Web Analytics


Русская Стратегия

"Превратилась русская жизнь в вавилонское столпотворение. Все разбились, везде партии, везде разделение и вражда. Независимости мнения и действия не только не понимают сами, но и не позволяют другим, и если находится человек или орган печати, стоящий на почве не партийной, а общей, национальной пользы, то против него поднимутся все партии, и в этом общем стремлении съесть того, кто осмеливается быть внепартийным, проявляется ныне единственно возможное «объединение» их." Л.А. Тихомиров

Категории раздела

История [3233]
Русская Мысль [347]
Духовность и Культура [502]
Архив [1396]
Курсы военного самообразования [101]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 15
Гостей: 13
Пользователей: 2
ник5ков, velikorosssyberia

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    К.Г. Мяло Россия и последние войны ХХ века. Чеченский узел. Годичное кольцо (4)

    https://i.ytimg.com/vi/j3KCyYxdLkg/hqdefault.jpgВсем уже ясно, что не только ни о каком конце боевых действий говорить не приходится, но и само это понятие «конца», при диффузном и мобильном способе действия боевиков, потеряло внятность и определенность. 16 июня 2000 года генерал Иван Бабичев заявляет о «разгуле бандитизма в Чечне». Это заявление говорит об атмосфере, царящей в республике, однако вносит мало ясности в суть вопроса. Ведь заявление делает военный высокого ранга и с большим опытом, от которого мы можем ожидать не только эмоциональных констатаций. Бандитизм — это что? Грабежи ночью (или даже средь бела дня) в подворотне — либо нечто более серьезное, близкое по типу к тому, с чем имела дело Красная армия в 1944-1945 годах? Но тогда о каком же окончании контртеррористической операции или даже собственно войсковой ее части может идти речь?

    Уже сухая официальная хроника событий последующих месяцев более чем красноречиво отвечает на этот вопрос.

    3 мая: «Артиллерия нанесла удары по местам скопления боевиков в районе чеченского участка российско-грузинской границы, в Аргунском ущелье, Веденском и Ножай-Юртовском районах, в районе населенных пунктов Танги, Махкеты, Алхан-Хутор, Халкиной…»

    4 мая: «…Помощник президента РФ Сергей Ястржембский сообщил, что с 27 апреля по 4 мая федеральные силы потеряли в Чечне 32 человека погибшими и 107 ранеными…»

    21 мая: «Авиация наносит ракетно-бомбовые удары по Аргунскому и Веденскому ущельям, а также в районе чечено-грузинской границы. Артиллерия подвергает массированному удару скопление боевиков в районе Жани — Ведено».

    На следующий день, в ходе боестолкновений вблизи Самашек и в Шатойском районе, федералы уничтожают более 50 боевиков. Одновременно и. о. помощника президента Сергей Ястржембский обвинил руководство Парламентской ассамблеи Совета Европы в тайных переговорах с лидерами чеченских сепаратистов.

    25 мая отряд боевиков из 50 человек под командованием Хаттаба предпринимает попытку прорыва в Дагестан через опорный пункт ВВ, расположенный возле селения Шовхол-Берди Ножай-Юртовского района. Близ населенного пункта Харсеной по банде наносится авиаудар, однако большая часть ее (убиты 12 человек) рассеивается, чтобы возникнуть в другом месте.

    Июнь перенимает кровавую эстафету разрозненных боестолкновений, почти ежедневных подрывов, нападений на блокпосты, войсковые колонны — сеть этих акций накрывает едва ли не всю территорию Чечни. Присутствие российских гарнизонов ни от чего не гарантирует и, можно сделать вывод, не слишком эффективно против тактики «набег-отход». Эти «набеги-отходы», развернутые по всем направлениям, лишь внешне хаотичны, реально же они делают армию похожей на человека, одновременно атакуемого тысячью ос.

    Не следствие ли это было пресловутого «вытеснения»? К тому же, с окончательным переходом боевиков к «набеговой», диверсионно-террористической войне, кричащим образом начинала обозначаться неготовность федеральной стороны к войне именно этого типа, что предполагало совершенно другой тип действий: мобильные и столь же хорошо, что и боевики, оснащенные группы спецназа, наличие — что чрезвычайно важно! — широкой агентурной сети среди населения республики. Однако у командиров разведподразделений даже не была предусмотрена статья расходов по оплате такой агентуры, что, хотя и в минимальных размерах, существовало и в Афганистане, сообщает М. Ефимов в «Cолдате удачи» (№ 5(68), 2000 год).

    Тем самым армия, честно и с большими жертвами выполнившая поставленные перед ней задачи, вновь перемещалась — и едва ли не с коварным умыслом — в положение «крайнего», превращалась в объект раздражения и недовольства со стороны населения и жестоких провокаций со стороны неких закулисных теневых сил. Депутат от Чечни Асламбек Аслаханов намекает на какую-то ночную армию «Летучая мышь», действующую по типу «эскадронов смерти», поступают сообщения об унсовцах, которые, переодетые в форму российских спецназовцев, по ночам уводят людей на расстрел.

    Глава администрации Урус-Мартановского района Ясаи Ширвани сетует: «Люди в камуфляжной форме и масках проводят какую-то операцию. Какую, только им самим ведомо. Забирают людей, а мы, администрация, не можем понять, кто проводил операцию и куда увезли людей… Никто ведь не выступает против «зачисток» и проверок. Но мы против того, чтобы страдали безвинные. С июня у нас в районе погибли почти 200 человек, 150 ранены. За последние две недели более 20 человек пропали без вести. Мы их нигде не можем найти! Не знаем даже, кто их задержал! Народ возмущается, но мы ничего не можем поделать. И решить эту проблему самостоятельно мы не в состоянии».

    Ясно, что вариантов ответа на вопрос «кто?» в сложившейся ситуации может быть множество, а сам такой ответ, способный внести ясность и хоть сколько-нибудь успокоить население, требовал проведения соответствующей предварительной работы. Однако проводить ее никто, похоже, не собирался. Армия же, чье присутствие и функции в Чечне с окончанием, как уверяло политическое и военное руководство, если не самой «контртеррористической операции», то войсковой ее части (а согласно удивительному заявлению Сергея Ястржембского, война в Чечне вообще «закончилась еще в марте 1999 года с боями под Комсомольским») чем дальше, тем становились более непонятными, неизбежно начала превращаться в точку фокусирования всех накопленных населением в ходе войны отрицательных эмоций.

    А весь сценарий начинал — если не буквально, то в основных чертах — напоминать сценарий 1995-1996 годов, с его диалектикой превращения победы в поражение и отторжения армии искусственно возбуждаемой и «благородно негодующей» общественностью. В первую очередь, той, что комфортабельно и безбедно проживает в Москве и стоит у кормила СМИ.

    Верно, что в 2000-2001 годы никто не объявлял формального моратория, превращавшего солдат в дичь для боевиков. Однако вынужденные и, возможно, неловкие действия армии (неловкие по определению, ибо по природе своей она предназначена для войсковых операций в боях с четко названным противником) в той ситуации диффузной диверсионно-террористической войны, в которой она оказалась, превратились в объект пристрастного и жесткого мониторинга. В сущности, ее искусственно ставили в положение невозможного выбора: либо, по образцу эпохи моратория, бездействовать, множа число жертв как среди военнослужащих, так и среди гражданского населения (разумеется, «благородное негодование» общественности было бы гарантировано и в этом случае); либо все-таки пытаться отвечать ударом на удар. Статистика же диверсионных ударов угрожающе возрастала. Слово — хронике.

    8 августа: «Близ селения Самашки на радиоуправляемом фугасе подорвались два автомобиля федеральных войск. Погибли два военнослужащих, еще четверо получили ранения. На окраине Урус-Мартана на управляемом фугасе подорвался бронетранспортер внутренних войск. В результате завязавшегося затем боя были смертельно ранены двое военнослужащих и 12 получили ранения».

    10 августа: «Бандформирования совершили не менее 15 нападений и обстрелов позиций и колонн федеральных сил в Грозном, Шали, Гудермесе и Наурском районе…

    В районе селения Алхун в Ингушетии (!) произошел бой между подразделениями федеральных войск и чеченскими боевиками…» Имеются жертвы с обеих сторон.

    11 августа: «Военное командование и правоохранительные органы не исключили возможности прорыва боевиков из Чечни в Новолакский район Дагестана и Моздока (Северная Осетия)».

    Та же картина и, пожалуй, даже еще более сложная — в сентябре и октябре.

    16 сентября: «В светлое время суток все районные отделы внутренних дел Грозного, кроме Ленинского района, были обстреляны чеченскими боевиками из автоматического оружия. По некоторым из них «работали» снайперы… При прочесывании леса в районе Грозного — Новые Атаги обнаружено три фугаса, предназначенных для подрыва воинских колонн, крупнокалиберный танковый пулемет, а также два автомобиля».

    18 сентября: «Ударные вертолеты уничтожили в минувшие сутки три базы боевиков. Блокпосты федеральных сил обстреливались в минувшие сутки семь раз. Боевики продолжают оборудование складов с оружием, боеприпасами, продовольствием в труднодоступных горных районах с целью подготовки к зиме. Бандформирования полностью перешли к тактике партизанской войны, избегают прямого столкновения с федеральными войсками и действуют из засад с последующим немедленным и организованным отходом».

    20 сентября: «Авиаудары по позициям боевиков наносили вертолеты армейской авиации Ми-24. Действия федеральных сил поддержала также артиллерия. Вертолет, оснащенный тепловизором, обнаружил 18 целей (места скопления боевиков, базы, передвижения отдельных групп экстремистов), по которым были нанесены авиационные и артиллерийские удары…»

    22 сентября: «Артиллерия федеральных сил нанесла серию массированных ударов по позициям боевиков в горнолесистой местности Ножай-Юртовского и Веденского районов. В этих районах, по оценке военного командования, находится до тысячи экстремистов, в том числе большое количество наемников. В райцентре Шали удалось предотвратить крупный теракт. В городе был обнаружен автомобиль «Жигули», начиненный 100 кг взрывчатки. Всего за минувшие сутки в различных районах Чечни саперами обнаружено и обезврежено более 20 мощных фугасов, обезвреженных боевиками.

    Федеральные силы потеряли за неделю в Чечне 19 человек убитыми, 51 военнослужащий ранен».

    По данным заместителя начальника Генштаба Валерия Манилова, с 23 по 30 сентября потери составили 20 человек погибшими и 48 ранеными. Потери не намного меньшие еженедельных потерь ОКСВ в Афганистане, да и федеральных сил России в тот период, когда ее руководство, по причинам весьма туманного свойства, еще не считало нужным прикрывать реально идущие боевые действия риторикой «окончания войны».

    В октябре же этот разрыв между реальностью и риторикой стал поистине сюрреалистическим. Ход событий свидетельствовал о том, что ни одна точка, ни один рубеж в Чечне не имел гарантий безопасности, в Кремле же готовились речи — и обеспеченные ими решения — иные.

    15 октября: «Вечером личный состав Назрановского погранотряда обнаружил группу из 9 боевиков, двигавшихся на север от горы Тихкорт. По ним был нанесен артудар.

    В районах Ведено, Аргун, Ножай-Юрт, Кучали группы боевиков до 30 человек обстреляли мирных жителей и подразделения федеральных войск».

    16 октября: «Пограничники Назрановского отряда на склоне горы Тихкорт обнаружили группу из 50 боевиков, двигавшихся от российской границы в сторону Ингушетии. По бандитам был открыт огонь, и они отошли на территорию Грузии.

    Военный комендант Чечни Иван Бабичев заявил, что сокращение Объединенной группировки войск начнется только после полного разгрома экстремистов и создания условий, при которых их повторное появление станет невозможным».

    До соответствующего решения руководства РФ в день этого заявления оставалось немногим более трех месяцев, и ничто не указывало на изменение ситуации в Чечне к лучшему. На следующую же ночь в Веденском районе были подорваны 9 фугасов, вследствие чего были уничтожены две машины внутренних войск МВД и ранены 8 милиционеров.

    18 октября в том же Веденском районе боевики совершили 11 подрывов, при этом были взорваны два автомобиля внутренних войск. На протяжении только одних суток позиции и объекты федеральных сил обстреливались 19 раз. Погибли четверо и ранены семь военнослужащих.

    Такие подрывы и обстрелы становятся каждодневной рутиной, на которую общество почти перестает обращать внимание — равно как и на каждодневные же боестолкновения с потерями с обеих сторон. Одновременно грузинская телекомпания «Рустави-2» сообщила, что чеченские боевики никуда не уходили из блокированных районов вблизи российско-грузинской границы. Предположительно, их было 100 человек, и утверждалось, что в отряде находится также и Руслан Гелаев, так чудесно ускользнувший из испепеленного ударами «Буратино» Комсомольского. Не прекращаются попытки прорыва боевиков в районе горы Тихкорт — из Чечни в Ингушетию и из Грузии на территорию России. Только за один день, 25 октября, четыре раза были обстреляны КПП, семь раз — блокпосты, девять раз — армейские позиции. На дорогах обнаружено и обезврежено 18 взрывных устройств, в том числе два — на железной дороге.

    И тем не менее на следующий день, 26 октября, президент РФ Владимир Путин заявил, что главная часть задач, которые были поставлены при начале проведения антитеррористической операции в Чечне, выполнена. Неужели президенту и, соответственно, Верховному Главнокомандующему неизвестно, что каждый день происходит в республике? Ведь даже простому, но внимательному наблюдателю, как говорится, невооруженным глазом видно, что армия в любой точке Чечни в октябре 2000 года подвергается гораздо большей опасности, нежели то было в октябре 1999 года? И в чем же тогда разница между началом и концом «контртеррористической операции»?

    Ответной репликой заявлению президента РФ 29 октября прогремел взрыв в селе Чири-Юрт; вследствие подрыва радиоуправляемого фугаса погибли 2 работницы кафе и 5 сотрудников СОБРа Приморского края, 5 милиционеров были ранены. Боевики также обстреляли комендатуры и блокпосты в Ленинском, Октябрьском и Заводском районах Грозного и расположение МЧС. В Старопромысловском районе Грозного у блокпоста федеральных сил взорваны фугасы. Никак не вязались с этим заявлением и начатые 30 октября командно-штабные учения 42-й гвардейской мотострелковой дивизии, на постоянной основе дислоцируемой в Чечне. Предполагалось, что в ходе маневров ее подразделения будут вести реальные операции против боевиков — так о каком же окончании контртеррористической операции можно было говорить?

    В тот же день, 30 октября, командующий Северо-Кавказским военным округом генерал-полковник Геннадий Трошев заявляет, что поиски Аслана Масхадова, Шамиля Басаева, Хаттаба «идут днем и ночью». Генерал выразил уверенность, что в скором времени «эти бандиты будут отловлены, посажены или просто уничтожены». Усердные эти поиски идут до сих пор, а в конце февраля Аслан Масхадов выступил с пространным и жестким интервью на страницах «Независимой газеты», которой, в отличие от «поисковиков», видимо, хорошо известно о его местонахождении. Подробнее об этом интервью будет сказано ниже, что же до заявления генерала Трошева, то оно, в контексте уже накопившейся статистики «тяжелых ранений», а то и «гибели» самых известных боевиков, выглядело бы просто комично — если бы не общий, далекий от комизма фон, на котором оно прозвучало. Было ясно, что в Чечне все отчетливее — хотя, разумеется, не буквально — начинает повторяться сценарий 1995-1996 годов. Опять армия была едва ли не целенаправленно поставлена лицом к лицу с «неуловимыми», опять, шаг за шагом, ее превращали в козла отпущения и фокус общественного, а затем и высочайшего негодования. А за всем этим опять начинали мелькать руки кукольника — или кукольников?

    10 ноября первый заместитель министра внутренних дел Владимир Козлов заявил, что МВД известны более 130 зарубежных неправительственных организаций, фондов и обществ, прямо (!) или косвенно поддерживающих боевиков. Вывод напрашивается очевидный: речь шла не о действиях «разрозненных групп боевиков», огрызающихся в предсмертной агонии, а о хорошо организованной, и в значительной части направляемой и всесторонне подпитываемой из-за рубежа, диверсионно-террористической войне. Которую, кстати сказать, именно уже само это количество руководящих зарубежных центров не позволяет считать в полном смысле слова партизанской, ибо последняя, в основном, все-таки опирается на национальные силы.

    Ситуация, в очередной раз, требовала внятного определения того, с чем же все-таки Российская армия столкнулась в Чечне; и в очередной раз ее руководство от этого определения уклонилось. Зато, в очередной же раз, «стрелы парфянские» были выпущены в армию. 20 ноября, в тот день, когда боевики совершили нападение на колонну ОМОНа из Карачаево-Черкессии (погибли 6, ранены 11 военнослужащих), президент Путин, выступая на сборах руководящего состава ВС РФ и словно напрочь позабыв о том, что было им сказано 26 октября, поставил перед военными задачу — «полностью ликвидировать бандформирования и их базы». А также указал на «непростительные потери», назвав общее число погибших с начала контртеррористической операции: 2600 человек. Статистика эта чем дальше, тем больше вызывала недоверие: 22 января 2001 года замминистра внутренних дел Иван Голубев заявил, что только в системе МВД погибли 2700 человек. Потери же МО традиционно считаются более высокими, так что, возможно, ближе к истине цифра, называемая СК СМР (Союзом комитетов солдатских матерей России): 6 тысяч ( «Сегодня», 30 января 2001 года).

    Однако справедливо ли было со стороны Главковерха с позиции как бы постороннего укорять потерями военных, поставленных в те условия, в которых они оказались, ощущающих идущую за их спиной темную многофигурную игру и погруженных в хаос разноречивых и взаимоисключающих заявлений руководства? Чего стоит, например, прозвучавшее всего пять дней спустя после заявления Путина от 26 октября о, по сути, окончании контртеррористической операции, сообщение министра обороны Игоря Сергеева. Прибыв 1 ноября в Чечню для инспектирования частей ОГРВ, он заявил, что подразделения федеральных сил предстоящей зимой существенно активизируют действия по уничтожению бандформирований.

    Одновременно министр внутренних дел РФ В. Рушайло после совещания руководителей правоохранительных органов, проходившего в Ханкале, сообщил что в Чеченской Республике внутренние войска и органы внутренних дел с наступлением зимы планируют изменить тактику и активизировать свои действия.

    А уже 5 ноября тот же Игорь Сергеев заявил, что из Чечни будут выводиться войска, не относящиеся к МО, — по мере выполнения ими поставленных задач.

    На фоне этих хаотичных и противоречивых импульсов, генерируемых высшими эшелонами власти, и гражданское население Чечни, и федеральные войска оставались погруженными в хаос едва ли не ежедневных боестолкновений, похищений и зверских убийств.

    6 ноября: «На стройке населенного пункта Борзой найден в шоковом состоянии рядовой одного из полков 42-й дивизии, отсутствовавший в подразделении более суток. На его теле обнаружены вырезанные полумесяц и звезда».

    7 ноября: «В Грозном боевики более 10 раз открывали огонь по подразделениям и объектам федеральных сил… По оценкам военных, группы боевиков действуют практически во всех населенных пунктах республики. В Грозном насчитывается более 400 экстремистов.

    Федеральная авиация нанесла 9 ударов по позициям боевиков в Веденском и Ножай-Юртовском районах» (курсив мой — К. М.).

    На протяжении ноября картина событий не претерпевает существенных изменений. А к 1 декабря глава руководства Чечни Ахмед Кадыров делает весьма двусмысленное заявление: «Если ситуация с финансированием Чечни в ближайшие 5-6 месяцев не изменится, то обстановка в республике может стать неуправляемой».

    Между тем к этому времени в республику уже были перекачены огромные деньги, и Счетная палата РФ зафиксировала бесследное исчезновение 1,5 млрд бюджетных рублей. Образовалась огромная задолженность федерального правительства как российским военнослужащим, принимающим участие в том, что официально продолжало именоваться контртеррористической операцией, так и чеченским учителям. Однако одновременно продолжали фонтанировать и гореть нефтяные скважины, и, по оценке генерала Ивана Бабичева, на них ежедневно сгорает около 8 млн долларов. По его же словам, надежную охрану нефтедобычи организовать не удалось. О причинах остается только догадываться — так же, как и о том, почему, как сообщил в своем уже упоминавшемся интервью газете «Завтра» генерал Шаманов, по дорогам Чечни, вопреки изданным распоряжениям, продолжают свободно перемещаться средства «повышенной проходимости». В том числе — и «Уралы», на которых происходит большая часть подрывов.

    Разумеется, генералам известно о причинах всего этого больше, нежели рядовому гражданину, к которому они, в своих интервью и заявлениях, находят нужным обращаться с риторическим вопросом: «Почему?» Рядовые граждане могли бы с полным правом переадресовать его обратно; однако и без того ясно, что коль скоро скважины не охраняются, а «Уралы» свободно курсируют по всей Чечне — «значит, это кому-нибудь нужно». И что длящийся кровавый хаос в республике — есть хаос управляемый и направляемый.

    8 декабря, вскоре после предупреждения Кадырова, в этот «хаос» был введен новый мотив: террористические акции стали целенаправленно метить теперь уже и в гражданское население Чечни и представителей чеченской администрации, сотрудничающих с федералами. Страшный взрыв, прогремевший в тот день у мечети в Алхан-Юрте и сопровождавшийся многочисленными жертвами, произвел впечатление шока как на жителей Чечни, так и на армию. Первые ощутили, что присутствие армии отнюдь не защищает их от самого страшного; что же до самой армии, то ее смятение более всего сказалось, пожалуй, в прозвучавшем тогда же заявлении начгенштаба Анатолия Квашнина о необходимости размещения, в целях защиты населения от бандитов, военных гарнизонов в более чем двухстах из трехсот пятидесяти семи населенных пунктов республики.

    Это заявление вступало в кричащее противоречие с недавно прозвучавшими заявлениями министра обороны и президента РФ о близком выводе войск и было тогда же жестоко раскритиковано специалистами. Последние возразили Квашнину, предложившему разместить гарнизоны небольшой численности, что взвод будет тотчас же вырезан боевиками, да недолго продержится и рота. Стало быть, гарнизон, способный устоять в крупном чеченском селе, по численности должен быть не менее батальона — к тому же и «со средствами усиления».

    «Если будет реализован этот план, армия окончательно разложится, — заявил экс-министр МВД Анатолий Куликов. — Войска перейдут к круговой обороне и передадут всю инициативу бандформированиям».

    Нельзя не видеть и другого: то «гарнизонное присутствие» России, к которому она в начале ХХI века переходит на давно освоенных и обжитых, ставших ее органической частью территориях, в недалекой перспективе свою эфемерность, непрочность особенно резко обнаружит и уже обнаруживает в Чечне. Исход отсюда русского и русскоязычного, равно как и ориентированного на Россию и интегрированного в русскую культуру автохтонного населения возвращает новую актуальность словам горцев, которые историк Кавказской войны записал еще в ХIХ веке:

    «Укрепление — это камень, брошенный в поле; дождь и ветер снесут его; станица — это растение, которое впивается в землю корнями и понемногу застилает и охватывает все поле».

    На протяжении почти двухсот, если не более лет, Россия тщательно возделывала это поле. Сегодня оно вновь оголено, и, разумеется, программу возвращения в республику покинувшего ее русского населения, которую предлагает ответственный секретарь комиссии Госдумы РФ по Чечне Абдул-Хаким Султыгов{1}, нельзя не счесть утопичной. О каком возвращении русских может идти речь, если в Грозном, как и в 1996 году, вновь едва ли не каждую ночь убивают тех из них, кто еще остался здесь? А кроме того, идет истребление лояльных к федеральной власти чеченцев, программа которого одобрена лично Масхадовым и в которой особое место заняли убийства духовных лидеров не радикально-исламистского толка. Волне этих убийств предшествовало сорокаминутное выступление Масхадова по радиостанции «Чечня свободная», по которой то ли признаваемый, то ли не признаваемый российским руководством президент Чечни выходил в эфир неоднократно, но которую так и не смогли (!) запеленговать.

    В упомянутом своем обращении Аслан Масхадов довел до сведения населения решения так называемого высшего военного совета (возглавляемого Шамилем Басаевым), который состоялся в начале января. При этом он назвал фамилии чеченцев, которых считает виновными в происходящем. И что же — были приняты специальные меры по обеспечению их безопасности? Ничего подобного. «В администрации Чечни, — сообщает корреспондент газеты «Сегодня», — не смогли (опять «не смогли»! — К. М.) припомнить прозвучавшие имена, но не исключили, что среди них вполне могли быть упомянуты и фамилии погибших».

    В феврале в селениях Сержень-Юрт, Автуры, Шали, Ведено, Ца-Ведено прошли антироссийские митинги с требованием вывода федеральных войск из Чечни — точный повтор алгоритма событий времен «украденной победы». Сходство усугубляется вновь зазвучавшими речами Абдулатипова о необходимости для России отказаться от «колониальных методов действия на Кавказе» — а между тем пресса сообщала, ссылаясь на специсточники, что боевиками удерживаются по меньшей мере еще 600 заложников.

    Выступил, в уже давно привычном для него стиле, и Руслан Хасбулатов, который, не тревожа вопросами высшие эшелоны власти, в том числе и Главковерха, не жалеет черной краски для портрета « чудища обла, озорна и лайия…» — то бишь армии, которая будто бы одна, по собственному хотению, длит и длит войну. По его мнению, все профессиональные офицеры вообще, по природе своей, склонны мечтать о войне и глубоко наслаждаться ею, заражая тем же самым солдат, получивших шанс помародерствовать. Даже на общем фоне все более интенсивной и явно разворачивающейся по мановению некой дирижерской палочки новой антиармейской кампании статья Руслана Хасбулатова в «Независимой газете» (29 декабря 2000 года) заметно выделяется этой своей циничной и весьма избирательной «обличительностью». Хасбулатов ведь даже не упоминает о терактах боевиков против чеченцев!

    Несомненно, есть вопросы и к генералам, и к офицерам (менее всего — к солдатам), есть много неприемлемого и непонятного в действиях военных, о чем, думается, достаточно сказано выше. Только вот обращаться с этими вопросами обличителю, принимающему смелую позу, все-таки следовало бы в другие инстанции. Это, однако, никак не входило в план, в сценарий, по которому, напротив, та самая, высшая инстанция в нужный момент должна выступить на авансцену и предложить решение, способное хотя бы отчасти ублаготворить в очередной раз «благородно-негодующую» общественность. Как отечественную, так и, что немаловажно, мировую.

    Ибо не успело утихнуть малопонятное ликование российских депутатов по поводу возвращения России права голоса в ПАСЕ (за него была, согласно некоторым источникам, заплачена немалая цена — в частности, обещанием смягчить давление на Ригу по вопросам ущемления прав русского населения и преследования ветеранов Великой Отечественной войны), как пролился ледяной душ.

    15 февраля 2001 года Европарламент принял резолюцию по ситуации в Чечне. В ней решение ПАСЕ о восстановлении полномочий российской делегации в ассамблее даже не упоминается, ничего не говорится об уважении суверенитета и целостности РФ (что формально делалось в отношении Югославии даже во время натовской агрессии в Косово), не осуждаются террористы и их преступления. Зато говорится о «незаконном содержании гражданских лиц в концлагерях», имеется призыв к «обеим сторонам в конфликте объявить незамедлительное прекращение огня» и, самое главное, требование к президенту России начать переговоры с законными (!) представителями Чечни в присутствии представителей международных организаций».

    Как ни странно, именно 15 февраля замначгенштаба Валерий Манилов объявил о начале вывода войск из Чечни. Этому предшествовало подписание, 22 января, президентом Путиным Указа «О мерах по борьбе с терроризмом на территории Северо-Кавказского региона». И хотя всего месяц назад президент, в ходе церемонии награждения в Кремле военнослужащих, особо отличившихся в операции на Северном Кавказе, согласно официальной хронике, «подтвердил решимость российского руководства довести антитеррористическую операцию в Чечне до конца и восстановить законность и порядок на всей территории Чечни», теперь задувал другой ветер. А подлинную свою награду армии еще предстояло получить.

    Указом от 22 января руководство операций в Чечне возлагалось на директора ФСБ Николая Патрушева, одновременно объявлялось о сокращении группировки федеральных сил. Объявлялось, что чисто контртеррористическая операция будет далее осуществляться силами ФСБ, МВД и спецподразделений Минобороны. Тем самым, комментировали иные наблюдатели, объявлялось и о неэффективности армейского командования. Объединенной группировке федеральных сил предстоит быть сокращенной вдвое; военное присутствие в Чечне ограничивается размещением здесь на постоянной основе 42-й мотострелковой дивизии и бригады внутренних войск.

    Игорь Сергеев даже не вошел в Оперативный штаб по управлению контртеррористической операцией на Северном Кавказе, возглавляемой руководителем ФСБ Патрушевым.

    За несколько дней до принятия Указа, 17 января, секретарь Совета безопасности РФ Сергей Иванов заявил, что Россия встала на путь политического урегулирования в Чечне — не потому ли, что 14 января на Северный Кавказ вылетела делегация ПАСЕ? Ведь никаких признаков укрепления стабильности в республике, по сравнению, например, с ноябрем или декабрем, не наблюдается, а численность боевиков теперь иными источниками определяется в 5000 — так же, как и год назад ( «Компания», 26 февраля 2001 года). На протяжении всего января хроника сообщала об обстрелах, артиллерийских ударах по скоплениям боевиков, взрывах и убийствах. В феврале в небе Чечни наконец-то появились «Черные акулы», и они отнюдь не остались без работы.

    6 февраля: «Боевая ударная группа выполняла боевой вылет в полном составе в район южнее села Центорой (родное село Ахмеда Кадырова — К. М.). В сложных условиях горно-лесистой местности был обнаружен укрепленный лагерь боевиков, в центре которого были замечены каменные дома, обвалованные грунтом и замаскированные подручными средствами. Было решено нанести по ним удар управляемыми ракетами типа «Вихрь»... »

    14 февраля: «Боевая ударная группа полным составом выполняла боевую задачу способом свободной охоты в районе сел Дуба-Юрт и Хатуни. В сложных условиях местности летчики смогли обнаружить и уничтожить восемь целей… Фронтовая премьера новой боевой машины состоялась».

    Той самой боевой машины, которой так и не получила армия, теперь выводимая из Чечни при обстоятельствах более чем странных.

    Категория: История | Добавил: Elena17 (12.01.2017)
    Просмотров: 301 | Теги: чеченская война
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1627

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru