Русская Стратегия

      Цитата недели: "С ужасом внимает душа грозным ударам Суда Божия над Отечеством нашим. Видимо, оставил нас Господь и предает в руки врагов наших. Все упало духом, все пришло в отчаяние. Нет сил трудиться, и даже молиться! Нет сил страдать и терпеть! Господи! Не погуби до конца. Начни спасение! Не умедли избавления." (Свщмч. Иосиф Петроградский)

Категории раздела

- Новости [2453]
- Аналитика [1614]
- Разное [132]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

Статистика


Онлайн всего: 6
Гостей: 6
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2017 » Ноябрь » 4 » Красивый Человек Юрий Мефодиевич Соломин. Ч.4.
    03:54
    Красивый Человек Юрий Мефодиевич Соломин. Ч.4.

    «Прекрасно помню день окончания войны. С соседской девчонкой Валькой я катался во дворе на качелях. Вдруг из соседних домов стали выбегать люди с криками: «Победа! Победа!» — обниматься, целоваться. Валька спрыгнула, и доска с размаху шарахнула меня по голове. Я упал. Очевидно, ненадолго потерял сознание. Очнулся — встать не могу, крикнуть не могу, сказать ничего не могу. Вижу, что все бегают, радуются. Понимаю, что произошло необыкновенное событие, а сам лежу и воображаю, что я раненый разведчик.»

    Юрий Мефодьевич Соломин
    (Народный артист СССР)

     

    Будущему Народному артисту СССР Юрию Соломину, едва исполнилось шесть лет когда грянула Великая Отечественная... Сегодня он в почтенном возрасте, в свои восемьдесят два, можно сказать старожил, хранитель истории... Вспоминая былое, Юрий Мефодиевич чаще делает акцент на всем добром, позитивном, что тоже имело место быть в это тяжкое, страшное для нашего народа время.
    О том, что же до сих пор, бережно сохраняет память урожденного читинца, покорившего не только Москву, а можно смело сказать - пол мира и миллионы зрительских сердец артиста? Как удавалось выживать в нечеловеческих условиях семье Соломиных и другим читинцам? Об этом наше повествование...


     

    Юрий Мефодиевич Соломин: «Война была испытанием для народа. И я считаю, мы его выдержали на отлично. В трудной ситуации люди всегда сплачиваются. А сейчас мы двоечники. Представить себе, чтобы человек в военное время мог кончить жизнь самоубийством, оставив ребенка на произвол судьбы, — невозможно, а сейчас это происходит сплошь да рядом... Конечно, жилось тяжело, голодно, но все равно мне кажется, что это было счастливое время...»


    В августе 1941 года в Чите развернули управление Забайкальского фронта, а в феврале там обосновался и его штаб. Читинская область стала глубоким тылом боевых действий, усложняла ситуацию и близость японской Квантунской армии. Несмотря на то, что фронт до 9 августа 1945 года в активных столкновениях с противником не участвовал, потери были. Гибли не только от ранений, но и от дистрофии: бойцы в частях, развёрнутых вдоль границы Манчьжоу Го, и многие раненые, привезённые на санпоездах. Для решения продовольственной проблемы и обеспечения раненых полноценным питанием, тысячи школьников занимались заготавливкой грибов, охотничьи бригады добывали дикое мясо.

    Юрий Мефодиевич Соломин: «Я и сейчас все время хочу есть. Кто-то из врачей мне сказал: «Наверное, вы недоедали в детстве». Действительно, чувство голода мучило постоянно... Иногда бабка приносила с рынка рыбу, вынимала икру, промывала, солила, и через пять минут ее можно было есть. Масла в то время, что называется, днем с огнем не сыщешь, так мы брали картошку и делали из нее тюрю с этой икрой. Вкусно невероятно. До сих пор помню эту тюрю. На рынке покупали молоко, а поскольку зимой у нас сильные морозы, то молоко замерзало в кастрюльке. Приносили кусок молока, ставили разогревать, сливки мазали на хлеб — пальчики оближешь. Еда была самая простая...»


    А однажды, отцу семейства Мефодию Викторовичу Соломину удалось раздобыть диковинный тропический плод. Он и представить не мог, сколько же проблем, вместо ожидаемой радости и пользы он принесет...

     

    Юрий Мефодиевич Соломин: «Помню, как то ребенком я заболел ангиной, и отец в вагоне проходящего поезда Москва— Владивосток купил для меня ананас. Мы всей семьей с изумлением смотрели на невиданный фрукт и не могли понять, что с ним делать. Попытались есть его неочищенным, потом у всех нас так распухли губы, что несколько дней мы ничего не могли взять в рот».


    Как-то, произошла еще довольно неприятная история... Для спасения больного Юрочки в жертву был принесен его любимый сизарь. Трагедия ребенка постигла глубочайшая, однако именно таким образом удалось спасти жизнь сына.

    Юрий Мефодиевич Соломин: «Первый голубь-сизарь у меня появился в начале войны, лет в шесть. Он жил у меня в клетке. Любил я его безумно. Потом сильно заболел. Лежал, отгороженный занавесочкой, и как-то бабка принесла мне горячий, очень вкусный бульон с фрикадельками. Увы, сварили бульон из моего голубя, потому что есть было нечего, а я совсем загибался. Так вот и свернули шею моему сизарю.  Вообще-то животных в семье у нас любили, особенно отличался этим отец. Помню, однажды (уже после войны), он приобрел на рынке утку с больными ногами. Ходить она не могла, и мы ее жалели. В другой раз он привез откуда-то из монгольских степей фантастически красивую козу — серую, с черными подпалинами и огромными грустными глазами. Молока она, правда, не давала. Смотреть на нее приходило пол-Читы...

     

    Наша семья жила небогато. Продали все, что только можно.
    У нас и после войны на окнах висели марлевые занавески, выкрашенные красным стрептоцидом...
    Мама, даже зимой ходила в резиновых ботах на каблучке. Нужно было надевать их на туфли. А туфель то и не было. Я тогда не обращал на это внимания, а сейчас понимаю, что даже в тридцатиградусные морозы, мама ходила без туфель, просто надевала носки, а в каблук вставляла детский кубик. У нее всегда были распухшие, обмороженные колени.»


     

    Из-за своего расположения на склонах сопок и песчаного грунта город во время дождей становился непроходимым, превращаясь в месиво из грязи и воды. Потоки вод размывали улицы, несли большое количество песка и замывали центральную часть города.

    После, нанесённый песок высыхал, и в ветреную погоду над городом поднимались тучи пыли. Стихия одерживала верх и над сооруженными канавами, построенными для задержки ливневых вод в конце 20-х годов.  К началу войны асфальтированными были только улица Амурская и территория в районе вокзала.
    Но, Зинаида Ананьевна, как и большинство граждан, давно уж закаленных и ссылками и репрессиями не жаловалась...


     

    Юрий Мефодиевич Соломин: «Мама слыла человеком мягким. Несмотря на то, что она была дочерью «врага народа» (дед мой - Рябцев Ананий Моисеевич, арестован 30 декабря 1937 г., умер, находясь под следствием в Читинской тюрьме в 1938 году), ее не трогали, не пытались, как было принято, на «благо Родине» приобщить к работе в органах, может быть из-за того, что она плохо слышала.
    Она была пианисткой и всю жизнь проработала вместе с отцом в Доме пионеров. Получали они мало, как все деятели культуры, и, чтобы содержать семью, пытались как-то подработать, но с этим у них что-то плохо получалось. Посадят картошку, а соберут-то всего какой-нибудь мешок. Раз кто-то попросил их продать трофейное кожаное пальто. Мать обрадовалась — за посредничество ей что-то причиталось. Когда же пришел отец и они стали считать полученные от покупателя деньги, оказалось, что маму обманули — заплатили меньше половины. Родителям пришлось чуть ли не полгода расплачиваться за это злополучное пальто.

    Отец руководил Домом народного творчества. Многие его ученики стали заслуженными артистами, в свое время он, например, отыскал где-то в бурятских степях Лхасарана Линховоина, ставшего впоследствии известным оперным певцом-басом.
    В доме музыка звучала постоянно.
    Жили мы в одной небольшой полуподвальной комнате. Потом переехали в другой дом, на улицу Калинина. Там в 1941 году родился мой брат Виталий. На окнах висели марлевые занавески, выкрашенные красным стрептоцидом. В доме этом у нас была одна комната с огромными окнами и кухня, где стояла печь. Туалет и вода — на улице. Воду носили в ведрах на коромысле.

    Численность населения Читы до ВОВ превышала сто тысяч человек, а к 1943-му уменьшилась до девяноста тысяч. Жил народ не в лучших условиях – на человека приходилось от 3 до 6 квадратных метров жилья. Всего в городе насчитывалось около 7,5 тысячи домов, большая часть из которых были частными, остальные ведомственные и городские.
    Перед самой войной власти успели построить ещё 130 домов, куда расселили около 900 семей, но общих проблем с жильём это не решило. Жилищная проблема усугублялась большим числом военных, занимавших приличную часть жилфонда. Особенно трудно приходилось прибывающим в город на работу учителям и врачам, которые, из-за отсутствия жилья у областных организаций и ограниченности мест в единственной коммунальной гостинице вынуждены были снимать жильё в частном секторе. Бывало, людей селили в нежилых помещениях местных организаций.
    Не было в городе и централизованного водоснабжения, водой город обеспечивали 11 артезианских коммунальных колодцев и 5-8 ведомственных. Нехватка электроэнергии объясняла полное отсутствие уличного освещения. Улицы Читы протяжённостью 140 километров практически не были благоустроены.
    Не было современных кинотеатров, Дома пионеров и каких-либо других детских учреждений. Отсутствет Дом обороны для проведения оборонно-массовой работы. Недостаток школ из-за чего занятия в некоторых идут в три смены. Инфекционной и детской больниц, тубдиспансера, хорошего роддома тоже нет.

    Увеличивающийся объём строительства требует создания Строительного Управления ГУЛАГа НКВД с количеством заключённых 10 тысяч человек, которому можно было бы поручить военное, промышленное, переселенческое и другое строительство.


    Юрий Мефодиевич Соломин: «Рос я как все тогдашние мальчишки — катался на лыжах, играл в хоккей. Коньки мы привязывали к валенкам, но веревки — дефицит. Голь, как говорится, на выдумки хитра, кто-то догадался, как можно обойтись без веревок. Мы бежали к водокачке, подставляли валенки с прилаженными коньками под струю воды, и они замерзали так, что можно было гонять целый день. Дома ставили валенки к печке, и коньки скоро отваливались.
    Почти все основное время мы даже зимой проводили в школе и на улице. Домой я забегал перекусить — схватить кусок хлеба, глотнуть чаю — и опять во двор. Летом свои радости — бегали купаться на реку Ингоду. Она такая красивая, прозрачная, каждый камешек на дне виден.

    Душу формирует и детский сад, и семья. Но прежде всего школа! Я в первый класс пошёл в 1943-м. Зима, война... Мы учились в маленькой деревянной одноэтажной школе около станции. Зимой колотун градусов тридцать, темно, снег хрустит под ногами. Если же мороз опускался ниже тридцати градусов, давали гудки — значит, на занятия идти не нужно. Мы собирались по нескольку человек, каждого родители завязывали какими-то платками по самые глаза...

     

    В школе с самого утра топилась печка. Топили дровами и углем. Мерцал огонек в печи, трещали дрова — тепло и уютно. Какой завтрак тебе дома соберут? Чай из трав. Кусок хлеба…
    Мне везло на школьных учителей. Учительницу первых классов Наталью Павловну Большакову помню и поныне. Так вот, после третьего урока закипал чайник, и Наталья Павловна разливала кипяток. Открывалась дверь и дежурный вносил противень, на котором лежали пирожки. Мы носом чувствовали их запах. Каждый брал по пирожку, потом Наталья Павловна доставала из своей черной сумки четвертинку из-под водки, в ней был разведенный сахарин (ее личный). Учительница проходила, разливая этот сахарин по стаканам. Вкус этого сладкого чая и пирожков с ливером я помню до сих пор, они казались нам самыми вкусными на свете! Много лет, в какой бы город ни приезжал, если на улице попадались пирожки с ливером, я их обязательно покупал. Но ни разу не встречал таких вкусных, как те, из сорок третьего года. Я понимаю, что это вкус детства, что его повторить невозможно, но все равно хочется еще хоть раз в жизни взять с металлического противня хрустящий, с корочкой пирожок с ливером. Мы их ели, прихлёбывая кипяток, а учительница в это время рассказывала разные истории… Вот это называлось - воспитание! Это называлось - забота! Забота о следующем поколении.
    С этого начинается воспитание любви к Родине - когда ты чувствуешь заботу Родины о себе. А сейчас я слушаю все эти рассуждения - платное образование, элитные школы... Я вообще не понимаю, что это такое - элитные ученики. Что такое элитные собаки или лошади - понимаю. А элитных людей не знаю - знаю образованных. Интеллигентных знаю. Попытка заместить один класс другим - интеллигенцию на элиту, степень элитарности, которой определяется уровнем их дохода, рождает расслоение, а с ним одичание душ, которое мы получили.


    В то далекое время читинцы – сильные духом, как и остальные граждане нашего большого Отечества, вопреки голоду и холоду, вопреки нехватке электроэнергии, топлива и транспорта, вопреки отсутствию благоустройства и канализации жили и работали, твердя, сжав зубы, «всё для фронта». Благодаря всем этим вопреки, мы и выиграли ту войну.


     

    Юрий Мефодиевич Соломин: «Прекрасно помню день окончания войны. У нас об этом узнали уже вечером. Я с соседской девчонкой Валькой катался во дворе на качелях. А проще сказать — на доске, привязанной веревками к дереву. Вдруг из соседних домов стали выбегать люди с криками: «Победа! Победа!» — обниматься, целоваться. Валька спрыгнула, и доска с размаху шарахнула меня по голове. Я упал. Очевидно, ненадолго потерял сознание. Очнулся — встать не могу, крикнуть не могу, сказать ничего не могу. Вижу, что все бегают, радуются. Понимаю, что произошло необыкновенное событие, а сам лежу и воображаю, что я раненый разведчик. Никто меня так и не подобрал, я сам отлежался и встал. Так и совпал у меня День Победы с небольшим сотрясением».

    Окончание следует...

     

    Юлия Воинова-Жунич,

    член Российского Творческого Союза работников культуры,
    член Конгресса Литераторов Украины, член Союза журналистов Украины

    для "Русской Стратегии"

    http://rys-strategia.ru/


     

    При подготовке материала использованы мемуары Юрия Соломина из книги:
    "От Адъютанта до его Превосходительства"http://www.rulit.me/author/solomin-yurij-mefodevich/ot-adyutanta-do-ego-prevoshoditelstva-download-free-460663.html
    Фрагмент Научной статьи Татьяны Казаковой (в прошлом руководителя отдела научно-исследовательской работы и использования документов Госархива Забайкальского края) https://www.chita.ru/articles/73167/

    Фотоснимки выставки Госархива Забайкальского края
     

     

    Категория: - Разное | Просмотров: 166 | Добавил: Elena17 | Теги: вторая мировая война, актеры, юлия воинова
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 637

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru