Русская Стратегия

      "Белая идея, по внутреннему существу своему не только глубоко нравственная, но даже религиозная идея. Она знаменует собой борьбу не только за Национальную Россию, но за вечные, общечеловеческие начала... Это брань Света с тьмою, Истины с ложью, Добра со злом, Христа с его противником Антихристом." (Митр. Анастасий (Грибановский))

Категории раздела

История [1974]
Русская Мысль [266]
Духовность и Культура [355]
Архив [933]
Курсы военного самообразования [87]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

НАШИ ПРОЕКТЫ

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    А.П. Яремчук 2-й. Восемьсот дней. Дневник добровольца Испанской национальной Армии 1937-1939 гг. ЯНВАРЬ 1939 г.

    Приобрести книгу можно в нашем интернет-магазине: http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15457/

    1 января 1939 года. Эль Контадеро — высота 1639. Верхняя река Тахо. Получили телеграмму от полковника Болтина: «Я с Борисом Ильиным в Бургосе, получаем подарки от организации «Подарок солдату» (Агинальдо солдадо). Жители в эту организацию вносят некоторую сумму и на эти деньги готовятся стандартные посылки. В каждую коробку вкладывают адрес отправителя. Я получил коробку с адресом какого-то жителя города Хихона (в Астурии), другие из Бильбао. В каждой коробке банка мармелада, банка с чорисами (колбаска с красным перцем), пачка папирос, турон и плитка шоколада. Как полагается, все коробки распечатаны и во многих не хватает... С 1-го января новая раскладка: командир роты получает на каждого по три пезеты в день и должен давать обед, ужин, кофе, с вином и сладким, и на руки должен выдавать по 50 сентавос в день (раньше было по 75 сентавос).

    3 января. Вторник. Собщили по телеграфу, что командир Терсио майор Монтальво приказал сжечь все письма, представляемые в запечатанных конвертах. Цензор нашей роты — отец Хозе-Мария, Некоторые «чики» весь день сидят за писанием писем — некоторые пишут ежедневно листов по 10-15. Сладков ходил на Тахо делать глазомерную съемку (панораму), с ним «Борода» и несколько солдат для охраны. Есть сведения, что красные эвакуируют из Мадрида 200 тысяч жителей, так как нечем кормить (едят собак и кошек).
    Получено от Гурского из Сан Себастьяна письмо — к нему привязался Константинов. Отправились к чешскому консулу на предмет визы в Чехословакию. Консул был очень любезен, отнесся к ним прекрасно, но сказал, что его страна испытывает затруднения политического характера. Константинов сказал: «черт с ней, ей так и нужно»... Виза сорвалась.

    8 января. Пятница. «Папа» вернулся из отпуска, временно командует нашим Терсио. Кормит он нас скверно так, что бросается в глаза даже жителям: мы уже неделю не видели мяса, едим сало, картошку и консервы.

    7 января 1939 года. Русское Рождество. Рождество безрадостное в этом году, нечем встречать — ждали Болтина, но он не приехал. Чудный зимний день. Спустились с горы в долину около Тахо, стирали белье, в брошенной хате устроили некоторое подобие бани. Ходим вооруженные. Прибыли из ближайшей деревни крестьяне, рубят дрова только для кухни, мы их воруем и складываем под нары.

    9 января. Пришел перебежчик, родом из-под Мадрида, сообщил, что против нас незначительные силы красных. Наше успешное наступление в Каталонии. В Чека прибыло для пополнения 30 офицеров и оружие, обещают, что через неделю нас сменят. Сержант наших гверильщиков отправился в Сарагоссу в школу сержантов по Армии.

    13 января. Канун нашего Нового Года — нечем встречать, как и Рождество, Болтин прислал письмо, что у него много подарков для нас и что он хлопочет о возможном нашем устройстве на случай окончания войны.
    15 января. Всю ночь и весь день дождь. Вечером сообщили по световому телеграфу, что наши взяли город Таррагону и что завтра нам придет смена и мы уйдем на отдых в Чека.

    16 января 1939 г. Понедельник. С самого утра ждем смену. Дождь и ветер. В 2.30 час. дня в тумане под дождем показались первые люди — смена от нашего Терсио, все мокрые, забрызганные грязью после перехода в 25 километров. В три часа дня мы покинули Эль Контадеро, где мы пробыли почти пять месяцев на самой передовой и ответственной позиции нашего участка фронта. Вещи ухитрились погрузись на мулов. День короткий. Темно, дождь и грязь, долины превратились в реки, задрипались до пояса. Часов около 10-ти вечера добрались до окраины деревни Чека — нас встречали наши рекете и сразу-же потащили в кабак согреться рюмкой коньяку. Нам отвели пустой дом, где раньше было кафе. Пылаев, Тоцкий и я зашли в дом, там вдова сидит около очага, где тлеют сырые зеленые сосновые ветки — так и не согрелись и не подсушились. Спали на полу без матрацов, так как их оставили на позиции, обещали нам выдать другие, но их не получили. Спал скорчившись в три погибели, чтобы согреться.

    ДЕРЕВНЯ ЧЕКА. ПРОВИНЦИЯ ГВАДАЛАХАРА.

    17 января 1939 года. Вторник. Хотя название деревни и не особенно приятное, но деревня богатая, жители разводят мулов. Утром почистились и пошли строем в церковь — форма и надраенные ботинки — как будто не было перехода в 25 километров по грязи и под дождем... Был торжественный молебен по случаю взятия Таррагоны, с выносом знамени, которое вышили молинские «маргаритки». После церкви Зотов, Бриллиантов и я пошли искать Ваську, но не нашли, хотя исходили ближайшие горы. Вчера он отстал, промерз и спал в каком-то брошенном сарае, его принесли и положили в госпиталь, Фернандес («Крыса») и Кастильо («Борода», оба тениенте) выложили из кармана сто пезет на вино, его ведрами разносили по деревне и все пили. Наши рекете поругались с кавалеристами из-за «Христо-Рей» (это лозунг карлистов) и чуть не передрались. Вечером устроили выпивку по случаю производства Белина в сержанты, а мы с Юренин-ским отметили наш переход в эсквадру (отделение) Голбана.

    18 января. Дождь, снег. Сидим в нетопленном помещении — нет дров, хотя раздобыли печку, но без труб. Наши офицеры тоже мерзнут, но мало интересуются своими подчиненными. Зато обещают обмундирование в неограниченном количестве. После перехода под дождем с Эль Контадеро никто не простудился, даже насморка не было ни у кого. Рота собралась в нашем помещении, открыли ящики с новыми ружьями-пулеметами Гочкиса испанского производства, хотя без единой метки. Наши пулеметы Фиат отправят в Альбаррасин, в штаб дивизии.

    20 января. Прибыл из отпуска Гурко, привез подарки от Болтина: папиросы, немецкий трубочный табак, шоколад, мыло и карты, а также старые французские газеты. Утром и после обеда «словесность»: чтение дисциплинарного устава, сводок и пение патриотических песен.

    21 января. Чека. Утром ходили в госпиталь на медицинский осмотр, смотрели только спину и живот. Пальчевский привез из Молины де Арагон итальянское обмундирование, не хватает серых рубах — верно проходящие войска разворовали, так как наш «цейхгауз» в крестьянском доме. Достали пилу, полезли на чердак и отпилили несколько стропил — так, чтобы черепичная крыша не завалилась, распилили и благоденствуем, сидя у горящей печки.

    22 января. Вечером мы компанией — Голбан, Артюхов, Зотов и я пошли в фонду (кабачек) ужинать (фасоль 2 пезеты), засиделись до 10-ти часов вечера (разрешается до 9-ти, до «силенсио», спать). Белин утром выговаривал — мы как иностранные добровольцы должны служить примером — совершенно прав. Сережа Бриллиантов и Гончаренко, будучи дневальными, пошли гулять, а Белин (новый сержант) дал им по два наряда. Гончаренко пошел к «Папе» жаловаться и тот им прибавил еще по три дня домашнего ареста.
    Из Пералехоса сбежало к красным 7 человек — пополнение из пленных. Алькальде Чека получил приказание приготовить помещение для войск, прибывающих ночью. Ночью прибыл батальон пехоты нам на смену. Утром «папа» в цейхгаузе Терсио раздавал обмундирование, которое у наших «чиков» в плачевном состоянии (у нас прекрасное итальянское обмундирование). Утром выбросили старое барахло и собрались в поход. Ждали прибытия 50-ти камионов, чтобы ехать ближе к Валенсии, в район Теруэль-Кастельон. После обеда полковник сообщил, что отъезд откладывается и роту погнали за деревню на шоссе на строевые занятия. Несколько человек русских больны гриппом — когда стояли на позиции, все были здоровы. Трингам прислал письмо из Бадахоса — он ранен и кажется ранены Двойченко и Ковалевский.

    26 января. Чека. Получено известие о взятии нашими войсками Барселоны, всеобщая радость: крики ура, бросание ручных гранат за деревней на речке. «Папа» закричал: «мис мунисионес!» (мои огнестрельные припасы), приказал прекратить бомбардировку и на радостях выдал целый большой котел анисовой водки.

    27 января. Утром рота стала строиться, чтобы идти в церковь на молебен по случаю победы, но отменили, новое приказание: захватить одеяла и приготовиться к походу. Говорят, что перебежчики сообщили, что против нашей дивизии, красные сосредоточили три дивизии и 380 орудий и собираются наступать. Якобы красные переправились через Тахо и заняли Таравилью. Спешно раздали обед, получили патроны и консервы и нам подали удобные камионы. Пехота раньше ушла из деревни. С пением «Пусть вокруг одно глумленье» (Корниловская песня), мы уехали из Чека и прибыли на хутор Терсагилью, слезли, а камионы отправились в Чека за взводом «Дуньки», Показались красные авионы и мы спрятались под стенки фермы. Часов в 5 вечера прибыл взвод «Дуньки» и вся рота отправилась в Таравилью по шоссе, построенному крестьянами. Кто в деревне — наши или красные, мы не знали. По дороге встретили лавочника из Таравильи — вез бочку вина: «В Таравилье все спокойно», сказал он. В деревне всё население высыпало на улицу, приветствовали нашу роту, как старых знакомых, говоря: «Мы знали, что русские к нам придут и не сдадут нас красным»... В Таравилье стоит рота Терсио Сантияго, другая находится на парапетах, а в деревне еще батальон пехоты — вся деревня забита войсками. В сумерки мы вышли из деревни, нас провожали, как обреченных на смерть и мы шли занимать позиции в ожидании серьезных боев. В темноте пришли на позицию на берегу Тахо и расположились в лесу Вентоса, где в июне мы пробыли сутки. В 8 часов вечера выставили сторожевое охранение в темноте — приказано стрелять без предупреждения по всякому, кто покажется на тропе, ведущей от Тахо к деревне Баньос. Спали, наломав веток сосны и сделав шалаши.

    28 января. Позиция Вентоса на берегу Верхнего Тахо. Утро чрезвычайно холодное. Ночью валил снег, наши шалаши из веток замело снегом. Костры на ночь потушили. Я отстоял первую смену часовым и сняв ботинки, залег в шалаше. Утром проснулся — жарко под одеялом, так как на мне лежал толстый слой снега. С утра туман и пронизывающая мгла. Чуть свет прибыл взвод терсио рекете Сантияго, расположился правее нас вдоль реки и открыл огонь по красным. Обедали и ужинали всухомятку в лесу, кофе не было. Днем все время шел густой мокрый снег. К ночи стали строить шалаши из веток посолиднее. Воду приносили из сталактитовой пещеры — вода кристально-чистая, чудо природы,,, в пещере естественный бассейн.

    29 января 1939 года. Вентоса, на берегу Верхнего Тахо. Утром ушли в Таравилью — километров десять. Все население шло в церковь, на молебен о даровании нам победы. Нас встретили, как пришельцев из другого мира, так как распространились слухи, что мы вели сильный бой с красными и среди русских много потерь. Молебен пришлось отменить... Крестьяне были чрезвычайно рады, что у нас все обстоит благополучно — радость их была искренняя. Нас посылали на Тахо, как особенно надежную часть, знакомую с местностью. На кухне Терсио Сантияго нас ждал горячий кофе в изобилии — я выпил не меньше литра чудного черного кофе. Кашевары нас угостили на славу, дали яиц и Павел Зотов приготовил обильную яичницу, мы подарили кашеварам по итальянской ручной гранате, В 2 часа дня нам подали камионы в Терсагилье, куда мы ушли, тепло провожаемые всем населением деревни. В нашей роте много рекете из Чека и окрестных деревень. В Чека оставались лишь больные и нестроевые и они собрали наши вещи и сдали в ротный склад, Сережа Бриллиантов, хотя и был болен гриппом, но пришел к нам в лес.
    Красные сосредоточили много войск и готовились наступать на нашем участке. Мы были в засаде и должны были ударить во фланг наступающим красным. Но налетела наша авиация и красные понесли колоссальные потери. Явился перебежчик от красных, офицер и рассказал, что убитых от авиации было тысячи полторы. Мы всю ночь слушали шум от камионов за рекой в деревнях Поведа и Пенъялен — это красные сматывали удочки, их наступление сорвалось. Особенно много бомб наша авиация сбросила над городом Брончалес, где было главное ядро красных сил.

    31 января. Чека. После Таравильи нам дали два дня отдыха. Есть слухи («солдетский вестник»), что нас перебросят на фронт около Валенсии — у нас холодно, снег и слякоть, хочется ближе к солнцу. В Чека прибыл эскадрон полка Робледо (Калатрава), будем нести сторожевую службу поочереди с ними. У нас новый пост на высокой горе, где мы будем нести службу поочереди с местными гверильщиками. В этом карауле очень холодно, есть на вершине горы шалаш, где можно развести костер. Другой караул у входа в деревню и кроме того патруль.

    Категория: История | Добавил: Elena17 (25.01.2018)
    Просмотров: 43 | Теги: книги, россия без большевизма, белое движение, русское воинство, даты, РОВС
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 832

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru