зал. Он был затянут легким туманом. В тумане этом загорались разноцветные огоньки бриллиантов. Императорская ложа была пуста. Николай со своим семейством ушел в аванложу. Около барьера, отделявшего зрительный зал от оркестра, стояли министры и свитские. Я смотрел на зрительный зал, прислушиваясь к слитному шуму голосов. Оркестранты в черных фраках сидели у своих пюпитров и вопреки обычаю не настраивали инструментов. Вдруг раздался резкий треск. Оркестранты вскочили с мест. Треск повторился. Я не сообразил, что это выстрелы. Гимназистка, стоявшая рядом со мной, крикнула: – Смотрите! Он сел прямо на пол! – Кто? – Столыпин. Вон! Около барьера в оркестре! Я посмотрел туда. В театре было необыкновенно тихо. Около барьера сидел на полу высокий человек с черной круглой бородой и лентой через плечо. Он шарил по барьеру руками, будто хотел схватиться за него и встать. По проходу шел от Столыпина к выходным дверям молодой человек во фраке. Я не видел на таком расстоянии его лица. Я только заметил, что он шел совсем спокойно, не торопясь. Кто то протяжно закричал. Раздался грохот. Из ложи бельэтажа спрыгнул вниз офицер и схватил молодого человека за руку. Тотчас вокруг них сгрудилась толпа. – Очистить галерку! – сказал у меня за спиной жандармский офицер… Нас быстро прогнали в коридор. Двери в зрительный зал закрыли… – Не разговаривать! Выходить немедленно из театра! – крикнул жандармский офицер… Площадь была пуста. Цепи конных городовых оттеснили толпы, стоящие около театра, в боковые улицы и продолжали теснить все дальше. Лошади, пятясь, нервно перебирали ногами. По всей площади слышался дробный звон подков. Пропел рожок. К театру размашистой рысью подкатила карета «Скорой помощи»… Мы видели, как Столыпина вынесли на носилках. Их задвинули в карету, и она помчалась по Владимирской улице. По сторонам кареты скакали конные жандармы…»

Приезд американской миссии Красного Креста в Россию с полковником Томсеном во главе. Представители американского Красного Креста на концерте в пользу пленных. Мой визит американцам, разговор о событиях и порядках в России, письмо американскому народу.

Я был молод, очень молод, когда участвовал во второй экспедиции 1845 года. Я служил в горной батарее под командою полковника Г***: мир памяти твоей добрейший человек! В моем взводе было два старых солдата: Егор Алексеев и Назар Калинич Калинин. Оба Георгиевские кавалеры.

1-й Сибирский Императора Александра 1 кад. корпус имел старшинство с 1-го мая 1813 г., когда в Омске было основано Войсковое Казачье Училище Сибирского Войска. Оно содержалось до 1825 г. на счет Войска и имело задачей пополнять его ряды молодыми казачьими офицерами. В 1825 г., 25 апреля, оно было переведено на казенное содержание, а. в 1826 г. переименовано в Училище Сибирского Линейного Войска. В 1845 г., 24 октября было переформировано в Сибирский кад. корпус, а в 1907 г. получило наименование Омского кад. корпуса. В день празднования 100-летнего юбилея, в 1913 году, Государь Император пожаловал корпусу юбилейное знамя и повелел именоваться 1-м Сибирским Имп. Алеконадра 1 кад. корпусом.

1-й Сибирский Императора Александра 1 кад. корпус имел старшинство с 1-го мая 1813 г., когда в Омске было основано Войсковое Казачье Училище Сибирского Войска. Оно содержалось до 1825 г. на счет Войска и имело задачей пополнять его ряды молодыми казачьими офицерами. В 1825 г., 25 апреля, оно было переведено на казенное содержание, а. в 1826 г. переименовано в Училище Сибирского Линейного Войска. В 1845 г., 24 октября было переформировано в Сибирский кад. корпус, а в 1907 г. получило наименование Омского кад. корпуса. В день празднования 100-летнего юбилея, в 1913 году, Государь Император пожаловал корпусу юбилейное знамя и повелел именоваться 1-м Сибирским Имп. Алеконадра 1 кад. корпусом.

Этот миф широко используется неосталинистами для своей пропаганды в соцсетях, однако в книгах и статьях он подаётся ими обычно в иносказательной форме и (или) в качестве приправы к другим мифам, поскольку среди литературно, исторически и политически подкованных читателей лживость его вполне очевидна. И не удивительно, ведь свои анти-либеральные взгляды Солженицын продемонстрировал всему миру ещё до высылки его из СССР, в знаменитом «Письме вождям» Советского Союза, опубликованном на Западе в начале февраля 1974 года.

Варвара Брусилова была трижды приговорена советской властью, которую она, как глубоко верующий человек, категорически не принимала, к высшей мере наказания — расстрелу. Всегда стремилась приносить пользу людям, работая медицинской сестрой в период Первой мировой войны, а впоследствии — за решеткой, когда ей это позволяли. В 20-е годы прошлого столетия она была хорошо известна, но сегодня почти забыта. Родственников у Варвары Брусиловой не осталось, маленький сын умер, когда она находилась в заключении. Единственная сохранившаяся фотография Брусиловой — из уголовного дела. Историк Юрий Дмитриев исследовал ее судьбу и, по сути, вернул ее имя из небытия.

«Но своеобразную популярность А.В. Карташеву создало его активное участие в Религиозно-философских Собраниях (1901–1904), затем переформировавшихся в "Религиозно-Философское общество, где с 1909 г. ему пришлось быть председателем». После Февральской революции как «либеральный богослов» был приглашен обер-прокурором Синода В.Н. Львовым «себе в товарищи», вступил в кадетскую партию и вошел в ее ЦК. В июле Карташев заменил Львова на посту обер-прокурора, а в августе, после замены Синода министерством, стал министром по делам вероисповеданий.

...

Советские историки и сегодняшние их продолжатели из числа коммунистов любят писать о якобы тотальном аграрном кризисе в поздней Российской империи. Утверждения о страданиях русской дореволюционной деревни служат для оправдания неизбежности революции 1917 года и легитимации большевистского режима, который удовлетворил чаяния миллионов крестьян.

Об установлении места захоронения генерала П.К. Ренненкампфа и новых данных относительно братской могилы офицеров, юнкеров и добровольцев, погибших в 1918 году

Имея в руках воспоминания Кадета Суворовского Кадетского Корпуса, я счел своим долгом, на страницах журнала Кадетская Перекличка, поделиться с вами о жизни в его родном Корпусе, одном из 32-х Императорских Кадетских Корпусов, где прививали любовь к отечественной истории, к одной из лучших в мире, армии и флоту, создавали военную касту, проникнутую лучшими историческми традициями, вырабатывали тот слой из разновидного русского общества, на костях и крови которого, создавалась российская слава и величие.

Приезд генерала Корнилова в Москву. Препятствия, чинимые ему Временным Правительством. Особое совещание. Предполагавшийся арест всего правительства.

Цитата из предисловия А. И. Фурсова к книге А.В.Островского «Солженицын. Прощание с мифом»: «Во всём, что делал и писал Солженицын на Западе, он со всей очевидностью выступал как враг СССР, т.е. исторической России, как бы она ни называлась, т.е. как враг русского народа. Впрочем, что же удивляться. Ещё в 1950 г. он хотел, чтобы Трумэн сбросил атомную бомбу на СССР…». Данная цитата А.И.Фурсова, как и всё предисловие (и книга Островского), – типовой образец неосталинистской лжи. Ложь буквально прёт из неё со всех концов, не заметить её просто невозможно. И то, что историк Фурсов в России до сих пор во всеуслышанье не объявлен лжецом, нельзя расценивать иначе, как замалчивание этого факта верхушкой отечественной исторической науки в политических целях.

Я рос в атмосфере советской идеологии, читал, естественно, книги, прошедшие цензуру. Но до 13 лет был стихийно верующим благодаря бабушке Прасковье Егоровне, часами, как мне казалось, молившейся на коленях перед иконами. В 13 лет произошел тихий духовный бунт. Как-то листал мамину методику. Наткнулся на раздел «Атеистическая пропаганда» и задумался: как же так, все передовые, прогрессивные люди вокруг не верят в Бога, а я — верю? Что же, я такой темный, отсталый, хуже других? У меня неплохая память. И, как ни странно, я помню эти роковые минуты. Это восстание. Которое длилось 10 лет. До 23-х, когда меня арестовали и я внезапно оказался один на один перед тайной бытия.

Многим кажется, что за сто лет, прошедших с 1917 года, белых пятен в революционной истории России остаться не должно. Однако в нашем славном Отечестве и спустя век находятся целые исторические пласты – либо малознакомые, либо вовсе неведомые публике. Как, например, сюжет о примерно 100-тысячном легионе китайских бойцов, ставшим опорой большевиков в первые годы советской власти. Китайцам доверяли и охрану вождей революции, и наиболее грязную работу – карательные операции. Первые чекистские ЧОНы – части особого назначения – формировались именно из китайцев, которым не было равных в исполнительности и жестокости при решении самых некрасивых "революционных задач". О китайском акценте русской революции за минувшие годы говорили крайне скупо, а о том, куда делись тысячи китайцев после деятельного участия в нашей Гражданской войне, не говорили вовсе.

После соединения сильных флотов двух враждующих с нами западных держав, Россия должна была, до поры до времени, принять оборонительное положение: - должна была по необходимости, понятной для всех, что неравен бой одного против двух и притом нынешняя война совпала с изменением системы морских сил. Могучий пар и архимедов винт заменили ветр и парус. Англии и Франции легко было быстро воспроизвести эту перемену, обладая обширными, давнишними механическими средствами. России же, юной ученице в этом деле, предстоять еще много усилий; но будем надеяться увидеть свой сильный паровой винтовой флот, и тогда, с Божиею помощью, померимся силами в открытом бою.

Когда больше чем полвека тому назад «трусость, ложь и измена» восторжествовали над «доблестью, добром и красотой», чернь заполнила и запакостила дворцы, замененный красной тряпкой — знаком крови и мятежа — наш трехцветный Русский флаг был повержен во прах. Затоптанный сапожищами разнузданной солдатни, заплеванный подсолнечной шелухой уличных толп, он, казалось, олицетворял собою начало «российского Содома». Но если в Содоме не нашлось и двух праведников, к нашей чести, в России их оказались тысячи.

Основания для этого мифа были заложены русским эмигрантом в США Николаем Ивановичем Ульяновым. 1 августа 1971 года журнал «Новое русское слово» в Нью-Йорке опубликовал его статью «Загадка Солженицына», в которой утверждалось, что «Произведения Солженицына не написаны одним пером. Они носят на себе следы трудов многих лиц разного писательского склада, разных интеллектуальных уровней и разных специальностей». Соответственно, делался вывод, что писателя А.И.Солженицына в действительности не существует, а всё его творчество – результат деятельности литературной мастерской КГБ с целью подорвать антисоветское движение за рубежом.