Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

История [3578]
Русская Мысль [356]
Духовность и Культура [528]
Архив [1456]
Курсы военного самообразования [101]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 7
Гостей: 7
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Анатолий Санжаровский. Репрессированный до зачатия

    Биографическая справка

    Санжаровский Анатолий Никифорович, член Союза писателей Москвы, родился в семье ссыльных переселенцев 10 сентября 1938 года в заполярном селе Ковда Кандалакшского района Мурманской области.

    Его родители, воронежские крестьяне, за отказ вступить в колхоз были репрессированы в 1934 году и высланы на лесоработы в Заполярье. Тогда же, заодно с ними, за четыре года до рождения, был репрессирован и А. Санжаровский. В 1996 году был реабилитирован вместе с уже покойными родителями. В настоящее время является членом Московской ассоциации жертв незаконных репрессий.

    Окончил факультет журналистики Ростовского университета.

    Долгие годы проработал в газетах и журналах. Живет в Москве.


    Семнадцатого марта 1995 года померла моя мама. Пелагея Михайловна Санжаровская.

    На похоронах меня поразили причитания-плачи ее родной сестры Нюры.

    Тетя пообещала переписать на бумажку свои слова. Но не переписала.

    Так и не дождавшись обещанного, сам поехал к тете Нюре Кравцовой за Воронеж, в степной, сомлелый на солнцепеке городишко Калач. А под боком у Калача — Новая Криуша. Отцово родовое гнездо. Столица нашей семьи…

    Калач…

    Безмятежный русский городок.

    На остановке мне охотно рассказали, как добраться до моей тетушки. Но когда подпылил автобус, я не сел в него, а решил сначала заскочить в архив узнать, что известно о корнях нашего рода.

    На площади я скобкой обогнул Ленина с протянутой рукой, усердно уработанной голубями. В администрации района архив ютился на первом этаже.

    Я ожидал чего угодно, но не этих ледяных строк из черно-грязного пыльного талмуда о том, что мы в тридцатые годы были раскулачены. Всего только по одной Новой Криуше было раскулачено четыреста двадцать четыре человека!

    …На стук в калитку из сарайки выскочила тетушка. Увидев меня, она на пол-Калача раскинула для объятий длинные крепкие мужицкие руки — была она высокая, костистая.

    — Значит, Толик, за песнями приехал? Я и не знаю, шо те сказать… Я ж над покойником причитаю — сама не помню шо…

    — Вот маму хоронили… Вы дома, потом на машине, потом уже на кладбище причитали… Можете повторить? Я б записал…

    — О не! Пришло и ушло.

    — Жалко… Но тут песня пострашней…

    Я достал из портфеля и отдал тетушке архивную выписку.

    Тетушка тут же накинулась читать ее вслух:

    «В документах архивного фонда Новокриушанского сельского Совета, Калачеевского района, Воронежской области, за 1931, 1934 годы значится:

    «Протокол сельской избирательной комиссии при Новокриушанском сельском Совете Калач. района Воронежской области от 21 октября 1934 года, в котором постановили:
    лишить избирательных прав по их антисоветской деятельности следующих лиц:
    81. САНЖАРОВСКИЙ Никифор Андреевич, кулак.
    82. САНЖАРОВСКАЯ Пелагея Михайловна, жена кулака.
    83. САНЖАРОВСКИЙ Андрей Дмитриевич, кулак.
    84. САНЖАРОВСКАЯ Мария Андреевна, дочь кулака»…

    Тетушка бросила читать дальше и облила меня благодарным светом.

    — Ты облегчил мне душу… Теперь ты знаешь все, и мне нечего от тебя скрывать-прятать…

    — Как же так? — недоумевал я. — За всю жизнь мама так и не сказала, что нас раскулачили. Почему она это скрывала от нас?

    — И не только от вас. Она ото всех скрывала. Мне она сказала лишь два года назад, когда в последний раз гостевала у меня… И наказала Поля, шоб я про раскулачку да про вашу высылку вам ниче не болтала. Шесть десятков лет дрожала и молчала!

    Всю взрослую жизнь… все шестьдесят лет прожить в страхе… Сколько помню, я постоянно видел этот страх в ней… В печальных глазах вечно толклось ожидание беды… Теперь я понимаю, почему она запрещала записывать за нею всякие ее житейские истории. Боялась, что отнесу в КаГэБерию?! Даже своего сына боялась! Как же так надо запугать человека?!

    — Боялась, как бы вам не сделали чего… Та ж чертова власть всю вашу семью переехала!

    Я слушал тетю и цепенел. Почему я раньше сам в причины всего этого не влезал? Да и как я мог влезать, если ничего не знал?..

    — Теть Нюра, — тихо проговорил я, — а за что нас раскулачили?

    — А за то, что в колхоз не вписались. Объявили кулаками и отобрали дом, четыре пары быков, две лошади, две коровы, восемь овец, две шубы… Все отняли, что можно было отнять. Дом забрали… Думаешь, его в дело произвели? Разобрали и за селом сгандобили хатынку для овчаров. Овчары перепились и сожгли ее. А ваши с малыми детьми крутились в кухне да в землянке на своем же дворе… В тридцать четвертом их сослали за Полярный круг, на лесопильню в Ковде. Через пять лет перегнали у малярийную Грузию. Корчевать леса и разводить чайные плантации. Рабская работа… Били и плакать не давали…

    Утром я поехал в Новую Криушу…

    Родовое гнездо. Столица нашей семьи.

    Полсела — Санжаровские! Чудно как-то… Я похож на них, они похожи на меня. Доброта тоскует в лицах…

    Я давно все рвался хоть разок съездить в Новую Криушу. Да мама отговаривала.

    И только тут, в Криуше, я понял, почему она это делала.

    Мой дед по отцу Андрей Дмитриевич, упрямистый казак, в десятом колене выскочивший из вольных казачьих кровей, не вписался в «Красную дурь», как называли криушане свой колхоз «Красная заря».

    — Не пойду, и всё. Ну хочь режьте!

    Его не стали резать. Объявили кулаком.

    На «суде тройки» его только спросили:

    — Богу веруешь?

    — Да.

    — Хорошо. Три года тебе. Иди.

    И весь минутный «суд».

    «Троечники» были нелюбопытные. На каждого в вопросе пришлось меньше чем по одному слову. И каждому хотелось внести свою посильную лепту в выработку срока. Каждый великодушно отстегнул за каждое свое неполное слово по одному году. И поднесли все три года деду. На размышление.

    И чтоб не мешали ни домашние, ни соседи, от горячих сердец оторвали с кровью горячее местечко в уральском концлагере.

    У каких-то военных он обихаживал семь коров. Сам кормил, сам доил…

    Но вот вернулся дед.

    Теперь репрессировали уже всех наших. За что? За отсутствие улик? Точно сказал сатирик: «За что судили тех, на кого не было улик? За их отсутствие». И уже целые семьи и деда, и отца ночью вытолкали с родной воронежской земли за Полярный круг. На лесоработы.

    Все родовое наше гнездо в Новой Криуше разорили «неутомимые борцы за всенародное счастье на века». Кого на Cевер, кого на Дальний Восток, кого в Сибирь срочно выжали. Все-е-ех «осчастливили». Кулачье же!

    А у деда и у отца не было теплых одеял. Укрывались самодельными дерюжками. Кстати, и никаких работников не держали.

    В месте ссылки нашей семьи, в заполярном селе Ковда, что прижалось к берегу Кандалакшского залива, я и родился десятого сентября 1938 года.

    Выскочил я на свет и стандартным криком о том оповестил мир. Оповестить-то оповестил, да вовсе не подозревал, что я уже четыре года как репрессированный. Родители удостоились этой чести еще в Криуше в 1934 году. Выходит, за компанию и меня покарали тогда же? Досрочно! Став на очередную вахту в честь очередной годовщины Октября? Наказали за че-ты-ре года до рождения?!

    Оказывается, и я, еще не появившийся на свет, был уже виноват в том, что мой дед, бунтарь, правдолюб, тезка знаменитого Сахарова, не разбежался вступать в колхоз и не позволил записываться и моим родителям.

    В промозглой заполярной Ковде родители — они были чернорабочими — ишачили на лесопильном заводе.

    Отмотали наши северный срок, ан подают на блюдечке с каемочкой южный.

    И семья выкатилась в Западную Грузию.

    Под гнилыми, малярийными дождями родители корчевали на косогорах леса. Разводили в совхозе «Насакиральский» чайные плантации. Потом работали на них. Выходных там не было.

    …В Криуше я разыскал отцовское «Никифорово подворье».

    Вечерело.

    Бесноватый ветер носился по одичавшей пустой полоске земли, упиравшейся одним концом в меловый бугор. Когда-то здесь росли вишни, груши, яблони, картошка. Теперь это был пустырь, тесно забитый лопухом, сурепкой, калачиком, полынью.

    Распятая земля…

    Ретивым колхозостроителям мало было уничтожить род тружеников. Наказали и их землю. Людей с нее согнали, но сам участок — б р о с и л и.

    И лежит родительская земля распятым трупом почти семь десятков лет. Вот этого-то, наверно, мама и не хотела, чтоб я увидел.

    Воистину, «колесо истории не приспособлено к нашим дорогам».

    «Оглушены трудом и водкой
    В коммунистической стране,
    Мы остаемся за решеткой
    На той и этой стороне».

    Подталкиваемый ветром, я побрел через речушку Криушу, запутавшуюся в камышах, к церкви, где когда-то венчались мои родители. А теперь в полуразрушенной, загаженной церкви все еще были тракторный парк и склад удобрений. Черные голуби стонали в выбитых окнах.

    …После долгой писанины во всякие инстанции я все же добыл справки о реабилитации дедушки, мамы, папы (все посмертно). Реабилитирован и я. Являюсь членом Московской ассоциации жертв незаконных репрессий.

    Читаю в моей справке о реабилитации:

    «Где, когда и каким органом репрессирован».

    Ответ:

    «1934 г. Калачеевским РИК».

    РИК — это райисполком.

    В третьей строчке указан год моего рождения. 1938-й.

    Только вдумайтесь.

    В Ковде Мурманской области, куда сослали нашу семью, я родился в 1938-м, а репрессирован Калачеевским РИКом Воронежской области в 1934-м одновременно с родителями, которые отказались вступать в колхоз!

    Вот какой бдительной была советская власть. Наказывала человека за четыре года до его рождения! Да не на год. Почти на всю жизнь. На 62 года.

    http://www.novayagazeta.ru/gulag/1081.html
    Категория: История | Добавил: Elena17 (05.07.2018)
    Просмотров: 667 | Теги: россия без большевизма, раскулачивание, преступления большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1750

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru