Русская Стратегия

      Цитата недели: "Люди, не способные в задачах дня помнить задачи будущего, не имеют права быть у кормила правления, ибо для государства и нации будущее не менее важно, чем настоящее, иногда даже более важно. То настоящее, которое поддерживает себя ценой подрыва будущего, совершает убийство нации." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1639]
Русская Мысль [241]
Духовность и Культура [303]
Архив [805]
Курсы военного самообразования [70]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 36
Гостей: 36
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    В.О. Каппель. Ко дню рождения генерала
    Владимир Оскарович Каппель родился 16 (29) апреля 1883 года в городе Белеве Тульской губернии Российской империи в семье потомственных дворян. Отец его был офицером, выходцем из Швеции. Он отличился во время ахал-текинской экспедиции М.Д. Скобелева и был награжден орденом святого Георгия. Дед Владимира Оскаровича Каппеля по линии матери также был русским офицером, он участвовал в героической обороне Севастополя. Видимо это способствовало тому, что уже с детства Владимир также мечтал о военной карьере.

    Первые страницы биографии Владимира Каппеля отмечены окончанием петербургского кадетского корпуса, а затем - Николаевского кавалерийского училища. В 1903 году Каппель был произведен в корнеты и поступил на службу в 54-й драгунский Новомиргородский полк. В начале 1906 г. Каппель был произведен в поручики. В годы первой русской революции он участвовал в разгроме террористических формирований в Пермской губернии.

    В 1907 году Каппель женился на скромной девушке Ольге, дочери крупного гражданского сановника. Каппель не только обладал высокой православной нравственностью, о чем неоднократно упоминают сохранившиеся армейские характеристики молодого офицера, но также был прилежен в учебе.

    Не желая останавливаться на достигнутом, Владимир Каппель в 1909 году поступает в академию Генерального Штаба — высшее из военных учебное заведение России. В 1913 г. он окончил Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду, а за успехи в изучении военных наук был награжден орденом Св. Анны 3-й ст.

    Разразившаяся в 1914 году Первая Мировая война была встречена Каппелем на фронте. За мужество и личную отвагу Государь наградил Каппеля четырьмя орденами и произвел в чин подполковника незадолго до начала революции.

    Первую Мировую войну В.О. Каппель начал как обер-офицер для поручений в штабе 5-го армейского корпуса, в котором прослужил до февраля 1915 г. В это время он стал участником победоносной Галицийской битвы (в ходе которой австрийцы потерпели крупное поражение) и оборонительных боев у Варшавы (где были остановлены уже германские войска). Затем на должности старшего адъютанта служил в штабах ряда казачьих и кавалерийских дивизий и корпусов, а одно время временно замещал должность начальника штаба 14-й кавалерийской дивизии.
    В марте 1916 г. капитан В.О. Каппель был прикомандирован к Управлению генерал-квартирмейстера штаба Юго-Западного фронта, где участвовал в детальной проработке плана крупномасштабного наступления, вошедшего в историю как Брусиловский прорыв. В августе 1916 г. был произведен в подполковники и занял должность помощника начальника оперативного отделения.

    На этой должности Каппель и встретил Февральскую революцию. Будучи кадровым офицером, он весьма тяжело воспринял эти события. Но, как и многие другие военные, Владимир Оскарович руководствовался принципом, согласно которому армия должна находиться вне политики, а потому присягнул на верность новой власти. В час тяжелейшей войны необходимо сделать все, чтобы дать отпор врагу внешнему. К сожалению, Временное правительство не только не приложило необходимых усилий для поддержания боеспособности вооруженных сил, но и само способствовало их разложению. Не удивительно, что в офицерской среде начали нарастать требования порядка и законности, которые в то время назывались «контрреволюционными». Будучи по своим политическим воззрениям сторонником монархии, Каппель не мог приветствовать ни Февральскую, ни, тем более, Октябрьскую революцию 1917 года. Как и многие русские офицеры, он тяжело переживал развал армии и страны, связанные с этим военные неудачи и унижения России перед другими державами.

    Так или иначе, но Владимир Оскарович арестован не был, и более того начал исполнять обязанности начальника оперативного отдела управления генерал-квартирмейстера штаба фронта. Однако в период фактически полного развала армии никакой реальной боевой работы фронтовое начальство вести не могло.

    В начале октября 1917 г. Каппель взял отпуск и (официально по болезни) уехал к родным в Пермь. Уже у себя дома он пережил Октябрьскую революцию, разгон Учредительного собрания, демобилизацию русской армии, заключение большевиками позорного Брестского мира, первые шаги строительства «военного коммунизма». Для Каппеля развал страны и начавшаяся смута стали в первую очередь личной трагедией.

    Весьма жесткая политика большевиков оттолкнула от них многие слои населения. Если на юге благодаря усилиям Корнилова и Алексеева формировалась Добровольческая армия, то по всей стране действовали различные тайные офицерские организации. Существовали они в Поволжье, где весной 1918 г. активную подпольную работу разворачивала также партия социалистов-революционеров (эсеры), получившая большинство при выборе в Учредительное собрание.

    Одновременно собственные вооруженные силы формировали и большевики. В частности, в штабе Приволжского военного округа (Самара) предполагалось создать армию, которая предназначалась для борьбы с германцами, если они вдруг начнут продвижение вглубь страны. На сотрудничество согласились многие кадровые офицеры, полагавшие, что они будут стоять на защите страны. Для кого-то это был способ выживания в сложившихся условиях, кто-то боялся за собственную семью, которая находилась в заложниках, а те, кто входили в состав тайных военных организаций, не без оснований полагали, что таким образом они получают контроль над большевистской военной машиной. Неизвестно, какими соображениями руководствовался Каппель, когда пошел на службу в Красную армию. Однако весьма интересно отметить, что от предложенной ему должности заведующего отделом штаба округа он отказался.

    В конце мая 1918 г. грянуло восстание чехословацкого корпуса, когда под его контролем оказалась большая часть территории России - от Пензы до Владивостока. Быстро активизировались и различные подпольные организации. 8 июня чехословацкие силы взяли Самару, где власть захватил Комитет членов Учредительного собрания (состоявший из эсеров).

    Тогда же началось и формирование Народной армии, которая на первых порах состояла из добровольцев. Среди них оказался и Каппель. В общей сложности дружина изначально состояла из 350 добровольцев, спаянных вместе идеей противостояния большевистской власти.

    Опыт службы на уровне дивизия - корпус в кавалерийских частях как никогда пригодился молодому подполковнику в условиях гражданской войны. Он быстро сумел понять ее особенности: значение маневренности, быстроты, постоянной активности, изматывающей врага. Каппель на практике воплотил такие суворовские принципы, как «глазомер, быстрота и натиск». При этом он постоянно находился среди простых солдат, на передовой.

    Более того, Каппель проявил глубокое понимание психологии гражданской войны: «Гражданская война – это не то, что война с внешним врагом… Эту войну нужно вести особенно осторожно, ибо один ошибочный шаг если не погубит, то сильно повредит делу... В Гражданской войне победит тот, на чьей стороне будут симпатии населения… И кроме того, раз мы честно любим Родину, нам нужно забыть о том, кто из нас и кем был до революции». Неудивительно, что попавших в плен простых красноармейцев Каппель обычно разоружал и распускал по домам.

    Результаты подобного управления сказались очень скоро. Уже 11 июня в ходе дерзкой атаки была взята Сызрань: население с ликованием встретило войска Каппеля. Затем его отряд был передвинут вверх по Волге, где он очистил от противника ряд деревень напротив Ставрополя. После подполковник снова оказался под Сызранью, где разбил красную Пензенскую пехотную дивизию и захватил Бугуруслан и Бузулук. В середине июля вместе с приданными подразделениями чехословаков Каппель начал наступление на Симбирск. Его оборонял отряд известного героя гражданской войны Г.Д. Гая. Под его началом находилось около 2000 человек и сильная артиллерия. Каппель пошел на военную хитрость: чехословацкие силы, двигавшиеся по Волге на пароходах, отвлекли внимание врага, в то время как сам подполковник 21 июля сделал резкий бросок и с тыла захватил город. Население приветствовало войска цветами. Через несколько дней его дружина была развернута в дивизию (около 3000 тыс. человек).

    Слава Каппеля быстро распространялась по Поволжью. В одной большевистской газете его даже назвали «маленьким Наполеоном», а противник назначил награду за его поимку в 50 тыс. рублей. Яркие победы каппелевцев на фоне общего подъема антибольшевистского движения заставили командование красных обратить повышенное внимание на события на Востоке. В спешном порядке в районе Симбирска и Самары была сформирована армия Тухачевского, а у Казани усиливалась 5-я армия под непосредственным руководством командующего Восточным фронтом Вацетиса.

    В августе 1918 г. Главный штаб белых в Самаре планировал активно наступать в юго-западном направлении: захватить Саратов и объединить усилия с восставшими уральцами. Каппель же настаивал, что необходимо двигаться на северо-запад, занять крупные промышленные центры, а затем идти на Москву. Военное руководство в Самаре согласилось лишь на проведение демонстрации против Казани. Однако задача была перевыполнена: утром 6 августа Каппель с тыла ворвался в город, чем вызвал переполох в стане противника. К вечеру следующего дня Казань была взята. Ни численное превосходство, ни имеющееся сильная артиллерия не помогли Красной армии, чьи части в большинстве просто бежали. Потери же Каппеля составили 25 человек. При этом в его руках остались огромное количество военного имущества и большая часть золотого запаса Российской империи (650 млн золотых рублей), которая была поспешно вывезена и стала финансовой основой деятельности всей Белой армии. Более того, на сторону Народной армии в полном составе перешла находившаяся здесь Академия Генштаба. Казанская победа способствовала успеху Ижевско-Воткинского восстания рабочих против советской власти. Казань стала самой западной точкой, до которой удалось дойти белым войскам восточного фронта.

    В дальнейшем Каппель планировал развить наступление на Нижний Новгород, а оттуда - на Москву. Он справедливо считал, что надо воспользоваться слабостью Красной Армии: постоянным наступление наносить ей все больший и больший урон, захватывая новые территория и способствуя широкому народному восстанию. Но его мнение не услышали ни военачальники в Самаре, ни чехословаки, ни многие другие сослуживцы, которые настаивали на необходимости, прежде всего, закрепить успехи.

    Тем временем давление красных все более усиливалось и белый фронт стал трещать по швам. Слабое правительство Комуча не могло наладить ни порядка в тылу, ни организовать эффективной мобилизации. Потому войска Каппеля, как наиболее боеспособные, начали использоваться в качестве «пожарной команды» на угрожаемых участках. Уже в середине августа они были переброшены под Симбирск с целью остановить наступление армии Тухачевского. В результате красных все же удалось отбросить, но не разгромить. В конце месяца Каппель опять под Казанью, где сковывает противника. Однако к тому времени силы Народной армии были почти полностью исчерпаны. Пришло осознание того, что город в скором времени падет. В это время Каппелю был присвоен чин полковника.

    В середине сентября каппелевцы были переброшен под Симбирск, вернуть который, однако, не удалось. Каппель активно прикрывал отступление всех белых сил, подчиняя себе отходящие от города части. Был образован Сводный корпус, который вскоре получил наименование Симбирской группы. Она была усилена отдельными частями и теперь насчитывала более 5000 человек при 29 орудиях. Эти части были сильно утомлены и измотаны постоянными боями и переходами, страдая от колоссальных проблем со снабжением. Появились признаки разложения и даже самовольный уход отдельных частей. Однако на общем фоне деморализованной Народной армии войска Каппеля были одними из наиболее устойчивых. Продолжая отступление, они выдержали ряд серьезных арьергардных боев. Так, в ноябре вместе с 1-й чехословацкой дивизией они перешли в непродолжительное контрнаступление и разгромили Бугульминскую группировку противника.

    В ноябре Каппелю был присвоен чин генерал-майора. Остаток 1918 г. для его изрядно поредевших частей прошел в тяжелых переходах и стычках. Лишь в начале январе 1919 г. каппелевцы были отведены в резерв.

    При отходе за Урал каппелевцам приходилось проходить через Приуральские горнозаводские районы. Распропагандированные рабочие этих районов враждебно относились к белым. Разведка доносила, что на заводе Ата-Балашовском на митинге рабочих было решено чинить возможные препятствия проходящим белым и поручить группе рабочих произвести покушение на штаб и на самого Каппеля.

    Поздно вечером, взяв с собой только одного проводника, Каппель отправился на очередной митинг рабочих этого завода. Одетый в английскую куртку, в смятой кавалерийской фуражке, в темноте похожей на кепку, он не выделялся в толпе рабочих. Пробравшись вперед, в самый разгар митинга он попросил слова и сказал:

    «Здесь на вчерашнем митинге было постановлено чинить препятствия проходящим войскам и произвести покушение на меня. Я — генерал Каппель и пришел поговорить с вами, как с русскими людьми».

    Действие его слов было подобно разорвавшейся бомбе: толпа начала разбегаться. С большим трудом Каппелю удалось убедить слушателей, что он здесь один, без охраны и что им нечего его бояться. И дальше он говорил им о том, что происходит сейчас в России, кто такие большевики и куда они ведут страну. Свою речь он закончил словами:

    «Я хочу, чтобы Россия процветала наравне с другими передовыми странами, и чтобы рабочие и их семьи жили в достатке». Его речь была покрыта громким "Ура". Рабочие вынесли Каппеля на руках и проводили до самого штаба. На следующий день, пришедшая делегация рабочих заявила генералу Каппелю, что они не только не будут чинить препятствий, но всем чем могут будуг ему помогать. И действительно дальнейшее продвижение каппелевцев через этот рабочий район прошло без всяких осложнений.

    В это время в возглавлении Белых Сил произошли больше перемены. Из правительства Директории были удалены эсеры и адмиралу Колчаку было предложено возглавить Белые силы Сибири с титулом «Верховного Правителя России». Переворот в Омске 18 ноября 1918 года прошел безболезненно — защитников у Директории не нашлось ни в тылу, ни на фронте.

    Верховная власть Колчака, имя которого было тогда известно во всей России, была сразу признана всей Сибирью, а также всеми белыми вождями (Деникиным, Юденичем и Миллером). Только, атаманы Семенов и Калмыков, ставленники японцев, хозяйничавших в то время на Дальнем Востоке, заняли тогда враждебную позицию к Правительству Колчака. Семеновым даже было временно прервано железнодорожное сообщение Сибири с Владивостоком, т. е. поставлено под угрозу снабжение Белого фронта.

    В это время окончилась Мировая война. Германия капитулировала 11 ноября 1918 г. Чехи, недавние союзники белых, считая, что большевики и немцы им больше не угрожают, стали уходить с фронта. В ожидании отъезда домой, их поселили в вагонах. Т. к. с отправкой Союзники не спешили, им, была поручена охрана Сибирской железной дороги, что дало им возможность захватить ее в свои руки. В дальнейшем, при отступлении, это создало для белых безвыходное положение. Чехи, в своем большинстве, приход к власти адмирала Колчака не приветствовали — их симпатии были на стороне эсеров. Находясь за спиной белых армий и имея поддержку Союзников, они интриговали, саботировали и помогали оставшимся, ушедшим в подполье, эсерам. Адмиралу Колчаку не только с чехами, а вообще, с возложенной на его плечи непомерно трудной задачей, на несчастье России, справиться не удалось.

    После отвода каппелевцев в тыл, адмирал Колчак вызвал к себе генерала Каппеля в Омск для личного доклада. В ставке Колчака против Каппеля в это время плелись интриги. Его растущая популярность и тут, как раньше в Самаре, сильно тревожила окружение Колчака. Ему завидовали, считая его выскочкой, авантюристом, обвиняли в «бонапартизме». А некоторые обвиняли его в левизне, в симпатиях к эсерам. Внушали Колчаку, что если его отряд развернуть в корпус, то возможно, вместо того чтобы повести свой корпус против большевиков, Каппель двинет его на Омск. Одним словом, всеми силами старались восстановить Колчака против Каппеля.

    Но это им не удалось. В связи со всем выше сказанным адмирал Колчак встретил Каппеля сначала официально-холодно. Доклад был очень длинным. Каппель рассказал все, что ему пришлось пережить, передумать и что им было за это время сделано, и Колчак понял его, оценил и они расстались друзьями.

    Вот что впоследствии говорил об этом свидании адмирал Колчак: «Каппеля я не знал раньше. ... Я встретился с ним в феврале 1918 года, когда его части были выведены в резерв и он приехал ко мне в Омск. Я долго беседовал с ним и убедился, что он один из самых выдающихся молодых начальников». Враги Каппеля временно утихли, но ненадолго. Каппелю было поручено формирование Волжского корпуса, ядром которому должен был послужить его отряд.

    Нужно сказать, что в конце 1918 года и весной 1919 года у белых были большие успехи. Были взяты Пермь и Уфа, опять шло наступление на Казань. Оптимисты считали, что большевики уже разбиты и что их дни сочтены. Поэтому недоброжелатели Каппеля, имевшие влияние в штабе Колчака, с формированием Волжского корпуса не спешили. На все запросы Каппеля отделывались обещаниями, но обещенных пополнений и снаряжения не присылали.

    Только, когда оптимистические предсказания не оправдались и на фронте начались неудачи, вспомнили о Каппеле. В его корпус были спешно влиты только что взятые в плен красноармейцы, не проверенные и не профильтрованные, которые своей массой поглотили старый, верный состав отряда. Времени для переформирования и политической проверки дано не было. Несмотря на протесты и просьбы Каппеля не губить корпус, был получен приказ «выступать немедленно на фронт». Это сказалось в первых же боях. Бывшие красноармейцы, в рядах которых оказалось много партийцев, силой уводя своих офицеров, начали переходить к красным. Только старые каппелевцы не сдавались и, неся тяжелые потери, отходили в порядке. Остановить наступление большевиков не удалось. Белый фронт откатывался на восток, вместе с ним и сильно поредевший Каппелевский корпус.

    Чтобы как-то спасти положение, у Капеля созрел план, о котором он донес в Ставку. Он состоял в следующем: две тысячи своих старых Волжан он сажает на коней, придав им конную артиллерию. С этим отрядом Каппель переходит ночью фронт (сплошного фронта, ведь, тогда не было). Отряд из двух тысяч бойцов, таких как каппелевцы, по тем временам представлял уже большую силу. В первую ночь, обходя населенные пункты, отряд углубится на 20-30 верст в занятую большевиками территорию, а потом, внося панику, ударит неожиданно по тылам, взрывая мосты, поезда и другие важные объекты. Конечно, был какой-то риск, могла бы быть неудача. А для того, чтобы поймать и разбить такой отряд большевики должны бы были с фронта оттянуть свои лучшие части, а это дало бы возможность белым оправиться и остановить большевиков.

    Под большим секретом Каппель с этим планом ознакомил главных офицеров-волжан, которых он собирался взять с собой, и они этот план полностью одобрили. Из Ставки долго не было ответа на это предложение. Уже когда отступающая армия перевалила через Урал был получен ответ: «Ставка не располагает такими ресурсами, чтобы рисковать двумя тысячами всадников». Опять не поверили Каппелю, а в этом, может быть, было спасение.

    Все лето и осень 1919 года прошли в отступлении, — ведь отступать пришлось тысячи верст, через всю Сибирь. В ноябре был оставлен Омск, столица Белой Сибири...

    С огромным тылом, где, пользуясь неудачами белых, начали хозяйничать уже открыто чехи и всякого рода атаманы, Колчак справиться не смог. Их своеволие, переходящее в беззаконие, реквизиции, переходящие в грабеж, карательные экспедиции, с не всегда оправданной жестокостью — все это создавало благоприятную обстановку для анти-колчаковской пропаганды. Для этой работы у эсеров и большевиков сохранился партийный аппарат еще с прежних времен, только ушедший в подполье. Сибирское же население, уставшее от войны, с советской властью знакомо еще не было, а потому тем легче поддавалось пропаганде.

    В тылу расцвело партизанское движение, начались восстания, находящие негласную поддержку у чехов. Белые же фактически владели только полосой, примыкающей к Сибирской железной дороге, да и там хозяйничали главным образом чехи. В остальных необъятных просторах Сибири власть белых была по существу иллюзорна.

    Наступила суровая Сибирская зима. Белая армия, которой неожиданно пришлось отступать, совсем не была подготовлена к такой зиме. Как результат этого — обмороженные, тиф и окончательное расстройство транспорта и снабжения. Пал дух, мораль, дисциплина, — началось разложение не только на низах, но еще больше на верхах. И это было одно из главных несчастий, — в окружении Колчака не нашлось людей, способных справиться с возложенными на них сложными и трудными задачами. С неудачами на фронте началась смена Главнокомандующих. Генерал Дитерихс был заменен генералом Сахаровым, который тоже не оправдал себя и после оставления Омска был уволен.

    При такой ситуации, чтобы спасать положение, Главнокомандующим Восточного фронта был назначен генерал Каппель. Полковник Вырыпаев в своих воспоминаниях передает телеграфный разговор между адмиралом Колчаком и генералом Каппелем, при котором он присутствовал. На предложение занять пост Главнокомандующего, Каппель искренне и просто ответил: «Ваше Высокопревосходительство, есть много командиров старше и опытней меня. Я не подготовлен к такой большой и ответственной роли». И он добавил: «Ваше Высокопревосходительство, почему Вы мне это предлагаете?» Несколько секунд телеграф молчал, а потом начал отстукивать: «Потому что только Вам, Владимир Оскарович, можно верить». И адмирал Колчак приказал Каппелю принять командование.

    Так началась последняя, самая трагическая страница короткой жизни генерала Каппеля. На станции Судженка, 3-го декабря 1919 года произошло последнее свидание генерала Каппеля с адмиралом Колчаком. Они проговорили наедине больше трех часов. О чем они говорили осталось тайной. Как пишет полковник Вырыпаев, Каппель после разговора с адмиралом был мрачен и молчалив. Только сказал, что адмирал предлагал ему взять для армии несколько ящиков золота из стоящего в Судженке эшелона с золотым запасом. Но он отклонил это, т. к. армии это не помогло бы, а только осложнило бы его положение. Каппель также сказал, что он уговаривал адмирала не расставаться с армией и отступать вместе с ней. Но адмирал это предложение не принял. Как видно, адмирал Колчак считал своим долгом оставаться при эшелоне с российским золотым запасом, который как-бы завещала ему Россия. Этот эшелон отступал вместе с эшелонами чехов и Союзников и другого выхода у Колчака не было. В то время Колчак, видимо, еще верил в их честность.

    Усугубляя тяжесть создавшегося положения, на имя Каппеля начали поступать телеграммы с линии железной дороги о безобразиях и небывалой жестокости чехов. Имея в своих руках силу, они отбирали паровозы у эшелонов с ранеными, а иногда, просто чтобы очистить для себя место, выбрасывали из вагонов этих раненых, а также эвакуирующихся женщин, стариков и детей. Их поезда вывозили не только свои воинские части, в их вагонах можно было видеть все, до пианино и мягкой мебели включительно. Ими, «несчастными, возвращающимися домой пленными», было вывезено, как выяснилось потом, около 30 тысяч вагонов благоприобретенных грузов никакого отношения к армии не имеющих. И это ценою того, что в замерзших эшелонах без паровозов или просто на снегу гибли многие тысячи русских раненых, детей, стариков и женщин! Все это ложилось на плечи Каппеля. Он слал бесчисленные телеграммы чешским командирам. Многих из них он знал лично еще с Волги. Но ничто не помогало, бесчинства продолжались.

    В довершение всего, как предел наглости и самоуправства чехов, генералом Каппелем была получена из Нижнеудинска телеграмма от адмирала Колчака. В ней сообщалось, что для пропуска чешских эшелонов движение русских поездов полностью остановлено и что чехи силой забрали два паровоза из эшелонов адмирала. Это был уже открытый враждебный выпад против русской армии и ее возглавителя.

    Перед генералом Каппелем встал вопрос, что ему делать. На стороне чехов были Союзники, во главе с генералом Жаненом. Выступать против чехов с оружием? Это открыло бы кроме большевиков еще новый фронт и еще более осложнило положение адмирала Колчака, находящегося в их руках.

    Генерал Каппель посылает генералу Сыровому, командующему чешскими войсками, телеграмму. Копии ее он посылает адмиралу Колчаку, генералу Жанену, генералу Ноксу, главнокомандующему японскими войсками в Забайкалье, генералу Оой, атаману Семенову и другим. С некоторыми сокращениями она гласила:

    «Сейчас мною получено извещение, что в силу вашего распоряжения об остановке движения всех русских эшелонов, задержан на станции Нижнеудинск поезд Верховного Правителя, с попыткой отобрать у него силой паровоз. При этом Верховному Правителю был нанесен ряд оскорблений. В силу этого же распоряжения уже потеряно 120 составов с эвакуированными ранеными, больными, женами и детьми сражающихся на фронте солдат и офицеров.

    Я, как Главнокомандующий армиями Восточного фронта, требую от вас немедленного извинения перед Верховным Правителем за нанесенное вами оскорбление и немедленного пропуска эшелонов Верховного Правителя, а также отмены распоряжения об остановке русских эшелонов. Я не считаю себя вправе вовлекать измученный русский народ и его армию в новое испытание, но если вы, опираясь на штыки тех чехов, с которыми мы вместе, уважая друг друга, дрались в одних рядах, решились нанести оскорбление Русской армии и ее Верховному Главнокомандующему, то я, как ее Главнокомандующий, в защиту ее чести и достоинства, требую от вас удовлетворения путем дуэли со мной.

    Главнокомандующий армиями восточного фронта, Генерального штаба Генерал-лейтенант Каппель».

    Посылая эту телеграмму Сыровому, генерал Каппель считал, что он имеет дело с человеком, для которого кодексы долга и честь офицерского мундира не пустые слова, но на этот раз он ошибся. Ответа на телеграмму не последовало. За несколько переходов до Красноярска, где Каппель предполагал, получив пополнение из свежих и сильных численно, вновь сформированных там частей, остановиться и дать отпор большевикам, было получено сообщение, что эти войска, во главе с командующим, генералом Зиневичем, перешли на сторону красных и преградили дорогу отступающей Белой армии. Опять тяжкое разочарование.

    Казалось бы безвыходное положение, — и спереди и сзади враги. Единственный выход — сдаваться, что и предлагали распространяемые листовки красных. Генерал Зиневич пытался вызвать к телеграфу генерала Каппеля (телеграфная связь еще не была прервана), предлагая посредничество при переговорах о перемирии с красными, на что Каппель приказал ответить, что «он с изменниками не разговаривает».

    Первая попытка передовых белых отрядов взять Красноярск окончилась неудачей. Чтобы не терять зря сил, Каппель решил обойти Красноярск. Перед этим он всем, потерявшим веру, предложил идти в город и присоединиться к красным. Но веровавшие в него до конца пошли за ним.

    Как пишет о тех днях в своих воспоминаниях профессор Гинс (бывший министром в правительстве Колчака):

    «Каппель приказал идти. Значит какой-то просвет впереди есть и, не задумываясь над тем — куда, сколько тысяч верст, с какими средствами — все мы двинулись вперед». Вывести и спасти этих верных людей для будущей борьбы, в которую он верил, Каппель считал своим долгом.

    Наступила самая тяжелая часть похода. Идти пришлось по мало населенной местности, почти без дорог, сначала по замерзшему Енисею, а потом по его притоку Кан. Здесь генерала Каппеля, сильного, молодого, полного энергии, ожидала смерть. Обыкновенно Каппель шел вместе с проводниками впереди всех. На реке Кан пришлось идти по глубокому снегу. И тут Каппель неожиданно провалился по пояс в воду. А температура была минус 35 градусов. До ближайшего населенного пункта Барга было больше 70-ти верст. Ноги сразу покрылись ледяной корой. Но он продолжал идти пешком, еле передвигая ноги, превратившиеся в ледяные поленья. Он видел единственное для себя спасение в движении. Но это не спасло, организм не выдержал. Начался озноб, жар, он потерял сознание, его положили в сани, укутавши в шинели и шубы.

    Только на третьи сутки пришли в Баргу. Там Каппелю пришлось в примитивнейших условиях ампутировать пятки и часть пальцев на обеих ногах. Как только он пришел в себя и когда уменьшались боли, он призывал к себе отдельных начальников. Они докладывали ему о продвижении войск и он отдавал распоряжения. Когда он убедился, что большая часть войск прошла Баргу, он решил тоже двигаться дальше. В Барге достали удобные сани, обитые мехом, но он и слышать о них не хотел. Зная, что в связи с его болезнью дух в армии упал, он велел подать себе коня. Вот как описывает это участник похода, А. А. Федорович:

    «Стиснувшего зубы от боли, бледного, худого, страшного, генерала на руках вынесли во двор и посадили в седло. Он тронул коня и выехал на улицу — там тянулись части его армии — и преодолевая мучительную боль, разгоняя туман, застилавший мозг, Каппель выпрямился в седле и приложил руку к папахе. Он отдал честь тем, кого вел, кто не сложил оружие в борьбе. На ночлег его осторожно снимали с седла и вносили на руках в избу».

    Можно только удивляться небывалой силе духа и нечеловеческой выдержке. Это были последние сознательные дни генерала Каппеля. Началось ухудшение и, как добавление ко всему, двухстороннее воспаление легких. У разъезда Урей, 26 января 1920 года сердце генерала В. О. Каппеля перестало биться. С этого времени вся армия стала называть себя «каппелевцы». В деревянном, наскоро сбитом, гробу с почетным конвоем, продолжал свой путь со своей армией ее скончавшийся Главнокомандующий.

    Перед смертью Каппель своим наместником назначил молодого генерала Войцеховского, который и возглавил отступающую армию. Цель каппелевцев было Забайкалье, оккупированное японцами, где власть была в руках атамана Семенова. С Семеновым еще раньше как- то удалось сговориться и он даже был назначен наместником адмирала Колчака в Забайкалье. Там каппелевцы надеялись передохнуть и собраться с силами для продолжения борьбы. На дороге туда лежал Иркутск, захваченный повстанцами, руководимыми эсерами, и большевиками. Там же находились и чехи во главе с их главнокомандующим Сыровым. Там, как известно, чехи выдали адмирала Колчака эсерам, а эсеры выдали его большевикам. Там же чехи, чтобы обеспечить беспрепятственное продвижение их эшелонов в Забайкалье, расплатились с большевиками золотым запасом.

    В начале февраля 1920 года подошли к Иркутску. Генерал П. П. Петров, участник похода, в своих воспоминаниях пишет:

    «Наши части, к моменту подхода к Иркутску, были сплошным транспортом больных тифом». В дивизии, которой он командовал, «можно было собрать 200- 250 здоровых бойцов». Но несмотря на такое положение каппелевской армии, у красных и у чехов в Иркутске началась тревога. Генерал Сыровой начал переговоры с генералом Войцеховским о том, чтобы каппелевцы без боя обошли Иркутск с юга. Генерал Войцеховский согласился, но только под условием, что адмирал Колчак будет немедленно освобожден. Большевики, узнавшие об этих требованиях и не желавшие выдавать Колчака белым, на рассвете 7 февраля его расстреляли.

    Отпал главный смысл переговоров — адмирала Колчака уже не было в живых. Генерал Войцеховский, жалея своих людей, решил в бой не вступать и в ночь на 9 февраля, не предупреждая чехов, обошел Иркутск. Обход прошел без препятствий и потерь. Дальше, через два дня каппелевцы перешли через Байкал и оказались на территории, оккупированной японцами, т. е. в недосягаемости красных.

    Так был закончен героический поход каппелевцев от Омска до Байкала, около 3.000 верст, названный «Сибирским Ледяным Походом».

    Здесь, около Мысовска, Забайкалье встретило каппелевцев исключительно тепло и радушно. Для больных и раненых уже стояли наготове поезда, которые отвозили их в тыл, в Читу, и там размещали их по госпиталям. Бойцы были тоже отведены в тыл и там получили заслуженный отдых. Атаман Семенов, как видно, всеми силами старался загладить свои большие грехи по отношению к адмиралу Колчаку и его армии.

    Тело генерала Каппеля было отвезено в Читу и там с большим почетом и при огромном стечении народа временно похоронено.

    В Чите весной 1920 года каппелевцы в последний раз столкнулись с генералом Сыровым. Чешские эшелоны, пройдя через Иркутск, еще продолжали двигаться через Забайкалье, направляясь во Владивосток. Этот финальный инцидент произошел в штабном вагоне Сырового. Есаул А. Котомкнн, бывший в то время связным между атаманом Семеновым и чехами, находившийся во время этого инцидента в штабе Сырового, пишет:

    «У вагона остановился конный вестовой. Вестовой затем появился в вагоне с казенным пакетом в руках и на желание адъютанта, капитана Скецеля, принять от него этот пакет, молодцевато ответил, что ему приказано передать его лично в руки Его Превосходительства, Главнокомандующего Чешским Войском, Генерала Сырового!

    Генерал Сыровой поднялся и принял пакет. Отдав честь по воински, вестовой удалился. Сыровой вскрыл пакет... и к нашему удивлению из пакета посыпались серебряные монеты. То бледнея, то краснея, Сыровой прочел содержание бумаги и затем передал ее мне. Я взял бумагу, в которой приблизительно стояло следующее:

    Командующему Чехословацкими Войсками генералу Сыровому.

    Офицеры и солдаты Ижевской и Воткинской дивизий посылают генералу Яну Сыровому Тридцать серебряников — цена Крови иуды предателя.

    Дальше следовали подписи.

    Каппелевцы не долго отдыхали. В конце апреля они были брошены против партизан Восточного Забайкалья. В июле 20-го года японцы заявили, что они покидают Забайкалье и в августе начали эвакуацию своих войск. Собственные силы атамана Семенова не представляли надежной опоры. Вся оборона огромного Забайкальского фронта легла на плечи каппелевцев. Генерал Войцеховский был даже назначен временно командующим объединенных каппелевских и семеновских войск. Но все-таки сил не хватило и в конце октября Чита была оставлена.

    Перед отходом из Читы каппелевцами был вывезен гроб с останками их Главнокомандующего и в конце осени 1920 года был привезен в Харбин и там погребен в ограде военной церкви Иверской Божьей Матери у алтаря. Над могилой потом был поставлен большой черный гранитный крест, у подножья охваченный терновым венцом.

    Б. Павлов
    К. Пахалюк
    Составитель: С.И.Фомин
    Категория: История | Добавил: Elena17 (28.04.2016)
    Просмотров: 144 | Теги: русское воинство, сыны отечества, белое движение, даты
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 635

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru