Web Analytics


Русская Стратегия

"Для народов, подобных русскому, сложившихся и окрепших ещё сравнительно недавно и ещё занятых своим устройством, то есть ещё молодых, дикость учения о вреде патриотизма до того очевидна, что не следовало бы об нём даже упоминать, и если я делаю это, то имею в виду лишь тех ещё не переводящихся соотечественников, про которых написано: "Что книжка последняя скажет, то сверху и ляжет"". Д.И. Менделеев

Категории раздела

История [2676]
Русская Мысль [322]
Духовность и Культура [444]
Архив [1199]
Курсы военного самообразования [101]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 6
Гостей: 5
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Э. В. Бурда. Социально-экономическое положение Терского казачьего войска и народов Терской области в предреволюционный период. Ч.2.

    Приобрести книгу "Терское казачье антибольшевистское восстание" в нашем магазине: http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15495/

    В 1904 году готовилась очередная кардинальная реформа казачьей жизни, положения которой были схожи с положениями проекта, предлагаемого сорок лет назад военным министром Д. А. Милютиным. Тогда министерство подготовило документ под названием «Общая программа главных оснований в войсковых поселениях»[1]. Но благодаря вмешательству тогдашнего начальника штаба Донского казачьего войска князя А.М. Дондукова-Корсакова этот проект не смог найти поддержки у императора. Александр II отклонил проект военного министра Д.А. Милютина и убедил казаков в незыблемости казачьих жизненных устоев.

    Так произошло и в 1904 году, когда разразившаяся русско-японская война, а затем революционные беспорядки 1905-1907 годов вынудили правительство Российской империи отказаться от реформирования казачества[2].

    Однако русско-японская война ускорила процесс упразднения Главного управления казачьих войск. Оно оказалось не в состоянии обеспечить своевременное отмобилизование казачьих частей, отправляемых на фронт. Вскрылись и другие недостатки, связанные с системой комплектации казачьих войск офицерами, обучения личного состава, отсутствием навыков ведения современной войны и подготовки к ней. Все эти недостатки были присущи в той или иной мере всей русской армии. Анализ уроков войны 1904-1905 гг. позволил приступить к реформированию русской армии в целом, системы управления казачьими войсками в частности.

    18 августа 1909 года царь поручил военному министру В.А. Сухомлинову разработать предположения о преобразовании военного ведомства с целью устранения существующих недостатков. Министр видел основные недостатки в следующем: сложность системы управления; неправильное распределение обязанностей; несогласованность в деятельности хозяйственных управлений; отсутствие единства в вопросах порядка прохождения службы; обособление казачьих дел от соответствующих дел регулярных дел.

    В связи с чем предлагал следующие меры:

    1) признать за военным министром эксклюзивное право доклада царю по военным вопросам; обсуждение важнейших вопросов поручать специальному комитету генштаба;

    2) разработку всех вопросов организации, дислокации, боевой подготовки и организации армии сосредоточить в главном управлении генштаба;

    3) на помощника военного министра возложить обязанность объединить деятельность хозяйственных органов военного министерства;

    4) устранить обособленность в управлении казачьих войск[3].

    Таким образом, участь Главного управления казачьих войск практически была предрешена. 10 и 15 августа 1910 года утверждено положение «О реорганизации Главных управлений Военного Министерства», в соответствии с которым Главное управление казачьих войск упразднили, согласно внутриведомственного циркуляра Главного штаба № 161 дела переданы в соответствующие управления Главного штаба[4].

    При Главном штабе был создан особый казачий отдел, в ведении которого остались исключительно вопросы гражданского устройства казачьих войск и внутреннего управления. Военное министерство, учитывая уроки прежних лет, стремилось во внутреннем управлении передать больше полномочий наказным атаманам, особенно по хозяйственной части, сосредоточить главные вопросы во всех отраслях управления в войсковых правлениях[5].

    Во второй половине XIX – начале XX веков система высшего управления казачьими войсками претерпела значительные изменения. Централизация управления казачьими войсками была сосредоточена в управлении иррегулярных войск, переименованного сначала в Главное управление иррегулярных войск, потом – в Главное управление казачьих войск. Однако недостатки в управлении привели к перераспределению функций в пользу местных административных учреждений. Данная тенденция подтверждала неспособность эффективного централизованного управления и необходимость преобразований.

    В ходе русско-японской войны обнажились недостатки русской армии в целом, казачьих войск в частности. Обсуждение опыта, приобретенного в ходе войны, привело к значительным преобразованиям в армии и в системе управления казачьих войск, ставших основным содержанием второго этапа реформирования системы высшего управления казачьими войсками. Реформы заключались в ликвидации существующих отличий в положении казачьих частей от регулярных войск. Нововведения объективно вели к ликвидации различий в положении казачества в целом от остального населения империи, что породило стремление к воссозданию особого управления казачьими войсками, однако в силу объективных причин (война, начавшаяся революция) данным реформам не удалось получить развития.

    Сама же русско-японская война 1904-1905 годов оказала большое влияние на развитие военного искусства. В ходе ее впервые широко применялись магазинные винтовки, пулеметы, скорострельные артиллерийские орудия, что привело к серьезным изменениям в области стратегии, тактики и оперативного искусства. Отошла в прошлое практика фронтальных конных атак в сомкнутых строях, а умелое взаимодействие с другими родами войск становилось необходимым условием успеха на поле боя. Война показала, что отныне одна кавалерия не в силах коренным образом повлиять на исход всей кампании.

    Русская конница на Дальнем Востоке была представлена, главным образом, казачьими частями. С самого начала боевых действий забайкальские, сибирские, амурские казаки отражали постоянные нападения японцев, занимались разведкой, охраняли фланги русских позиций. В русско-японской войне принимали участие также донское, кубанское и терское казачество.

    Уже с самого начала военных действий терские казаки изъявили желание отправиться в далекую Маньчжурию. Как писал впоследствии историк терского казачества М. А. Караулов – «подновить боевую славу своих дедов и отцов»[6]. Чтобы дать выход многочисленным просьбам отставных и запасных чинов, а также лиц, вовсе не бывших на военной службе, о приеме их добровольцами в войска, действующие на Дальнем Востоке, 5 февраля 1904 года последовало высочайшее соизволение о наборе на службу добровольцев не старше 40 лет, имеющих военную подготовку[7].

    В связи с этим в срочном порядке стала формироваться добровольческая бригада, получившая название «Дикой» и состоявшая из Терско-Кубанского полка и 2-го Дагестанского горского полка. От желающих вступить в бригаду не было отбоя. Состав бригады оказался разношерстным и в основном состоял из горцев Кавказа. На командные должности низшего и среднего звена набирались казаки Кубанского и Терского казачьих войск. Дикая бригада покрыла себя неувядаемой славой и принимала участие почти во всех крупнейших сражениях на полях Маньчжурии.

    Огромные потери в ходе военных действий вынудили правительство изыскивать новые людские силы для продолжения войны. В октябре 1904 года началось формирование сводной Кавказской казачьей дивизии, в состав которой вошли Екатериноградский и Уманский кубанские казачьи полки, 1-й Кизляро-Гребенской и 1-й Сунженско-Владикавказский терские казачьи полки, а также две батареи – 1-я Кубанская и 2-я Терская.

    В марте 1905 года сформированная сводная Кавказская казачья дивизия эшелонами почти через всю Россию была отправлена на фронт, где во второй половине апреля вошла в состав 2-й армии, поступив в сводный кавалерийский корпус генерал-адъютанта П.И. Мищенко. В составе данного корпуса 1-й Сунженско-Владикавказский и 1-й Кизляро-Гребенской казачьи полки участвовали в знаменитом «рейде» по тылам японской армии на Синминтин и Факумынь, в ночном бою 3-го июня у Ляолянвопыня и в бою 18-го июня 1905 года у деревни Санвайцзы[8].

    Окончание русско-японской войны совпало с разгаром революционных выступлений, прокатившихся по всей стране. Одним из главных поводов революции стало обстоятельство, что еще в конце XIX – начале XX века Россия одновременно с передовыми капиталистическими странами вступает в новую стадию социально-экономического развития. Это было результатом бурного капиталистического роста, проходившего в стране в пореформенный период. Русские капиталисты, используя накопленный опыт других стран, строили свои заводы и фабрики на новейшей технической основе. Экономическое развитие страны стало, однако, противоречивым. Наряду с достаточно высоким уровнем капитализма в промышленности существовали значительные пережитки феодализма в сельском хозяйстве. Сочетание капиталистических противоречий с неустраненными до конца феодальными привело к революции 1905-1907 гг. и появлению Манифеста 17 октября 1905 года. Революционные выступления в стране заставили Николая II искать компромиссы. В этих целях министру внутренних дел Булыгину поручено подготовить проект закона о создании Государственной Думы. 6 августа 1905 года царь подписал манифест об учреждении Булыгинской Думы.

    Порядок выборов в первую Думу определялся в законе о выборах, изданном в декабре 1905 года. Согласно ему учреждались четыре избирательные курии: землевладельческая, городская, крестьянская и рабочая. По рабочей курии к выборам допускались лишь те пролетарии, которые были заняты на предприятиях с числом работающих не менее 50.

    Сами выборы были не всеобщими. Исключались женщины, молодежь до 25 лет, военнослужащие, ряд национальных меньшинств. Один выборщик приходился в землевладельческой курии на 2 тысячи избирателей, в городской – на 4 тысячи, в крестьянской – на 30, в рабочей – на 90 тысяч.

    Участие казаков в парламентской деятельности составляет особую страницу в истории военного сословия. Царское правительство считало казачество монархически настроенной, консервативной частью российского общества и поэтому предоставляло ему преимущества на выборах в Думу, особенно первых двух созывов. Но результаты выборов во все четыре Государственные Думы не подтвердили ожиданий властей. Казачьи представители самым неожиданным образом примкнули к оппозиционным силам. Уже первые выборы четко очертили приоритеты казачества. Для казаков более существенными оказались сословная близость, национальная принадлежность и ораторские способности своих кандидатов, нежели их причастность к политическим партиям[9].

    Всего в четырех российских Думах с 1906 по 1917 гг. было избрано 85 депутатов-казаков. Из них в I Думу – 25 человек, во II – 27 человек, в III – 18 и в IV – 15 человек[10]. Некоторые депутаты избирались по нескольку раз. Так, видные казачьи общественные деятели демократической ориентации – донской казак В.А. Харламов и кубанский казак К.Л. Бардиж – были депутатами Думы всех четырех созывов. Донские казаки М.С. Воронков, И.Н. Ефремов и уральский казак Ф.А. Еремин – депутатами трех Дум. Терский казак М.А. Караулов, сибирский казак И.П. Лаптев, донской казак М.П. Араканцев и забайкальский казак С.А. Таскин избирались в Думу дважды. При этом нужно отметить, что из 85 депутатов-казаков 71 человека делегировали казачьи регионы, а 14 были избраны депутатами от неказачьих губерний России.

    В I Государственной Думе депутатом от Терского казачьего войска был избран Петр Петрович Демиров[11]. В 1907 году депутатом II-й Государственной Думы от Терского казачьего войска избран сотник, состоявший в комплекте полков ТКВ, Михаил Александрович Караулов[12]. Несмотря на молодость (ему еще не было тридцати лет), он был уже довольно известной личностью. Однако, вся слава и трагедия Михаила Александровича были еще впереди, сейчас он лишь набирался политического опыта.

    Выборы в III-ю Государственную Думу от Терского Казачьего Войска состоялись 14 октября 1907 года. Депутатом избрали казака станицы Червленной Евтихия Ивановича Тихонова[13]. Другими кандидатами были М. П. Кротов (станица Терская) и К. А. Александров (станица Грозненская).

    Увы, деятельность Евтихия Тихонова в III-й Государственной Думе была недолгой. 20 марта 1908 года он скончался в станице Червленной.

    19 апреля во Владикавказ съехались выборщики для избрания нового члена Государственной Думы, но выборы были отложены до осени. 12 сентября 1908 года в зале городской думы города Владикавказа состоялись выборы нового члена Государственной Думы от Терского казачьего койска, вместо умершего Е.И. Тихонова. По итогам голосования избран казак станицы Ессентукской Никита Васильевич Лисичкин[14], состоявший письмоводителем на Ессентукской группе Кавказских минеральных вод.

    В следующую, IV-ю Государственную Думу, от ТКВ вновь избрали Михаила Александровича Караулова. Здесь уже в полной мере проявилась его кипучая деятельность. Будучи председателем надпартийной казачьей фракции, он защищал интересы казаков и кавказских горцев. В дни февральской революции 1917 года вошел в состав Временного комитета Государственной Думы, а затем назначен уполномоченным представителем Временного Правительства в Терской области. С этой должности Караулов и был избран атаманом Терского казачьего войска.

    Казачьи депутаты по своему роду деятельности условно делились на две группы: на казаков по происхождению – представители казачьей интеллигенции, и на строевых казаков. Многие депутаты-казаки помимо думской работы участвовали в различных научно-просветительских обществах. По своим политическим убеждениям большинство из них тяготели к левому центру. Так, из 85 думцев-казаков 73 человека входили в оппозиционные фракции и объединения. Причем к конституционным демократам (кадетам) относили себя 42 % от общего числа депутатов от казачьих регионов. Их популярность среди казачества интерпретировалась тем, что у казаков пробуждался «старинный дух свободы»[15].

    Стенографические отчеты Дум и материалы заседаний казачьей фракции позволяют сделать вывод о широком поле деятельности казаков. Они выступали в качестве ораторов и докладчиков на общих собраниях Думы, следили за общим ходом думских дел, знакомились с материалами, вносимыми в Думу различными ведомствами, принимали участие в их обсуждении в комиссиях и подкомиссиях. Основным средством выражения требований были запросы в адрес министров или руководителей отдельных властных структур, подконтрольных Сенату.

    Среди вопросов, обсуждавшихся в Думе, наиболее важными для казаков являлись проблемы самоуправления, политико-правового положения казачества, земельный вопрос. Депутаты-казаки добились приостановки действия закона о мобилизации казаков для борьбы с освободительным движением. «Полицейская служба несовместима со званием казака-воина, защитника Родины», – говорил на одном из заседаний депутат от Всевеликого Войска Донского В. А. Харламов[16]. Казачьи парламентарии боролись и за изменение условий и уменьшение сроков действительной военной службы казачества, настаивали на ее облегчении, а также поднимали вопрос о местных войсковых капиталах. Тем не менее, ни одна из существенных реформ, предложенных казачьими депутатами, не была принята Государственной думой, а то немногое, что прошло через нее, безнадежно застряло в Государственном совете[17].

     

    [1] Нелепин Р. А. История казачества. Т. 2. – СПб., 1995, с. 286.

    [2] Казачий словарь-справочник. Т. 1. – Кливленд, США, 1966, с. 210-211.

    [3] Игнатьев Б. Б. Развитие системы управления казачьих войск России (вторая половина XIX – начало XX вв.): Диссертация кандидата исторических наук. – М., 1997, с. 118-119.

    [4] Малукало А. Н. Кубанское казачье войско в 1860-1914 гг. Организация, система управления и функционирования , социально-экономический статус. – Краснодар: Кубанькино, 2003, с. 32.

    [5] Игнатьев Б. Б. Указ. соч., с. 120,  163-165.

    [6] Караулов М. А. Терское казачество в прошлом и настоящем. – Пятигорск, 2002, с.  210.

    [7] Бурда Э. В. Героям русско-японской. //»Казарла». № 1 (14), февраль, 2012, с.56.

    [8] Бурда Э. В. Указ. соч., с. 56-57.

    [9] Бурда Э. Представители казачества в первых Государственных думах. / Газ. «Терский казак», № 4 (19), ноябрь, 2007.

    [10] Бийович М. М. Членв I Государственной думы. Портреты и биографии. Созыв I-IV. – М., 1906-1912; Обнинский В. Члены Государственной думы первого, второго и третьего созывов. //Приложение к Энциклопедическому словарю «Граната». Т. 17. 12 изд. С. 1-73.

    [11] Демиров Петр Петрович, терский казак – родился в 1852 году в станице Слепцовской ТКВ, работал народным учителем. В своей станице занимался сельским хозяйством и пчеловодством. В начале ХХ века работал в Грозном в конторе нефтяных промыслов.

    [12] Караулов Михаил Александрович – родился 3 ноября 1878 года в станице Тарской ТКВ в семье офицера. С золотой медалью окончил Екатеринодарскую гимназию и филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Еще студентом занимался изучением Терской области, собирал казачий говор и терские песни. После окончания университета поступил рядовым казаком в 1-й Кизляро-Гребенской полк, где последовательно получил чины: приказного, младшего урядника, старшего урядника, а также был награжден знаком разведчика 1-го разряда. Весной 1902 года, сдав офицерский экзамен при Николаевском кавалерийском училище, он был произведен в хорунжие и зачислен в 1-й Сунженско-Владикавказский полк. Участник русско-японской войны в рядах 1-го Сунженско-Владикавказского полка. За боевые отличия был награжден орденами святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, святой Анны 3-й степени с мечами и бантом и святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». 5 октября 1910 года произведен в подъесаулы. Состоял в комплекте полков ТКВ. Крупный общественный и политический деятель, журналист и историк. Депутат II и IV Государственных дум. Участник Первой мировой войны. Добровольцем поступил в 1-й Кизляро-Гребенской полк. С осени 1914 по весну 1915 года командовал 4-й сотней, затем вернулся в Государственную Думу. 12 марта 1917 года избран Войсковым Атаманом ТКВ. 13 декабря 1917 года убит на станции Прохладной. Похоронен во Владикавказе.

    [13] Тихонов Евтихий Иванович – отставной подъесаул принадлежал к роду первых выходцев-казаков, поселившихся на гребнях. Родился в офицерской семье в 1857 году в станице Червленной. Службу начал рядовым казаком в 1876 году при общей мобилизации был зачислен во 2-й Кизляро-Гребенской полк, с которым отправился на фронт Русско-турецкой войны. В конце 1877 года он был переведен рядовым казаком в Конвой наместника Е. И. В. Михаила Николаевича. Служба в Конвое дала ему возможность заняться самообразованием, и в 1879 году Тихонов поступил в Ставропольское казачье юнкерское училище. В училище он из класса в класс благодаря своим природным способностям всегда переходил первым и окончил курс в  1882 году по первому разряду, за что был награжден оружием с надписью «За успехи в науках». В том же году произведен в хорунжие и в составе 1-го Кизляро-Гребенского полка принял участие в походах в Закаспийской области в 1885-1886 годах. В этом походе Евтихий Иванович при падении с лошади сломал себе обе ноги, что и заставило его оставить военную службу и заняться сельским хозяйством. С 1891 года Евтихий Тихонов являлся попечителем Червленого станичного училища.

    [14] Лисичкин Никита Васильевич – родился в семье казака станицы Ессентукской 7 сентября 1864 года. Окончил двухклассное станичное училище, затем выдержал экзамен на классный чин при Пятигорской гимназии. В течении 5 лет избирался атаманом станицы Ессентукской. До избрания в Государственную Думу служил в управлении Кавказских Минеральных Вод. В Государственной думе входил во фракцию октябристов, с 4-й сессии –в русскую национальную фракцию. Состоял членом комиссий: по государственной обороне, по рыболовству, по вероисповедным вопросам, по охоте и по исполнению государственной росписи расходов и доходов. После революции избирался депутатом Верховного круга ТКВ, товарищем председателя Большого и Малого кругов. С 1920 года в эмиграции в Болгарии. Умер 21 января 1932 года в селе Шипка, похоронен на Шипкинском кладбище при русском инвалидном доме. 

    [15] Братолюбова М. «Чисто кадеты». Казачество и Государственная дума. //»Родина», № 5, 2004, с. 88.

    [16] Государственная дума. Созыв первый. Стенографический отчет. Т. II. – СПб., 1906, с. 961-962.

    [17] Бурда Э. В. Представители казачества в первых Государственных думах. /Газ. «Терский казак», №  4 (19), ноябрь 2007.

    Категория: История | Добавил: Elena17 (24.01.2019)
    Просмотров: 215 | Теги: книги, казачество, эдуард бурда, РПО им. Александра III, преступления большевизма, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1316

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru