Русская Стратегия

      Цитата недели: "Кто не знал ещё недавно, что наше государство есть государство Русское – не польское, не финское, не татарское, тем паче не еврейское, а именно Русское, созданное Русским народом, поддерживаемое Русским народом и не способное прожить полустолетия, если в нём окажется подорвана гегемония Русского народа? Теперь эту азбучную истину забыли чуть не все." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1658]
Русская Мысль [241]
Духовность и Культура [309]
Архив [813]
Курсы военного самообразования [71]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 22
Гостей: 21
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    С.Х. Карпенков. Сокрытая истина

    http://www.belrussia.ru/kontent/pict/razn/1371.jpgЗа ходом сплошной коллективизации в начале тридцатых годов прошлого века и её проведением в немыслимо сжатые сроки пристально и неусыпно следили большевицкие вожаки во главе с Иосифом Сталиным, усатым «отцом всех народов». С этой целью они организовывали и посылали на места различные чрезвычайные комиссии, возглавляемые высокими партийными служаками. И если в деревнях, сёлах или станицах не выполнялись безумные планы стопроцентной коллективизации и грабительских хлебозаготовок, то сами председатели райисполкомов, сельсоветов и колхозов подвергались жестоким репрессиям вплоть до лишения свободы на многие годы и даже расстрела. Под репрессивное окровавленное колесо попадали в первую очередь вовсе не партийные грабители, отнимавшие последних хлеб у крестьян, обрекая их на голодную смерть, а те местные чиновники, у которых проснулась совесть и которые, опомнившись, осознали, что арестовывать, расстреливать и лишать свободы ближних своих не только греховно, но и преступно.

    Одна из высоких партийных комиссий была направлена в Поволжье для проверки темпов сплошной коллективизации на местах. Её возглавлял секретарь центрального комитета партии Павел Постышев, вошедший в историю не только как советский партийный деятель, но и как один из организаторов сталинских репрессий, позднее ставший их жертвой. Эта комиссия постановила изъять все запасы хлеба у крестьян, не вступивших в колхозы (их обзывали единоличниками), и весь хлеб, заработанный колхозниками. Под угрозой репрессий председатели сельсоветов и колхозов вынуждены были принять неотложные меры по полному изъятию всего хлеба, произведённого и запасённого крестьянами, вынося тем самым им смертный приговор. Такие смертные приговоры, хотя и не выносились официально в судебном порядке, но были прямым следствием тех преступных постановлений, принимаемых согласно решению комиссии, предписывавшему изымать последних хлеб у обездоленных нищих крестьян.

    Подобные негласные смертные приговоры были вынесены после работы ещё двух чрезвычайных комиссий, организованных партийными вожаками в октябре 1932 года. Одну из них возглавлял Вячеслав Молотов, и она была направлена на Украину, а другую – Лазарь Каганович, партийный деятель и один из главных организаторов сталинских репрессий. Очевидно, что соучастниками массовых репрессий были не только их организаторы, не только председатели комиссий, но и их члены, и многочисленные местные исполнители репрессий с винтовкой в руках.

    Все чрезвычайные комиссии действовали решительно и нагло по одному и тому же сценарию, заранее разработанному и предписанному Сталиным, «гениальным вождём, который всё мог». Например, после прибытия комиссии во главе с Кагановичем (в следующем месяце после её организации) в Ростов-на-Дону было срочно созвано совещание всех секретарей парторганизаций Северо-Кавказского края, на котором была принята следующая резолюция: «В связи с постыдным провалом плана заготовки зерновых, заставить местные парторганизации сломить саботаж, организованный кулацкими контрреволюционными элементами, подавить сопротивление сельских коммунистов и председателей колхозов, возглавляющих этот саботаж». Для некоторых районов, внесённых в чёрный список, были приняты следующие репрессивные меры: возврат всей продукции из магазинов, полный запрет торговли, немедленное закрытие всех текущих кредитов, обложение высокими налогами, арест всех саботажников, всех «социально чуждых и контрреволюционных элементов» и суд над ними по ускоренной процедуре, которую должны были обеспечить местные чекисты, вооружённые борцы с «контрреволюцией» и «чуждыми элементами». В случае, если саботаж будет продолжаться, населению многих станиц грозила массовая депортация – выселение из родных мест проживания.

    Принятые репрессивные преступные резолюции, тщательно выверенные и изложенные на бумаге, не залеживались подолгу в партийных кабинетах без исполнения – только в ноябре 1932 года более пяти тысяч сельских коммунистов Северного Кавказа, обвиненных в «преступном сочувствии» и «подрыву» кампании хлебозаготовок, были арестованы и получили разные меры наказания вплоть до лишения свободы и расстрела, а вместе с ними такой же незаслуженной каре было подвергнуто ещё не менее 15 тысяч колхозников. На этом преступные злодеяния обезумевших партийных вожаков и их служак не закончилась – в следующем месяце, несмотря на трескучие декабрьские морозы, когда заботливые хозяева не отваживаются выгонять даже скотину во двор, началось массовое чудовищное выселение казачьих многодетных семей вместе с немощными стариками и малолетними детьми из их родных станиц, где они и их предки-крестьяне проживали веками. Масштабы выселения немыслимо огромны – только из трёх северо-кавказских станиц было выселено более 45 тысяч человек. Их выселили в отдалённые холодные места, не пригодные для жизни, обрекая на медленную мучительную смерть.

    Униженные обездоленные крестьяне, спасаясь от большевицкого нашествия, пытались, как могли, противостоять ему – в некоторых местах поднимались восстания против местных партийных властей, а в большинстве деревень, сёл и станиц терпеливые крестьяне, надеясь на помощь большевицких вожаков, писали жалобные письма кремлёвскому небожителю Сталину и в другие высокие инстанции.

    Как производились репрессии на местах с издевательствами над беззащитными крестьянами подробно описано в письме, отправленном Сталину 4 апреля 1933 года и впервые опубликованном в «Правде» спустя долгих тридцать лет, после развенчания культа личности Сталина и выноса его праха из мавзолея.

    Ниже изложены выдержки из этого письма с небольшими сокращениями.

    «... Но выселение – это ещё не самое главное. Вот перечисление способов, при помощи которых добыто 593 т хлеба:

    1. Массовые избиения колхозников и единоличников.

    2. Сажание «в холодную». «Есть яма?» – «Нет». – «Ступай, садись в амбар!» Колхозника раздевают до белья и босого сажают в амбар или сарай. Время действия – январь, февраль, часто в амбары сажали целыми бригадами.

    3. В Ващаевском колхозе колхозницам обливали ноги и подолы юбок керосином, зажигали, а потом тушили: «Скажешь, где яма! Опять подожгу!» В этом же колхозе допрашиваемую клали в яму, до половины зарывали и продолжали допрос.

    4. В Наполовском колхозе уполномоченный РК, кандидат в члены бюро РК, Плоткин при допросе заставлял садиться на раскалённую лежанку. Посаженный кричал, что не может сидеть, горячо, тогда под него лили из кружки воду, а потом «прохладиться» выводили на мороз и запирали в амбар. Из амбара снова на плиту и снова допрашивают. Он же (Плоткин) заставлял одного единоличника стреляться. Дал в руки наган и приказал: «Стреляйся, а нет – сам застрелю!» Тот начал спускать курок (не зная того, что наган разряженный), и, когда щёлкнул боёк, упал в обмороке.

    5. В Варваринском колхозе секретарь ячейки Аникеев на бригадном собрании заставил всю бригаду (мужчин и женщин, курящих и некурящих) курить махорку, а потом бросил на горячую плиту стручок красного перца (горчицы) и приказал не выходить из помещения. Этот же Аникеев и ряд работников агитколонны, командиром коей был кандидат в члены бюро РК Пашинский при допросах в штабе колонны принуждали колхозников пить в огромном количестве воду, смешанную с салом, с пшеницей и с керосином.

    6. В Лебяженском колхозе ставили к стенке и стреляли мимо головы допрашиваемого из дробовиков.

    7. Там же: закатывали в рядно и топтали ногами.

    8. В Архиповском колхозе двух колхозниц, Фомину и Краснову, после ночного допроса вывезли за три километра в степь, раздели на снегу догола и пустили, приказ бежать к хутору рысью.

    9. В Чукаринском колхозе секретарь ячейки Богомолов подобрал 8 чел. демобилизованных красноармейцев, с которыми приезжал к колхознику – подозреваемому в краже – во двор (ночью), после короткого опроса выводил на гумно или в леваду, строил свою бригаду и командовал «огонь» по связанному колхознику. Если устрашённый инсценировкой расстрела не признавался, то его, избивая, бросали в сани, вывозили в степь, били по дороге прикладами винтовок и, вывезя в степь, снова ставили и снова проделывали процедуру, предшествующую расстрелу.

    9. (Нумерация нарушена автором письма.) В Кружилинском колхозе уполномоченный РК Ковтун на собрании 6 бригады спрашивает у колхозника: «Где хлеб зарыл?» – «Не зарывал, товарищ!» – «Не зарывал? А, ну, высовывай язык! Стой так!». Шестьдесят взрослых людей, советских граждан, по приказу уполномоченного по очереди высовывают языки и стоят так, истекая слюной, пока уполномоченный в течение часа произносит обличающую речь. Такую же штуку проделал Ковтун и в 7 и в 8 бригадах; с той только разницей, что в тех бригадах он помимо высовывания языков заставлял ещё становиться на колени.

    10. В Затонском колхозе работник агитколонны избивал допрашиваемых шашкой. В этом же колхозе издевались над семьями красноармейцев, раскрывая крыши домов, разваливая печи, понуждая женщин к сожительству.

    11. В Солонцовском колхозе в помещение комсода внесли человеческий труп, положили его на стол и в этой же комнате допрашивали колхозников, угрожая расстрелом.

    12. В Верхне-Чирском колхозе комсодчики ставили допрашиваемых босыми ногами на горячую плиту, а потом избивали и выводили, босых же, на мороз.

    13. В Колундаевском колхозе разутых добоса колхозников заставляли по три часа бегать по снегу. Обмороженных привезли в Базковскую больницу.

    14. Там же: допрашиваемому колхознику надевали на голову табурет, сверху прикрывали шубой, били и допрашивали.

    15. В Базковском колхозе при допросе раздевали, полуголых отпускали домой, с полдороги возвращали, и так по нескольку раз.

    16. Уполномоченный РО ОГПУ Яковлев с оперативной группой проводил в Верхне-Чирском колхозе собрание. Школу топили до одурения. Раздеваться не приказывали. Рядом имели «прохладную» комнату, куда выводили с собрания для «индивидуальной обработки». Проводившие собрание сменялись, их было 5 чел., но колхозники были одни и те же… Собрание длилось без перерыва более суток.

    Примеры эти можно бесконечно умножить. Это – не отдельные случаи загибов, это – узаконенный в районном масштабе – «метод» проведения хлебозаготовок. Об этих фактах я либо слышал от коммунистов, либо от самих колхозников, которые испытали все эти «методы» на себе и после приходили ко мне с просьбами «прописать про это в газету».

    Помните ли Вы, Иосиф Виссарионович, очерк Короленко «В успокоенной деревне»? Так вот этакое «исчезание» было проделано не над тремя заподозренными в краже у кулака крестьянами, а над десятками тысяч колхозников. Причём, как видите, с более богатым применением технических средств и с большей изощренностью.

    Аналогичная история происходила и в Верхне-Донском районе, где особо-уполномоченным был тот же Овчинников, являющийся идейным вдохновителем этих жутких издевательств, происходивших в нашей стране и в 1933 году.

    … Обойти молчанием то, что в течение трёх месяцев творилось в Вешенском и Верхне-Донском районах, нельзя. Только на Вас надежда. Простите за многословность письма. Решил, что лучше написать Вам, нежели на таком материале создавать последнюю книгу «Поднятой целины».

    С приветом М. Шолохов».

    Из этого письма видно, до какого ничтожества может опуститься человек, одурманенный властью, попирающий внутренний нравственный закон и теряющий своё человекоподобие. Такой обезумевший ничтожный человек в своих преступных злодеяниях становится опаснее всяких животных, включая все виды самых ярых хищников, которые никогда и нигде не допускают зверских отношений к себе подобным одного и того же вида.

    В этом письме в подробностях описаны вовсе не придуманные события, происходившие в только что созданных колхозах в начале тридцатых годов при воплощении в жизнь безумного сталинского курса сплошной коллективизации, и в нём не вымышленные персонажи, а реальные умопомрачительные злодеяния реальных лиц, местных извергов-партийцев, одержимых властью и потерявших всякий человеческий облик, которые упивались изощрёнными издевательствами над крестьянами, своими мозолистыми руками добывавшими хлеб насущный. В достоверности описанных бандитских злодеяний вряд ли приходится сомневаться. Во-первых, шолоховское письмо Сталину было опубликовано в центральной партийной газете, хоть и через десятилетия, но при жизни некоторых свидетелей, ставших жертвами вопиющего самосуда местных партийцев, совершавших бандитские преступные злодеяния и оставшихся в живых после полученного заслуженного возмездия. Во-вторых, это жалобное письмо «отцу всех народов» было опубликовано при жизни его автора, который вряд ли допустил какие-либо искажения фактов, изложенных в письме тридцать лет назад.

    Живя среди крестьян, Михаил Шолохов, автор письма Сталину хорошо знал, как обращались партийные служаки с крестьянами не только во время сплошной принудительной коллективизации, но и гораздо раньше, когда в деревнях и станицах под видом продразвёрстки грабили крестьян, когда вовсю орудовали вооружённые продотряды, в одном из которых юный Михаил Шолохов принимал участие. Об этом времени он позднее вспоминал: «Я вёл крутую линию, да и время было крутое; шибко я комиссарил, был судим ревтрибуналом за превышение власти... Два дня ждал смерти... А потом пришли и выпустили...».

    Сравнивая письмо Сталину и роман Михаила Шолохова «Поднятая целина», на первый взгляд может показаться, что их писали разные авторы. В письме отображена невымышленная реальная трагедия крестьянской жизни в начале тридцатых годов, а в первом томе «Поднятой целины», изданном в 1932 году (раньше, чем было отправлено письмо Сталину) яркими красками, в розовом цвете обрисована совсем другая картина – сплошная коллективизация, которая, по мнению «гениальных вождей», должна была стать фундаментальной основой социализма в деревне, строительству которого якобы мешала частная собственность, и если её изжить, как утверждали западные «мудрецы» и отечественные «вожди», то можно построить рай на земле, некое царство равенства и свободы. В письме Шолохова изложены реальные факты, свидетельствующие о том, какими бандитскими способами осуществлялось строительство «земного рая» в деревне, когда крестьян насильно загоняли в колхозы, когда их арестовывали, грабили, расстреливали, сажали в тюрьмы и выселяли целыми станицами.

    Советский писатель Михаил Шолохов вопреки автору письма Михаилу Шолохову вольно иль невольно оказался в плену социалистического реализма, который был направлен на восхваление тоталитарного партийного режима и прославление «гениальных вождей» вплоть до безрассудного поклонения им. Под благовидной личиной лукавого соцреализма надёжно пряталась истина земная. При строгой партийной однонаправленности вымышленного реализма в советской литературе, да и в прессе не оставалось места для правдивого описания реальной жизни во всех её проявлениях. Жизнь трудового народа с каждым годом ухудшалась, а партийные вожаки с ехидной улыбкой на лице с высокой трибуны заявляли, что жизнь стала лучшей и что завтра будет лучше, чем вчера, и об этом писали и вещали везде и всюду советские графоманы. И всё это делалось якобы во имя «светлого будущего», а на самом деле способствовало укреплению партийного единовластия на все времена. Освободится от тяжёлых оков социалистического реализма признанный писатель Михаил Шолохов, вписавшийся в партийную систему и обласканный советской властью, так и не смог. А тех, кто пытался разорвать железные цепи социалистического реализма, далёкого от реалий жизни, он подвергал жёсткой критике.

    Такой унизительной критики не избежали наши соотечественники, правдоискатели Андрей Синявский и Юлий Даниэль, позорное судилище над которыми длилось несколько месяцев. С высокой партийной трибуны съезда в 1966 году известный советский писатель Михаил Шолохов, лауреат Ленинской и Нобелевской премий, в резкой оскорбительной форме высказался о Синявском и Даниэле: «Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные двадцатые годы, когда судили не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием... Ох, не ту меру наказания получили эти оборотни...». Это обличительное позорное выступление сопровождалось бурными продолжительными аплодисментами. За что же этих правдоискателей, пытавшихся вырваться из оков партийного реализма и показать всю горькую правду жизни, судили и подвергали нелицеприятной партийной критике с высокой трибуны? Только спустя десятилетия, стало очевидно всем благомыслящим людям, что они были жертвой той партийной тоталитарной системы, которая держалась на насилии и принуждении и при которой всякое инакомыслие жестоко преследовалось.

    Через несколько лет, в 1973 году советский писатель Михаил Шолохов ещё раз проявил свою принципиальную приверженность соцреализму – выразил свое презренное отношение к другим правдоискателям, нашим соотечественникам, подписав разгромное коллективное письмо в центральную партийную газету «Правда» о Солженицыне и Сахарове. В этом письме, в частности, сделано ни чем не обоснованное заключение: «...Таких людей как Сахаров и Солженицын, клевещущих на наш государственный и общественный строй, пытающихся породить недоверие к миролюбивой политике Советского государства и по существу призывающих Запад продолжить политику «холодной войны», не может вызвать никаких других чувств, кроме презрения и осуждения».

    Это позорное заказное письмо было опубликовано несмотря на то, что литературное творчество Александра Солженицына уже получило всенародное признание и было высоко оценено международным сообществом – в 1970 году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе. Позднее, в 1975 году такой же высокой награды – Нобелевской премии мира был удостоен и другой «клеветник на государственный и общественный строй», академик Андрей Сахаров, известный во всём мире учёный и правозащитник.

    Спустя менее двадцати лет после публикации разгромного письма в «Правде», когда рухнул коммунистический режим, все люди узнали, что Андрей Сахаров и Александр Солженицын, которых с высокой властной трибуны клеймили позором и обвиняли в клевете, будучи сами оклеветанными партийной властью и подвергнутыми незаслуженным гонениям и наказаниям, открывали истину земную, сокрытую от народа долгие десятилетия, и тем самым сыграли великую важнейшую роль в освобождения русского и братских народов от диктаторского партийного режима.

    Библиографические ссылки

    Карпенков С.Х. Незабытое прошлое. М.: Директ-Медиа, 2015. – 483 с.

    Карпенков С.Х. Воробьёвы кручи. М.: Директ-Медиа, 2015. – 443 с.

    Карпенков С.Х. Экология. М.: Директ-Медиа, 2015. – 662 с.

    Карпенков Степан Харланович

    Категория: История | Добавил: Elena17 (04.06.2016)
    Просмотров: 106 | Теги: преступления большевизма, степан карпенков
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 608

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru