Web Analytics


Русская Стратегия


"Ничего нет выше Родины и служения Ей." А.В. Колчак

Категории раздела

История [2524]
Русская Мысль [321]
Духовность и Культура [436]
Архив [1138]
Курсы военного самообразования [101]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 3
Гостей: 1
Пользователей: 2
lenaharo, Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    ГУЛАГ в документах и цифрах. Часть 1.

    Введение

    За последние 10 лет проблемы сталинской репрессивной политики, достигавшей небывало высокого уровня жестокости, стали объектом многочисленных исследований. Однако, за редким исключением, историки традиционно рассматривают отдельные наиболее известные аспекты этой проблемы: раскулачивание, «большой террор», депортации народов и т.д., избегая более общего взгляда на неё.

    В данный том вошли документы, характеризующие широкий спектр репрессивных мер, которые в течение четверти века способствовали пополнению населения ГУЛАГа: трудовых лагерей, трудовых колоний, спецпоселений. За пределами тома остались документы, отражающие некоторые другие формы государственного насилия при Сталине, например, массовый голод, достигший своего пика в 1932—1933 и 1946—1947 гг. Как известно, одной из главных причин голода была политика коллективизации и массового изъятия из деревни продовольствия, что позволяет рассматривать голод как своеобразную форму государственного террора. Голод не принёс пополнение ГУЛАГу в виде новых заключённых, но унёс миллионы жизней.

    Откуда такая забота о враге? Подохнет, туда ему и дорога, воздух чище будет.
    (Голоса: «Правильно, правильно». Аплодисменты).

    На сегодняшний день в связи с открытием многочисленных архивных фондов мы можем лучше обозначить различные направления и методы сталинской репрессивной политики. В течение длительного периода, который начался в конце 1920-х и закончился в середине 1950-х гг. (от «великого перелома», насильственной коллективизации и раскулачивания до постепенного, но всё же достаточно быстрого демонтажа системы ГУЛАГа), характерной чертой сталинских репрессий была как крайняя жестокость, так и непредсказуемость. Террор обрушивался на самые различные слои общества — от «кулаков», которые на самом деле представляли собой различные социальные группы, объединённые идеологическим ярлыком, народов, подвергающихся «коллективному наказанию», до так называемых «социально опасных элементов», «тунеядцев», «паникёров», колхозников, «ведущих паразитический образ жизни», и т.д.

    Формы репрессий и их цели менялись в зависимости от внутренней и международной ситуации. Чередование судебных и внесудебных репрессий, узаконенного (разумеется, в рамках сталинских законов) террора, «нарушений социалистической законности» и кампаний по «устранению перегибов» составляли важный элемент функционирования сталинской карательной системы. Если в 1930-е гг. чаще всего прибегали к чрезвычайным формам юрисдикции, символом чего были знаменитые «тройки», то в послевоенный период наблюдалось беспрецедентное усиление репрессий со стороны органов юстиции. В то же время количество осуждённых по политическим статьям значительно сокращалось. В течение всего сталинского периода репрессивная машина то ускоряла ход, то резко тормозила. После массовых арестов наступали периоды амнистии, ГУЛАГ то пополнялся потоком новых осуждённых, то освобождал значительное количество людей.

    Как уже было показано в литературе, массовые репрессии против широких слоёв общества порождали столь очевидную диспропорцию между правонарушениями, часто совершаемыми в безвыходной ситуации, и тяжестью наказания, что в конце концов репрессии стали вызывать противодействие даже со стороны тех чиновников, которые должны были проводить их в жизнь. Такие явления хотя и не объясняют полностью рассматриваемый феномен, но должны учитываться при изучении сталинского террора.

    Первый том открывает серию публикаций по истории ГУЛАГа и имеет целью представить ключевые моменты и главные этапы эволюции репрессий, которые в течение четверти века способствовали отправке в лагеря или в ссылку около 25 млн мужчин, женщин и детей.

    Вплоть до конца 1970-х гг. ведущие историки и политологи, специалисты по Советскому Союзу, основывали свои «советологические» исследования на постулатах тоталитаризма, т.е. исходя из того, что имеют дело с политическим режимом монолитного типа, легитимность которого исходит из идеологии. Государство рассматривалось как сверхмощное орудие абсолютного контроля за раздробленным обществом, превратившимся в покорную массу вследствие тотальной идеологической проработки постоянного и повседневного террора, осуществляемого вездесущей политической полицией. В такого рода системе террор и массовые репрессии были неотъемлемой принадлежностью самой системы.

    В противовес данному «тоталитарному» пониманию истории некоторые историки-«ревизионисты» сделали акцент на трения, существовавшие между конкурирующими друг с другом администрациями, на противоречия между центральным и региональным руководством, между местными чиновниками и населением. Многие «ревизионистские» историки считают, что Сталин не обладал той абсолютной властью, которую ему приписывают, и что террор был частично стихийным процессом. Например, исключительный размах политических репрессий в 1937—1938 гг., по их мнению, был вызван неконтролируемыми действиями местного аппарата, который желая отвести удар от себя, направил террор против многочисленных «козлов отпущения».

    После того, как был разрешён доступ к архивам, крайние позиции стали неприемлемыми, равно как и минимизация роли Сталина в ходе проведения «Великого Террора» и, наоборот, систематическое увеличение числа жертв сталинизма.

    Раскулачивание и репрессии начала 1930-х гг.

    Первая часть книги посвящена в основном великому наступлению на крестьянство, начавшемуся с 1930 г. Насильственная коллективизация и раскулачивание привели к настоящей войне, которую государство объявило крестьянству. Речь шла не о простой экспроприации или аресте небольшого количества кулаков. С этого времени начался длительный процесс «раскрестьянивания», который привёл к коренному изменению культуры, образа жизни и психологии крестьян.

    …Несмотря на резкий рост крестьянских выступлений, власти на местах ни разу не потеряли контроля над ситуацией. Несмотря на то, что значительное количество сельских коммунистов критиковало новый политический курс, начиная с сентября 1929 г. ОГПУ начало повсеместно принимать «превентивные» меры: арестовывались так называемые «зачинщики» из крестьян, а также и все «потенциальные противники» готовящейся коллективизации. В течение нескольких месяцев было арестовано около 100 тыс. человек. Это была самая широкая волна репрессий в деревне со времён гражданской войны.

    На таком фоне 27 июня 1929 г. правительство приняло решение, которое имело далеко идущие последствия для формирования ГУЛАГа. Согласно этому решению, все заключённые, осуждённые на срок более трёх лет, должны были переводиться в трудовые лагеря, имеющие целью освоение природных богатств восточных и северных регионов страны. В условиях пятилетнего плана вопросы распределения рабочей силы приобретали особое значение. Руководитель ОГПУ Менжинский и его заместитель Ягода вполне осознавали эту задачу. С лета 1929 г. они разработали поразительный по смелости план «колонизации» Нарымской области в Западной Сибири. Основные стратегические планы по раскулачиванию были приняты в соответствии с конкретными задачами. Считалось, что таким образом можно было убить двух зайцев: нейтрализовать сопротивление крестьян коллективизации, устрашая их перспективой лагерей, и одновременно освоить большие труднодоступные пространства страны, заселив их принудительной рабочей силой.

    Посёлок спецпереселенцев. В каждой избе жило по несколько семей. Сургутский район. 1930 г.
    Посёлок спецпереселенцев.
    В каждой избе жило по несколько семей.
    Сургутский район. 1930 г.

    Благодаря почти ежедневным сводкам различных служб ОГПУ, проводящим оперативные действия, мы обладаем на сегодняшний день значительным количеством статистических данных о числе раскулаченных «первой категории» (резолюция Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 г. определяла их как «контрреволюционный актив»). Представителей этой категории надлежало немедленно арестовывать, отправлять в лагеря или расстреливать. К кулакам «второй категории» (их определяли как активно выступающих против коллективизации) применялись массовые депортации вместе с семьями.

    Характерной чертой директив, исходящих от руководящих инстанций (Политбюро, ЦИК, СНК, ОГПУ), касающихся форм проведения «ликвидации кулачества как класса», является существование принципа квот — доведения «примерных лимитов» на аресты «кулаков» первой и второй категорий, а также депортации по регионам.

    Начальство из ОГПУ мечтало о проведении чёткой операции с «твёрдыми заданиями», однако раскулачивание превратилось в хаотичный и почти полностью бесконтрольный процесс. Все задания были перевыполнены за несколько месяцев. Согласно постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» от 30 января 1930 г. следовало арестовать 60 тыс. «кулаков» первой категории. В конце апреля 1930 г. их было арестовано более 140 тыс. К 1 октября 1930 г. — более 283 тыс. Некоторые сводки указывают на крайнее разнообразие арестованных в качестве «кулаков первой категории». Определение категорий, представленное в документах ОГПУ, было весьма неточным и произвольным, и по ним невозможно определить социальный состав жертв репрессий, пополнивших первые контингенты заключённых, направленных в лагеря. Что касается «кулаков второй категории», документы с потрясающей очевидностью свидетельствуют об отсутствии какой-либо координации между операциями по высылке, проводимыми ОГПУ, и устройством депортированных на местах, что зависело от местного начальства, которое не могло справиться со своими обязанностями.

    Спецпереселенцы Барабанщиковы. Раскулачены и сосланы на Север. 1929 г.

    Спецпереселенцы Барабанщиковы.
    Раскулачены и сосланы на Север.
    1929 г.

    Результаты такого отсутствия предвидения оказались катастрофическими. Даже В.Н.Толмачёв, народный комиссар внутренних дел РСФСР, ужаснулся при виде страшных условий жизни ссыльных, предоставленных самим себе, вынужденных жить в землянках или бараках, разлучённых с семьями, подвергавшихся болезням и эпидемиям, которые тысячами уносили жизни малолетних детей. Даже с точки зрения «экономической рентабельности» такого рода «раскулачивание» наносило большой урон. Только малая часть «раскулаченных», всего лишь несколько процентов, занималась производительным трудом, в основном это были лесозаготовки. Пользуясь царящим хаосом, сотни тысяч депортированных «кулаков» разбежались. В целом с 1930 по 1931 г. по меньшей мере полмиллиона ссыльных, т.е. примерно один человек из четырёх, убежали или умерли.

    Летом 1932 г., спустя два года после коллективизации, наступил кульминационный момент: экономические и социальные трудности достигают наивысшей точки как на селе, где проходит «фронт заготовок», так и в городах, снабжение которых становится всё хуже. У руководящих кадров происходит смена образа «врага» — с «классового фронта» в плоскость противостояния государственности и социальной стихии. Ситуация становится весьма напряжённой. На первый план выдвигалась необходимость обеспечения заготовок. Именно тогда издаётся постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Теперь считалось, что «общественная собственность является основой советского строя, она священна и неприкосновенна», все, кто посягают на неё, должны считаться «врагами народа», и с ними нужно поступать соответственно.
    За кражу товаров на транспорте, за кражу колхозного и кооперативного имущества приговаривали к смертной казни. А в случае смягчающих обстоятельств — к 10 годам лишения свободы, с конфискацией имущества.

    Расчётная книжка спецпереселенца
    Расчётная книжка спецпереселенца

    Репрессии «на деревенском фронте» достигли апогея в первые месяцы 1933 г. В секретной инструкции от 8 мая 1933 г. за подписью Молотова и Сталина говорилось: «Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому только не лень...». Этот разгул арестов привёл к перегрузке мест заключения — более 800 тыс. человек оказались в местах заключения НКЮ, ОГПУ, Главного управления милиции, рассчитанных всего лишь на 200 тыс. мест!

    Была начата процедура пересмотра судимостей, вынесенных по этому закону до 1 января 1935 г. За шесть месяцев было пересмотрено более 115 тыс. дел. В 80% случаев специально созданные комиссии пришли к выводу, что применение закона от 7 августа было необоснованным. Около 37 тыс. человек были освобождены из заключения.

    Выездная сессия окружного суда слушает очередное дело на селе. 1931—1932 гг.
    Выездная сессия окружного суда
    слушает очередное дело на селе.
    1931—1932 гг.

    По известным сегодня документам можно отчётливо представить, каковы были последствия применения этого одного из самых жестоких репрессивных законов сталинской эпохи, что позволяет, в свою очередь, лучше понять характерные особенности репрессивной политики 1930-х гг., а также ту решающую роль, которую играл в определении этой политики сам Сталин. Именно Сталин составил текст закона от 7 августа, а затем лично отслеживал и проверял его исполнение.

    Для того чтобы поставить заслон этому массовому исходу из деревень, который грозил разрушить с большим трудом налаженную систему карточного распределения, установившуюся в городах с 1929 г. (и которая к концу 1932 г. охватывала уже не 26 млн, как в начале 1930 г., а 40 млн горожан), правительство начало в конце 1932 г. широкую кампанию паспортизации горожан. Паспорт должен был заменить все другие удостоверения личности, выдаваемые до сих пор разными властями. Паспортный режим имел целью «очистить Москву и Ленинград и другие крупные города СССР от пришлых элементов, не связанных с производством или административной работой, а также очистить города от кулацких преступных и антисоциальных элементов, скрывающихся в городах». В связи с паспортизацией широко применялись депортации из городов, чистки городов от той части населения, которая определялась как «социально чуждые» или «социально опасные элементы». Постепенно развитие полицейского аппарата, слежка за людьми, исключёнными из общества, или маргиналами, достигла невиданных размеров.

    № 3
    Сводка ТО ОГПУ о вывозе раскулаченных в места высылки
    по состоянию на 15 апреля 1930 г.

    15 апреля 1930 г.

    Вывозка эшелонов с кулаками 1-й очереди 14 апреля 1930 г. закончена.
    Всего вышло эшелонов — 170. Из УССР — 52, СВК — 17, ЦЧО — 24, НВК — 23, БССР — 25, СКК — 29.
    Всего вывезено кулаков 301 167, из них семей — 61 271, мужчин — 94 882, женщин — 91 575, детей — 114 710.
    Отдельно по областям и республикам:

    Наименование района Всего вывезено кулаков Из них семей Мужчин Женщин Детей
    УССР 93 461 19658 31 956 28 014 33 491
    СВК 29 211 5566 8 394 8 521 12 296
    ЦЧО 42 835 8237 12 264 13 472 17 099
    НВК 40 001 7931 11 417 12 192 16 392
    БССР 44083 9231 15 073 14 143 14 867
    СКК 51 577 10 595 15 778 15 233 20 566

    Всего снято больных — 320 чел., из них мужчин — 25, женщин — 147, детей — 148.
    Бежало — 7 [чел.], мужчин — 6, детей — 1.
    Умерло — 51 [чел.], мужчин — 9, женщин — 1, детей — 41.
    Арестовано — 10 чел., мужчин — 9, женщин — 1.
    Вывезенные эшелоны направлены: Архангельск — 92, Котлас — 37, Григорьевская — 4, Тавда — 3, Тюмень — 3, Соликамск — 13, Надежд[инский] зав[од] — 18.
    Из назначенных к перевозке эшелонов с кулаками 2-й очереди вывезено за март-апрель всего 11 эшелонов с общим количеством 19 317 [чел.], из них: семейств — 4274, мужчин — 5968, женщин — 5741, детей — 7608.
    Отдельно по областям и республикам вывезено: Крым — 8 эшел[онов], УССР — 3 эшелона.
    Снято больных — 53 чел., из них мужчин — 8, женщин — 20, детей — 25. Бежало — 1 мужчина.
    Умерло — 7 [чел.], женщин — нет, мужчина — 1, детей — 6.
    Вывезенные эшелоны направлены:
    Надеждинский завод — 7, Архангельск — 1, Нижнеудинск — 2, Томск — 1.
    Из назначенных к вывозке эшелонов с контрреволюционным элементом особого назначения вышло 8 эшелонов.
    Отдельно по областям и республикам: УССР — 8 эшел[онов].
    Всего вывезено контрреволюционного элемента — 14 894, из них: мужчин-одиночек — 14 569, женщин-одиночек — 194, членов семьи: мужчин — 55, женщин — 68 и детей — 8 чел., или 32 семьи.
    Вывезенные эшелоны направлены к разгрузке: Сибирь: Мариинск — 2, Красноярск — 2, Канск — 1, Тяжин — 1, Нижнеудинск — 1, Томск — 1.
    Всего снято больных 17, из них мужчин — 16, женщин — 1. Бежало 3 мужчин. Убито: при побеге 1 мужчина.

    Примечание: Часть эшелона № 168 2-й очереди идёт соединённой с частью эшелона М6Д71 особого назначения.
    Остаётся проделать следующую работу:
    1) Вывезти два эшелона одиночек из БССР (начало на днях).
    2) Два эшелона 2-й очереди (фёдоровцев) — начало на днях (ЦЧО).
    3) Шесть эшелонов 2-й очереди из Тат[арской] республики.

    Пом. нач. ТО ОГПУ Кишкин

    ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 97. Л. 31-32. Подлинник

    Согласно инструкции СНК СССР от 14 января 1933 г. определялось 7 категорий лиц, подлежащих высылке из режимных городов. Этот список был весьма разнородным. В нём можно было встретить «лиц, не занятых социально полезным трудом», так называемых «лишенцев», а также «лиц, осуждённых к лишению свободы или высылке». Весь этот разнообразный контингент «лишних элементов», желающих устроиться в крупных городах — витринах социализма или в крупных промышленных центрах, имеющих важное стратегическое значение, оказался теперь под угрозой. Бюрократические процедуры по получению паспорта были весьма сложными. Некоторое время спустя паспортный отдел ГУРКМ НКВД СССР представит итоговый документ о проведении паспортизации, который свидетельствует о значительном размахе данной репрессивной кампании, затронувшей несколько сот тысяч человек. По некоторым внутренним циркулярам (от 13 августа 1933 г., от 9 мая 1935 г.) можно проследить, как полицейские службы постепенно ужесточают наказания, применяемые к различным категориям «нарушителей паспортного режима». Эти меры шли от запрета на проживание в 30 городах «соцвредных элементов», вплоть до высылки их в лагеря на 3, а то и на 5 лет.

    Священник Александр Абиссов, погибший в Гулаге

    Священник
    Александр Абиссов,
    погибший в Гулаге

    Что касается НКВД, во главе которого стоял Г.Г.Ягода, для него борьба с различными формами социального беспорядка, начиная с самых незначительных форм спекуляции и кончая бандитизмом, борьбой с хулиганством, детской преступностью, приобретала такое же значение, как и искоренение политических уклонов. К середине 1930-х гг. «соцвредные элементы» составляли основной контингент узников ГУЛАГа. Их число было не намного меньше «контрреволюционеров», приговорённых по 58-й статье УК.

    Наконец, 7 апреля 1935 г. было принято постановление ЦИК и СНК СССР, согласно которому предписывалось «привлекать к уголовному суду, с применением всех мер уголовного наказания, несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству». Сталин лично исправил, значительно ужесточив, проект документа, подготовленного А.Я.Вышинским. Несколько дней спустя после опубликования постановления Политбюро отослало в Прокуратуру секретный циркуляр, в котором уточнялось, что среди санкций, применяемых к несовершеннолетним, может быть также и «высшая мера социальной защиты — расстрел». В течение последующих лет количество осуждённых несовершеннолетних от 12 до 16 лет постоянно росло (в 1935 г. их было менее 7  тыс., а в 1938 г. — более 20 тыс.).

     

    № 3
    Сводка ТО ОГПУ о вывозе раскулаченных в места высылки
    по состоянию на 15 апреля 1930 г.

    15 апреля 1930 г.

    Вывозка эшелонов с кулаками 1-й очереди 14 апреля 1930 г. закончена.
    Всего вышло эшелонов — 170. Из УССР — 52, СВК — 17, ЦЧО — 24, НВК — 23, БССР — 25, СКК — 29.
    Всего вывезено кулаков 301 167, из них семей — 61 271, мужчин — 94 882, женщин — 91 575, детей — 114 710.
    Отдельно по областям и республикам:

    Наименование района Всего вывезено кулаков Из них семей Мужчин Женщин Детей
    УССР 93 461 19658 31 956 28 014 33 491
    СВК 29 211 5566 8 394 8 521 12 296
    ЦЧО 42 835 8237 12 264 13 472 17 099
    НВК 40 001 7931 11 417 12 192 16 392
    БССР 44083 9231 15 073 14 143 14 867
    СКК 51 577 10 595 15 778 15 233 20 566

    Всего снято больных — 320 чел., из них мужчин — 25, женщин — 147, детей — 148.
    Бежало — 7 [чел.], мужчин — 6, детей — 1.
    Умерло — 51 [чел.], мужчин — 9, женщин — 1, детей — 41.
    Арестовано — 10 чел., мужчин — 9, женщин — 1.
    Вывезенные эшелоны направлены: Архангельск — 92, Котлас — 37, Григорьевская — 4, Тавда — 3, Тюмень — 3, Соликамск — 13, Надежд[инский] зав[од] — 18.
    Из назначенных к перевозке эшелонов с кулаками 2-й очереди вывезено за март-апрель всего 11 эшелонов с общим количеством 19 317 [чел.], из них: семейств — 4274, мужчин — 5968, женщин — 5741, детей — 7608.
    Отдельно по областям и республикам вывезено: Крым — 8 эшел[онов], УССР — 3 эшелона.
    Снято больных — 53 чел., из них мужчин — 8, женщин — 20, детей — 25. Бежало — 1 мужчина.
    Умерло — 7 [чел.], женщин — нет, мужчина — 1, детей — 6.
    Вывезенные эшелоны направлены:
    Надеждинский завод — 7, Архангельск — 1, Нижнеудинск — 2, Томск — 1.
    Из назначенных к вывозке эшелонов с контрреволюционным элементом особого назначения вышло 8 эшелонов.
    Отдельно по областям и республикам: УССР — 8 эшел[онов].
    Всего вывезено контрреволюционного элемента — 14 894, из них: мужчин-одиночек — 14 569, женщин-одиночек — 194, членов семьи: мужчин — 55, женщин — 68 и детей — 8 чел., или 32 семьи.
    Вывезенные эшелоны направлены к разгрузке: Сибирь: Мариинск — 2, Красноярск — 2, Канск — 1, Тяжин — 1, Нижнеудинск — 1, Томск — 1.
    Всего снято больных 17, из них мужчин — 16, женщин — 1. Бежало 3 мужчин. Убито: при побеге 1 мужчина.

    Примечание: Часть эшелона № 168 2-й очереди идёт соединённой с частью эшелона М6Д71 особого назначения.
    Остаётся проделать следующую работу:
    1) Вывезти два эшелона одиночек из БССР (начало на днях).
    2) Два эшелона 2-й очереди (фёдоровцев) — начало на днях (ЦЧО).
    3) Шесть эшелонов 2-й очереди из Тат[арской] республики.

    Пом. нач. ТО ОГПУ Кишкин

    ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 97. Л. 31-32. Подлинник

    Значительная группа публикуемых документов отражает дебаты, а подчас и острые конфликты, которые происходили между различными инстанциями, проводившими в жизнь законодательную и репрессивную политику государства, а именно: ОГПУ, НКВД, Прокуратурой, Наркомюстом СССР.

    Комендант и сотрудники советского концлагеря. 1924—1928 гг.
    Комендант
    и сотрудники советского концлагеря.
    1924—1928 гг.

    Среди проблем, вызвавших наиболее ожесточённые дебаты, было определение понятия «контрреволюционная агитация» и назначение мер наказания за нее (ст. 58—10 УК). Данный вопрос приобрёл особую актуальность после убийства С.М.Кирова, после которого последовала волна комментариев и высказываний, народ откровенно выражал своё удовлетворение случившимся.

    № 53
    Циркуляр Прокуратуры СССР и Верховного Суда СССР прокурорам
    и председателям судов о порядке применения высшей меры наказания
    к несовершеннолетним

    20 апреля 1935 г.                                                          Совершенно секретно
    Хранить наравне с шифром

    № 1/001537 — 30/002517
    Всем прокурорам союзных республик, краевым, областным, военным, транспортным, железнодорожным прокурорам, прокурорам водных бассейнов; прокурорам спецколлегий; прокурору г. Москвы. Всем председателям верховных судов, краевых, областных судов, военных трибуналов, линейных судов; судов водных бассейнов; председателям спецколлегий краевых, областных и верховных судов, председателю Московского городского суда.
    Ввиду поступающих запросов, в связи с постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 апреля с.г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних», разъясняем:
    1. К числу мер уголовного наказания, предусмотренных ст. 1 указанного постановления, относится также и высшая мера уголовного наказания (расстрел).
    2. В соответствии с этим надлежит считать отпавшими указание в примечании к ст. 13 «Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик» и соответствующие статьи уголовных кодексов союзных республик (22 ст. УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик), по которым расстрел к лицам, не достигшим 18-летнего возраста, не применяется.
    3. Ввиду того, что применение высшей меры наказания (расстрел) может иметь место лишь в исключительных случаях и что применение этой меры в отношении несовершеннолетних должно быть поставлено под особо тщательный контроль, предлагаем всем прокурорским и судебным органам предварительно сообщать прокурору Союза и председателю Верховного Суда СССР о всех случаях привлечения к уголовному суду несовершеннолетних правонарушителей, в отношении которых возможно применение высшей меры наказания.
    4. При предании уголовному суду несовершеннолетних по статьям закона, предусматривающим применение высшей меры наказания (расстрела), дела о них рассматривать в краевых (областных) судах в общем порядке.

            Прокурор Союза ССР                                                   Вышинский
            Председатель Верховного суда СССР                         Винокуров

    ГА РФ. Ф. Р-8131. On. 38. Д. 6. Л. 47а. Подлинник.

    За какие суждения следовало наказывать? Крыленко и Вышинский признавали, что критические высказывания по поводу колхозной системы, неустроенности быта, частушки или анекдоты, в которых высмеивались политика режима и его представители, включая Сталина, были столь широко распространены, что преследования за них неизбежно приводили к перегибам, подобным тем, что имели место в ходе кампаний 1930—1932 гг., когда десятки тысяч колхозников были осуждены за «антиколхозные настроения». По их мнению, следовало наказывать исключительно за «профашистские, троцкистские и пораженческие высказывания, а также и призывы к террористическим актам против руководителей».
    Категория: История | Добавил: Elena17 (17.10.2018)
    Просмотров: 87 | Теги: преступления большевизма, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1196

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru