Русская Стратегия

      Цитата недели: "Вся наша русская культура, выраженная русским языком, корнями своими держится Православной Веры. Без Православной Веры жители России превращаются в русскоязычный народ, а русский человек в русского язычника. Да поможет нам Господь избежать эту жалкую участь." (Митр. Виталий (Устинов))

Категории раздела

История [1568]
Русская Мысль [240]
Духовность и Культура [286]
Архив [775]
Курсы военного самообразования [67]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Т.К. Чугунов. Деревня на Голгофе. 15. СЕЛЬСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ (6)

    Приобрести книгу в нашем магазине

    Материально-бытовые нужды сельской интеллигенции

     

    Деревенские интеллигенты получают низкую заработную плату:

    агроном и врач от 250 до 350 рублей в месяц, а учителя от 150 до 300 рублей (нетто). Председатель сельсовета, партиец с низшим обра­зованием, получает 400 рублей, то есть больше, чем получает директор школы семилетки или врач.

    Чтобы учесть реальную ценность заработной платы, нужно со­поставить зарплату с ценами на продукты и товары. Государственная цена в магазинах такова: килограмм ржаного хлеба — 1 рубль, кило­грамм картофеля — 1 рубль, килограмм мяса — 20 рублей, сала или коровьего масла — 30 рублей. Но в большинстве случаев сельская интеллигенция не может купить продукты по государственной цене: колхозное начальство редко снабжает служащих продуктами. Поэтому сельским интеллигентам обыкновенно приходится покупать продукты по базарным или спекулятивным ценам и платить за продукты в не­сколько раз дороже цен государственных. Так, например, государ­ственная отпускная цена пуда колхозной ржи на месте, в колхозе, 20 рублей, а спекулятивная цена в этом районе колебалась за колхозные годы от 50 до 200 рублей, то есть она была в 2,5 или даже в 10 раз {278} выше государственной. При таких обстоятельствах семейные служа­щие могут кормить свою семью скудно.

    А государственные цены на одежду и обувь еще выше, чем на продукты: ситцевая или льняная рубашка от 50 до 100 рублей; ботин­ки — около 100 рублей; костюм от 300 до 600 рублей. Но по этим, го­сударственным, ценам очень редко удается купить одежду или обувь. Чаще приходится доставать их у спекулянтов-перекупщиков или тор­говых работников и платить за это в несколько раз дороже. При этих обстоятельствах интеллигенты-одиночки живут скудно, а семейные — очень бедно.

    Прежде, до революции, сельский учитель начальной школы за свою службу получал 30 рублей (в золоте) в месяц. На эту месячную заработную плату он мог купить: 75 пудов ржи, или 100 килограммов сала, или 3 костюма.

    А теперь сельский учитель начальной школы за свое среднее ме­сячное жалованье, 200 рублей (нетто), может купить по государствен­ным ценам: только 12,5 пудов (200 килограммов) ржи; сала или мас­ла — только 7 килограммов. А по базарным или спекулятивным ценам он может купить продуктов в несколько раз меньше. За костюм же теперь сельский учитель должен работать два-три месяца.

    Можно сравнить также денежную заработную плату учителей до­революционной школы и школы советской. Учитель начальной шко­лы в дореволюционной России получал заработную плату в размере 30 рублей (в золоте) в месяц. А учитель начальной школы в Советском Союзе получал перед войной (1941-45 года) 300 советских рублей (брутто) в месяц по высшей ставке. В те годы стоимость дореволю­ционного золотого рубля официально оценивалась в 150 рублей совет­ских. Следовательно, советский учитель начальной школы получал в те годы 2 золотых рубля, или в 15 раз меньше дореволюционного учи­теля.

    Таким образом, уровень реальной заработной платы сельского учи­теля при советской власти понизился в 10-20 раз, по сравнению с до­революционным уровнем. Советский учитель живет в колхозной де­ревне, по крайней мере, в 10 раз хуже, чем его коллега в дореволю­ционной деревне.

    Нередко выдача заработной платы учителям задерживается на 2—3 месяца. И тогда создается для них невыносимо-бедственное положение. В это время они голодают, ищут взаймы деньги, вымаливают взаймы {279} продукты. Некоторые вынуждены даже нищенствовать. Про одну учительницу рассказывали, что в такое черное время абсолютного без­денежья, она ходила с сумочкой от одного колхозного двора к другому, выпрашивал у колхозников по несколько картофелин, чтобы не уме­реть от голода. Хлеба она не просила: знала, что его у самих колхозников нет...

     

    *  *  *

     

    Но даже тогда, когда деньги есть, купить продукты, одежду, обувь для сельской интеллигенции очень трудно: в колхозной деревне мало продуктов и еще меньше товаров.

     

    Чтобы купить в колхозе пуд ржи по государственной цене, за 20 рублей, учителям приходится «вымаливать хлеб, как нищим»: много­кратно упрашивать сельских начальников — и «голову» колхоза и председателя сельсовета.

    Но начальники редко идут навстречу учителям. Они предпочитают продавать хлеб не по государственной цене, а по тайно-спекулятивной:

    не за 20, а за 100 рублей пуд. Разница между этими ценами идет в их «личные фонды»...  А у колхозников хлеба не купишь: они сами сидят без хлеба. И остальные продукты — и картофель, и молоко, и масло — в колхозной деревне приходится разыскивать с трудом. А в город ходить — далеко.

    — Продукты достать трудно, а одежду и обувь еще труднее, — говорят учителя. — В сельских магазинах, кроме водки, ничего нет. А в районные магазины товары привозят редко и в малом количестве. Как только привезут — горожане, обыкновенно, сразу же их расхва­тывают.

    Об этих бедствиях товарного голода учителя рассказали порази­тельные случаи. Износились у учителя брюки: одни, ведь, бессменные, и для буд­ней, и для праздников. Протерлись, порвались. А зачинить нечем:

    тряпки для заплаты нет и купить негде. Глядя на оборванного учи­теля, школьники посмеиваются, подшучивают: «Не только у нас шта­ны худые»

    ...Весной, в жару, учитель приходит в класс и сидит там в пальто: раздеться невозможно...

    У другого учителя износилась и порвалась рубаха, заменить нечем:

    она у него единственная. В магазинах районого и областного городов не мог найти ни мануфактуры, ни готовой рубашки.

    — Поверите-ли, — рассказывал учитель, — за самую плохенькую рубашку согласен был бы заплатить 100, 150 рублей, даже все свое месячное жалованье 250 рублей!... Но в магазинах нет, а спекулянты не попадаются.

    Тогда учитель придумал какой-то предлог, получил у начальства отпуск на три дня, съездил в Москву и вернулся с пустыми руками. Он потратил уйму денег, промучился два дня в бесконечных очере­дях в магазинах и рыночных ларьках, но не мог достать ни рубашки, ни метра мануфактуры...

    А учительница из-за галош мук натерпелась. Протерлись галоши, худые стали, а за ремонт никто не берется: нет резины. Купить галош негде. А в деревне осенью, в дожди нескончаемые и грязь непролаз­ную, без галош обойтись невозможно. В школу приходит и домой воз­вращается с промокшими нотами, облепленными грязью.

    Отправилась в областной город. Вернулась без галош, но с синя­ками на лице: в очередях была такая давка, учительница упала, а ошалелая толпа помяла ее, ушибла, чуть совсем не растоптала...

    — Слава Богу, что сама жива осталась!...

    Дела с покупками немного поправились только тогда, когда в боль­ших городах, наряду с обычными магазинами, в которых почти ни­чего не было, открылись государственные, так называемые, «коммер­ческие магазины»: там продавали товары по очень повышенным це­нам.

    — Хоть в коммерческом магазине и дорого, но все же купить мож­но, — радовались учителя. — Без брюк и без рубашки, без блузки и юбки, без ботинок и галош — не обойдешься. А без масла можно по­терпеть. Теперь хоть поголодаешь, но сэкономишь денег и сможешь в коммерческом магазине купить самую необходимую вещь.

    После этого учителя, чтобы сэкономить дорожные расходы, со­бирали после получки деньги и отправляли одного коллегу в большой город за покупками. Тот привозил, по заказу, самые необходимые вещи из коммерческих магазинов.

    Жизнь сельской интеллигенции протекает в нужде и постоянных

    материальных заботах: как прожить, накормить и одеть себя и свою семью?..

    Слова Ленина, которые часто приводятся в учительской печати:

    «Народный учитель должен быть у нас поставлен на такую высоту, на которой он не стоял, не стоит и не может стоять в буржуазном об­ществе», — звучат, как издевательство...

     

    *  *  *

    Материальное положение отдельных учителей, конечно, не оди­наково. Оно зависит не только от уровня заработной платы, от числа членов семьи, но и от характера взаимоотношений с местным началь­ством.

    При неладных взаимоотношениях учителя могут бедствовать от голода и холода. Если же колхозное начальство будет благосклонно к учителю, то оно легко может обеспечить этому учителю сносное су­ществование: продуктами из колхозного склада по государственным ценам снабдит; подыщет лучшую квартиру; обеспечит дровами; ого­родный участок выделит; в город свезет учителя, когда это нужно.

    Колхозные учителя жаловались на свое скудное питание. А две учительницы-комсомолки хвалились:

    — А мы как сыр в масле катаемся: пшеничный хлеб, мясо, молоко, яйца, овощи...

    Ларчик их благополучия открывался просто: они жили и столова­лись у колхозного кладовщика. Учительницы изрядно платили кла­довщику за квартиру со столом, а тот не жалел для них продуктов с колхозного склада и из колхозных ферм. Учительницы оптом покупа­ли у кладовщика наворованные им колхозные продукты.

    Сельские начальники обычно покровительствуют тем учителям, которые «угождают» им чем-либо: взяткой, личными услугами или своей «политической активностью».

     

    *  *  *

     

    Часто в деревнях эта житейски-бытовая коллизия — нужда учи­тельниц и их материальная зависимость от начальников — приводит к такому результату: молоденькие учительницы выходят замуж за ме­стных начальников. А начальники, разводясь со своими женами-колхозницами, {282} оставляют у них на шее кучу ребятишек, безо всякой помощи.

    Если же учительницы не хотят «идти навстречу» начальникам, то пьяные и всевластные «колхозные царьки» и всевозможные район­ные уполномоченные, словно назойливые мухи, будут постоянно до­нимать одиноких молодых учительниц своими любовными домога­тельствами, допекать их нуждой и придирками и всеми способами «портить жизнь», пока не «доконают»...

    Из сельских интеллигентов сносно обеспечены только те, кому ме­стное начальство покровительствует, или те, которые имеют выгод­ную должность и покладистую совесть, — и поэтому могут брать взят­ки даже с нищих колхозников.

    Рассказывали об одном враче из деревенской больницы. Эта женщина-врач и ее мамаша умело «организовали» свое продоволь­ственное снабжение. Колхозниц, которые приходили в больницу, мамаша приглашала по одиночке «заглянуть» на кухню. Там она вы­клянчивала у пациенток для врача-дочери продукты: яички, творог, овощи и т. п. Пациенток же, которые ничего не оставили на кухне, обычно постигала у врача полная неудача: лекарства «не было», дать освобождение от работы было «невозможно», характер заболевания оказывался «неясным», нужно было повторно приходить в больницу, ибо «надо...  ж... дать»...

    Об участковом ветеринаре говорили, что без взятки он не выполнял никакого дела.

     

    Одна учительница рассказала о своем посещении этого ветеринара. Его «помощник» встречает каждого посетителя наедине и выспраши­вает о деле. А потом говорит: «Вы должны знать, что ветеринар хо­чет жить. А сухая ложка рот дерет. За такую-то сумму все пойдет как по маслу и надлежащую бумажку Вы получите»... Сумма взятки точно была установлена чиновником-взяточником в зависимости от характера случая.

    Этой учительнице нужно было взять у ветеринара разрешение на убой своей коровы. Из-за недостатка сена семья учительницы вынуж­дена была сменить корову на козу. Но продать корову было очень трудно и поэтому необходимо было резать корову, чтобы продать мя­со и потом купить козу. На убой же скота требовалось обязательное разрешение районных органов власти, официальная бумага участко­вого ветеринара. За убой своего скота без такого разрешения хозяин {283} подвергался огромному штрафу и тюремному заключению. За круп­ную взятку ветеринар выдал учительнице справку о том, что корова упала в яму, сломала ногу, и поэтому хозяйке дано разрешение на не­медленный убой скотины.

    Получив изрядную взятку, денежную или натуральную, ветеринар давал частным владельцам и председателям колхозов справки о падеже скота от несчастных случаев или от «заразных заболева­ний», подписывал акты об уменьшенном количестве нарождающегося молодняка и тому подобные «филькины грамоты».

    Путем таких хитроумных «комбинаций» некоторые взяточники умудряются «организовать» свое высокое материальное благополучие даже в нищей колхозной деревне.

    Категория: История | Добавил: Elena17 (07.09.2017)
    Просмотров: 30 | Теги: раскулачивание, преступления большевизма, россия без большевизма, книги
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 577

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru