Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

История [3401]
Русская Мысль [352]
Духовность и Культура [513]
Архив [1432]
Курсы военного самообразования [101]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 19
Гостей: 19
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Русский жребий (новороссийская повесть). Плен

    Купить печатную версию

    - Що, сука, живий ще?! – за этим вопросом последовал удар в плечо. – А ну, пшёл!

    Хорошо сказать – «пшёл», когда всё тело – сплошная гематома. Как же эти звери умеют бить! Особенно, тех, у кого связаны руки… Быть куклой для битья, живой грушей для карателей – участь, которой пожелаешь не всякому врагу. Будь на месте Олега кто-то похлипче, навряд ли бы выдержал столько дней. Но Олег был силён и крепок. А, главное, он обязан был выжить. Для Мирки. И если уж не ухлопали его в том последнем бою, не смешали с глиняной кашей, то неужели сломаться теперь?

    Сидя в душном и тесном чулане, изнемогая от боли и смрада, Олег вновь и вновь пытался придумать план побега, но тот не придумывался. Как бежать, когда ты сутками заперт в этой непроницаемой клетке, откуда выводят тебя связанным, наставив на тебя автоматы – только для того, чтобы ещё раз поизмываться над тобой? Если бы руки были развязаны… Если бы оружие достать… Если бы…

    Каждый шаг давался Олегу с трудом. Казалось, всё тело его превратилось в бесформенный мешок, набитый перемолотыми костями. От боли в глазах чернело. А этот, с зенками рыбьими ещё и в спину тыкал:

    - Крокуй, сука, не те грохну!

    - Не грохнешь… Кого вы тогда вечером, когда нажрётесь, месить будете?

    - Не бійсь, ще сепаратюг словимо! Правда, інші похліпче будуть, з тобою цікавіше[1].

    - Чем же?

    - А цікаво, через скільки вдасться з тебе дух вибити. Ось, постривай! Ми тобі ще пальці відстріл! Або член! Ти що віддаєш перевагу?[2]

    Отморозок не шутил. Олег видел, как они эту садистскую процедуру проводили над другим пленником, используя столярный станок. И такое – забыть ли? Собственную боль заглушая, и теперь тот вопль жуткий в ушах звенел.

    - Я предпочитаю, чтоб ты себе язык отстрелил…

    - Ось, тому-то з тобою і цікавіше, москалюга, ніж з іншими. Стільки часу пройшло, а ти все тріпається. Стривай, це ми поки розминалися тільки! Подивимося, як заспіваєш, коли по повній розвернемося! Будеш ще переді мною на колінах повзати, і в рот брати і смерті просити![3]

    - Не дождёшься.

    - Побачимо, - резкий удар, и лицо Олега залила хлынувшая из носу чёрная кровь. Ещё один, и он уже лежал на полу, корчась от боли. Третий – и точно оборвалось всё внутри.

    - А тепер встати!

    Вставать лучше как можно скорее, или получишь ещё…

    - Пшёл вперёд!

    Олега вели в кабинет, где его уже не раз допрашивали, и это не предвещало ничего хорошего. На прошлом допросе на спине ему выжгли свастику… Что-то на сей раз измыслят? Хоть бы уж и впрямь поскорее добили, что ли… И как это угораздило дать им сцапать себя! Проклятая контузия… Взяли беспамятного, а не то бы никогда не дался. Взорвал бы себя вместе с ними.

    Переступив порог «пыточной» Олег с удивлением обнаружил, что на сей раз всё совсем иначе. Ставни были открыты, за столом сидел пожилой генерал, а поодаль какой-то парень в камуфляже и очках с лицом слишком интеллигентным для нацгада.

    - Свободен! – кивнул головой генерал конвоиру, и тот закрыл дверь. – Садитесь, - это уже к Олегу обращено было.

    Тот охотно воспользовался предложением – ноги едва держали – и вопросительно взглянул на генерала единственным пока ещё не до конца заплывшим глазом.

    - Меня зовут Виктор Григорьевич Бурмак, - представился генерал. – Я возглавляю комиссию по обмену пленными. Это мой помощник Андрей. А ты, как я понимаю, Тарусевич Олег?

    Олег не ответил. Своего настоящего имени нацгвардейцам он не сказал, поскольку они давно знали его по позывному. Стоит ли доверять теперь этому неведомому генералу?

    - Можешь не отвечать. Я и так знаю, что не ошибся, - генерал налил в стакан воды и протянул пленнику: - Выпей и послушай меня.

    Воду Олег выпил с удовольствием, хоть и осолонела она от крови. Бурмак, между тем, продолжал:

    - Когда-то я был очень близок с твоим дедом, которого помню и уважаю по сей день, и бабкой. Ирина Ростиславовна обратилась ко мне с просьбой отыскать в зоне АТО двух своих пропавших внуков, воюющих друг против друга. К сожалению, найти твоего брата я опоздал…

    - Что?! – вскинул голову Олег.

    - Леонид погиб.

    - Когда?!

    - Видимо, тогда же, когда ты попал в плен.

    - Он погиб в бою?

    - Нет, уже после… - генерал помедлил.

    - Как это случилось?

    - Не знаю. Факт его смерти не подтверждён официально. Его командир утверждает, что твой брат дезертировал вместе с тремя другими бойцами. Но эта версия мне представляется, мягко говоря, сомнительной. Я пока ничего не сообщал родным Леонида и попытаюсь сперва прояснить дело, но это будет сложно даже мне.

    - Если гибель брата не подтверждена, и тело его не найдено, то почему вы уверены в его смерти?!

    - Потому что я уже не первый раз приезжаю в зону АТО и видел больше, чем это позволительно, если хочешь жить спокойно и безопасно, - генерал промокнул шею платком. – Однако, сейчас речь о тебе. Ты поедешь с нами, если не хочешь, чтобы тебя окончательно превратили здесь в фарш…

    - Они уже многих превратили! – зло бросил Олег. – А вы приезжаете с инспекцией и ничего не можете сделать!

    - Ты прав. Я, действительно, ничего не могу сделать, кроме как выполнить данное твоей бабке слово и спасти тебе жизнь. Ты имеешь что-то против?

    - Нет, чёрт побери…

    - Тем лучше, - Бурмак подал знак Андрею, и тот, распахнув дверь, велел караульному позвать командира.

    Упитанный коротышка в маске явился не сразу и вошёл в кабинет с нарочитой развязностью, желая показать, что здесь хозяин он, а не какие-то заезжие генералы.

    - Этого человека я у вас забираю, - холодно сообщил Бурмак, протягивая командиру какую-то бумагу с печатями.

    - З якою ще радості? – фыркнул коротышка.

    - Прочтите мандат и научитесь соблюдать субординацию. Вы на фронте, а не на майдане.

    - Ваше щастя.

    - Я тоже так думаю.

    Пробежав глазами бумагу, командир поскрёб в затылке:

    - Розвелося дармоїдів і всі права качають...

    - Это вы о ком сейчас?

    - Да о таких, как ты, падлюках, - ответил коротышка, от гнева перейдя на привычный язык. - У тебя ж твоя предательская сущность на лбу пропечатана! 

    - Язык прикусил! – грозно рыкнул Андрей, наставив на него автомат. – И будь любезен, пан, выполняй постановление выше стоящих инстанций.

    - Пушку убери, у нас таких на сотню больше будет!

    - И они не помешают мне, по крайней мере, убрать с дороги моего патрона два препятствия в виде тебя и твоего холуя. Ну, кому сказано, отошли от двери!

    - Андрей, не горячись. Господа просто погорячились. Никому ведь не хочется отдавать чужим своих пленных. Я надеюсь, господа, - генерал обратился к командиру и стоявшему позади караульному, - вы не собираетесь препятствовать нам в исполнении обязанностей, возложенных на нас правительством?

    - Да катитесь, куда хотите! Всё равно мы скоро здесь всё покончим и в Киев придём, и там таких, как ты, люстрируем по самые гланды.

    - Там и встретимся, - кивнул невозмутимый Бурмак.

    Ровно через пять минут они уже мчались в бронированном генеральском внедорожнике.

    - Знаете, Виктор Григорьевич, я вашему хладнокровию просто диву даюсь! – говорил Андрей. – С этакою мразью – и на вы! И «господами» их называть! Какие это, к псам, господа! Обычные гопники, которым место в колонии! Моя бы воля…

    - Успокойся, Андрей. Нашей воли теперь нет, а значит нужно действовать сообразно обстоятельствам, чтобы добиться хоть чего-то.

    - Такое ощущение, что вы дипломат, а не военный…

    - Андрей у нас прежде в милиции служил, - пояснил Бурмак Олегу. – Поэтому на героев майдана реагирует, как цепной пёс на волка. Андрей, посмотри, пожалуйста, в каком населённом пункте мы можем без лишней опасности остановиться, чтобы показать нашего протеже врачу?

    Андрей быстро взглянул на карту:

    - Минут через двадцать будет сельцо. Нацгвардии там нет, а фельдшер, как минимум, надеюсь, подвернётся...

    Надежды бывшего стража порядка оправдались, и через полчаса Олег оказался в руках перепуганной докторши, сразу заявившей, что в её маленькой больничке нет даже самой элементарной аппаратуры, чтобы диагностировать, какие повреждения имеются у больного. Получив команду «лечить без диагностики», она, однако же, покорно приступила к делу.

    Кое-как залатанный и омытый, одетый в свежую одежду, которой поделился великодушный Андрей, Олег почувствовал себя несколько лучше. Тем более, что конечным «элементом лечения» стал хороший обед. Андрей, наскоро перекусив, вскоре оставил патрона, чтобы заняться машиной.

    - Что вы со мной собираетесь делать дальше? – спросил Олег генерала.

    - Я обещал твоей бабке спасти тебе жизнь. Своё обещание я выполнил. Дальше дело твоё. Я могу сделать тебе документы, и ты затаишься где-нибудь. В Киев я тебя не повезу – там запалимся все вместе. Можешь уехать в Россию, если хочешь.

    - Я хочу вернуться к своим.

    - Город окружён и вот-вот падёт.

    - Тем более. Там мои друзья и невеста. Мой дом. И я не собираюсь драпать в Россию или хорониться, когда продолжается война.

    - То есть ты хочешь, чтобы я тебя отпустил, чтобы ты вновь воевал против нас?

    - Да, я буду воевать против вас, пока жив. Либо пока мы не победим.

    - Ценю твою откровенность. Что ж, я не стану тебе препятствовать. Андрей подбросит тебя поближе к твоей цели, а дальше добирайся, как знаешь. Дороги перекрыты, и получить на них полю легче лёгкого.

    - Я доберусь. Я здесь вырос и знаю в окрестностях каждую тропинку.

    - Самоуверенности тебе не занимать.

    - Скажите, Виктор Григорьевич… Ведь вы, я вижу, порядочный человек. Как вы можете служить этим мразям? – не удержался от вопроса Олег.

    - Кто тебе сказал, сынок, что я служу мразям?

    - А как же ещё это назвать, если вы состоите на службе правительства Украины?!

    - Вот, Украине я и служу.

    - Да нет никакой Украины! Неужели вы не понимаете?! И впредь никогда не будет! Даже то, что было, уничтожено: сожжено в Одессе, сровнено с землёй артиллерией в Луганске и у нас. Чему вы служите?

    - Ты, конечно, полагаешь, что мне следовало бы приехать на Донбасс и вступить в ополчение?

    - Это было бы правильно!

    - Тут я с тобой не соглашусь. Я считаю, что в том братоубийстве, которое теперь идёт, виноваты и Киев, и Москва. И ни Киеву, ни Москве помогать я не хочу. Единственное моё желание – это спасти людские жизни по обе стороны фронта. Жизни таких, как ты. На моих руках нет крови. Зато спасённые жизни есть. Твоя, например. И я думаю, что эти жизни всецело оправдывают мой выбор. И ещё, сынок. Я никогда не поддерживал ни майдана, ни нынешней власти. Ни словом, ни делом. Так что совесть моя чиста, и не тебе читать мне мораль.

    - Простите, - отозвался Олег. – Мне, пожалуй, и впрямь не стоило бы. Если бы не вы, меня бы непременно добили.

    - Ты крепкий парень. Мне жаль, что ты собираешься вернуться в город – это слишком опасно. Но я понимаю тебя. Прежде чем отправляться, будь добр напиши несколько строк твоей бабке. Надо же мне привезти ей хоть что-то утешительное…

    - А как же вы объясните моё исчезновение? Вам же за это может не поздоровиться.

    - Не беспокойся. Этот вопрос я улажу. При нашем кабаке, когда исчезают «без вести» десятки находящихся в строю бойцов, и никому до этого нет дела, «сховать» одного полуживого пленника не так-то сложно…

    - Спасибо вам, - искренне поблагодарил Олег. – Я перед вами всегда буду в долгу.

    - Ты мне ничего не должен. Я исполняю свой долг. К тому же я кое-чем был обязан твоему деду.

    Олег кое-как нацарапал плохо слушающейся рукой письмо, стараясь аккуратно выводить каждую букву, чтобы бабка не испугалась, что он искалечен, и, передав его генералу, попросил:

    - Виктор Григорьевич, я вас об одном ещё только попрошу. Выясните, что случилось с моим братом!

    - Обещать не могу, но всё возможное сделаю. Это тоже мой долг.

    - Интересно… - Олег усмехнулся, - кроме вас, это слово на Украине ещё кто-нибудь помнит?

    - Андрей помнит, - отозвался Бурмак, убирая письмо в тонкую папку. – Есть и другие… Но признаю, растление огромно и повсеместно. Смотрите, однако, чтобы оно не охватило и вас.

    - У нас мародёров расстреливают, - сказал Олег. – А у вас вместо армии орды бандитов-беспредельщиков!

    - У вас… Вы не едины, сынок. А, значит, у каждого «атамана» свой закон. Один мародёров расстреливает, а другой вместе с ними чинит произвол, ощутив себя властью. Я тебе так скажу. Если тон у вас станут задавать последние, то вся ваша безумная затея обречена. А произойдёт всё, скорее всего, именно так, потому Москва не лучше Киева. То же воровство, то же растление. Только более… «стабильное». «Цивилизованное», если так можно выразиться. В итоге одни воры договорятся с другими, потому что воры всегда находят взаимную выгоду, а вы и мы… - Бурмак печально усмехнулся, - станем приправой к чужой каше, нашими и вашими жизнями будет оплачен чужой навар. У вас прекрасные идеи. У многих стоявших на майдане они тоже были прекрасны. Справедливость, свобода, достойная власть… Что там ещё? Долой олигархов… Прекрасно! Вот, только идеи осыпаются, как жухлая листва осенью, оставляя лишь смутную память о весне, а грязь никуда не уходит.

    - Вас послушать, так и вообще остаётся лишь сложить руки и помереть.

    - Не скрою, такая мысль приходила мне в голову. Но пока я всё-таки воздержусь от столь радикального разрешения неразрешимых вопросов. Ты ещё молод и можешь верить прекрасным идеям – в этом твоё счастье. А я давно уже ни во что не верю.

    - Что же, так-таки и нет выхода по-вашему?

    - Я не вижу выхода, - честно ответил Бурмак. – Киев совершил преступление, спустив с цепи бешеных собак-радикалов. Если бы не это, страна бы не разделилась… Но джинн выпущен из бутылки, и загнать его назад очень сложно. Знаешь, есть один выход, но он недостижим при тотальной подлости и глупости властей Украины и России.

    - Какой?

    - Чтобы сохраниться, как нечто единое, Киев должен не победить Донбасс, а солидаризироваться с ним. Стать восточнее востока, условно говоря. И солидарно, единой страной заключить прочный союз с Россией, полностью вернувшись в её орбиту, как и должно исторически. Это было бы спасением для всех! Но для этого нужна другая власть не только в Киеве, но и в Москве. Ибо Москва все эти годы не находила ничего лучшего, как поддерживать такого образцового вора, как Виктор Фёдорович, и вместе с ним заниматься всевозможными распилами. И если ни на что большее не хватает стратегического мышления у любимой вами Москвы, то чего ждать? Ничего, кроме долгой-долгой бойни, совершенно бессмысленной для обеих сторон.

    Мрачно «ванговал» Бурмак, но и не лишены были его суждения здравого смысла. И от этого нехорошо замутилось на душе у Олега.

    - Всё, что вы сказали, может, и разумно, но от нас не зависит, - сказал он. – Ваши войска и нацгвардия уничтожают наши города, наших людей, в Киеве нас называют недочеловеками и сулят нам концентрационные лагеря. После плена сомнений в нашем будущем в случае вашей победы у меня не осталось. Что остаётся нам? Только защищаться с оружием в руках. Или, скажете, что у нас есть другой вариант?

    - Пожалуй, что нет, - вздохнул генерал. – Но и у Киева выбора уже давно нет. Малейшее проявление слабости в отношении вас – и бунт радикалов обеспечен. Они меньшинство, но тон теперь задают они, потому что в отличие от большинства вооружены, организованы и точно знают, чего хотят. Я уж не говорю об интересах «наших друзей» из Штатов… Нас столкнули лбами, и мы уже ничего не можем сделать, чтобы обратить ситуацию вспять. Всё так… Значит, война до истощения сил одной из сторон… Самая страшная, какая может быть. Об одно тебя прошу, сынок: никогда не забывай, что Киев – это не только нацгвардия, Правый Сектор, Рада и СБУ.

    - Я об этом не могу забыть. Там мой отец, моя бабка… и вы с Андреем. И однажды мы придём в Киев! И тогда действительно именно он станет Донбассом и соединится с Россией!

    Бурмак грустно усмехнулся:

    - Дай Бог нашему теляте волка забодати. Отдохни пока. Когда стемнеет, Андрей отвезёт тебя до нужного места.

    Олег, действительно, был страшно измучен и с радостью последовал совету генерала, растянувшись на узкой лежанке, показавшейся ему после чулана царским ложем, и мгновенно погрузившись в сон.

     

     

    [1] Не бойся, ещё сепаратюг наловим! Правда, другие похлипче будут, с тобой интереснее.

    [2] А интересно, через сколько удастся из тебя дух выбить. Вот, погоди! Мы тебе ещё пальцы отстрелим! Или член! Ты что предпочитаешь?

    [3] Вот, оттого-то с тобой и интереснее, москалюга, чем с другими. Столько времени прошло, а ты всё трепыхаешься. Погоди, это мы пока разминались только! Посмотрим, как запоёшь, когда по полной развернёмся! Будешь ещё передо мной на коленях ползать, и в рот брать и смерти просить!

    Категория: История | Добавил: Elena17 (28.04.2018)
    Просмотров: 317 | Теги: Новороссия, Елена Семенова, книги
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1693

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru