Web Analytics


Русская Стратегия

"Для народов, подобных русскому, сложившихся и окрепших ещё сравнительно недавно и ещё занятых своим устройством, то есть ещё молодых, дикость учения о вреде патриотизма до того очевидна, что не следовало бы об нём даже упоминать, и если я делаю это, то имею в виду лишь тех ещё не переводящихся соотечественников, про которых написано: "Что книжка последняя скажет, то сверху и ляжет"". Д.И. Менделеев

Категории раздела

История [2675]
Русская Мысль [322]
Духовность и Культура [444]
Архив [1199]
Курсы военного самообразования [101]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Елена Семёнова. Честь - никому! Русские люди. Конец декабря 1918 года. Урал. Завод Аши-Балашовский

    Купить печатную версию
     
    КУПИТЬ ЭЛЕКТРОННУЮ ВЕРСИЮ

    Наконец-то, добралась Волжская группа до Уфы, где сменили её уральские формирования. Дорого стоил этот поход! А на последнем рывке и вовсе едва не накрыли красные всю группу. Догадались «товарищи» стянуть силы в район вилки между Волго-Бугульминской и Самаро-Златоустовской железными дорогами. Но вовремя донесла разведка, и легко разгадал Владимир Оскарович нехитрый манёвр: хотели большевики стянуть кулак и ударить на станцию Чишмы, где перед Уфой соединялись обе дороги, и так отрезать Волжан от уральской столицы. Что всегда выручало в таких ситуациях? А то же, что и во все века: быстрота и натиск. И неожиданность. А уж это как никто другой умел Каппель! Сколько раз искусные капканы расставляли «товарищи», а он опрокидывал все их расчёты, опережал удар и громил их. Так же действовали и теперь. На Волго-Бугульминской, вдоль которой отступали всё это время, оставил один бронепоезд и небольшие заслоны, а сам со всей группой обрушился на Сергеевский посад, куда стягивали силы красные. И побежали «товарищи» так, что любо-дорого. Даже обозы с артиллерией побросали (вот уж нелишний трофей при скудости снабжения!). Одно плохо – не добили. Обезвредили кулак, но не добили. Если бы были резервы, то можно было эту операцию развить, уничтожить красную группировку. Но резервов не было никаких, и без охраны оставалось главное направление – Волго-Бугульминская дорога. Пришлось возвращаться и вновь тянуться к Уфе…

    По достижению её стало несколько легче. Всё ж не одни теперь стали. Приняли эстафету Уральцы. Но покой пока даже и не снился. Путь лежал в Омск. А в ближайшем предстояло походным порядком миновать военно-промышленные районы Урала. А они все распропагандированы были «товарищами», и враждебностью дышали, и только и жди, что удар в спину нанесут.

    Чтобы пропустить свои части, Владимир Оскарович со штабом остановился на Аша-Балашовском горном заводе. Так и пропитана была атмосфера здесь озлобленностью против белых, сквозила она в смурных лицах шахтёров. И вечером уже докладывал комендант штаба:

    - Рабочие митингуют в своих шахтах. Наша контрразведка докладывает, что ночью на митинге шахты №2 они постановили чинить всяческие препятствия проходящим войскам… И ещё… - замялся.

    - Что – ещё?

    - Некой группе рабочих поручено произвести покушение на вас.

    Губы Каппеля дрогнули в усмешке. Кому-то не терпится получить обещанное Троцким вознаграждение за его голову: пятьдесят тысяч рублей. Такую цену товарищ военмор назначил после взятия Волжанами Симбирска. Дёшево оценили, Лев Давидович, поскупились! А может, уже и повысил сумму премиальных? Надо бы повысить! «Наполеон», пусть и «маленький», как «Красная Звезда» после Сергеевского посада окрестила, дороже стоит.

    - Владимир Оскарович, я думаю, следует принять меры, чтобы не допустить каких-либо эксцессов.

    - Разумеется. Все надлежащие меры надо принять. Распорядитесь немедля!

    - Слушаюсь, - отдал честь комендант, вышел.

    Владимир Оскарович сомкнул руки, задумался, глядя немигающими глазами в одну точку. Как причудливо складывается судьба! Накануне февральских событий он, получив чин подполковника, исполнял обязанности помощника начальника оперативного отделения штаба Юго-Западного фронта. Начавшуюся смуту не мог Каппель воспринять иначе, нежели как путь к краху. И единственным спасительным путём виделась – диктатура. Нужен был диктатор, волевой, сильный, живущий национальными интересами России, диктатор, который пресёк бы болтовню «временщиков» и навёл бы порядок. Но диктатор не явился, а большевики пришли. И на этом кончилась для Владимира Оскаровича война Великая, и началась Гражданская. Сомнений, что сражаться с большевиками ему придётся очень скоро, у него не было. Такова была и цель его. Но не думал Каппель стать лидером волжского Белого движения. Это произошло неожиданно, вдруг.

    В начале июня 1918-го года в Самаре состоялось собрание офицеров генерального штаба, на котором обсуждался вопрос о том, кто возглавит добровольческие части. Вопрос следовало решить незамедлительно, так как в Сибири начало разворачиваться антибольшевистское движение. Поднявшие в мае восстание чешские части освободили Самару от большевиков. Тотчас было объявлено о сформировании нового правительства, состоявшего из членов Учредительного собрания. По всем улицам города было расклеено воззвание о вступлении в народную антибольшевистскую армию. Здание женской гимназии, где производилась запись, было забито молодыми добровольцами. Теперь эту  зеленую, в большинстве необученную военному делу молодежь нужно было кому-то возглавить… И что же? Желающих взять на себя тяжелую и ответственную роль не оказалось. Сидели господа старшие офицеры, смущенно молчали, опустив глаза, косились друг на друга. Совестно и смотреть было на это! Кто-то робко предложил бросить жребий. Это стало последней каплей. Ещё не хватало, чтобы кто попало, кому «не повезёт», оказался во главе Добровольцев. Ведь погубит же – как пить дать погубит! И хотя только-только приехал Владимир Оскарович в Самару, и многих был из присутствующих моложе летами и чином, а поднялся и сказал спокойно и твёрдо:

    - Раз нет желающих, то временно, пока не найдется старший, разрешите мне повести части против большевиков.

    И с радостью согласились все, сняли груз с плеч своих, жали руку, напутствовали некоторые. Кто везёт, того и погоняют… И погнали, в долгий ящик не откладывая. Самарское правительство вело в ту пору переговоры с чешским командованием, упрашивая его задержать чешские части в Самаре, хотя бы на некоторое время, чтобы укрепиться, сколотить свою армию и быть в состоянии дать отпор красным, которые, безусловно, примут все меры, чтобы вернуть Самару. Чехи дали согласие с условием, что Самарское правительство пошлет свои воинские части к Сызрани, где на чешские арьергарды наседали превосходящие их силы красных.

    Было у Каппеля всего триста пятьдесят человек. Бросить такой отряд против красных, превосходящих его числом в пять раз, казалось безумием. Но приказ был отдан, и его надо было выполнять. Погрузились в вагоны и отправились. За четырнадцать верст до Сызрани Владимир Оскарович выгрузил свой отряд и, обрисовав обстановку, дал каждому начальнику задание. В восемнадцати верстах западнее Сызрани, на станции Заборовка, стояли красные эшелоны. На рассвете главные силы в количестве двухсот пятидесяти человек атаковали город в лоб. Остальные части глубоким обходом с севера вышли на станцию Заборовка и, энергично обстреляв эшелоны и заняв станцию, ударили на город с запада, разрушив по пути железнодорожное полотно. Сызрань, оставленная чехами под давлением красных, была взята. Красные в панике бежали к Пензе, бросая раненых, оружие и припасы. До города Кузнецка их преследовал немедленно составленный из простых теплушек броневик. Главным трофеем той операции были военные склады. Отряд потерял убитыми четыре человека, тогда, как потери красных были огромны. Всё смог учесть, всё предвидеть Владимир Оскарович! И Добровольцы все приказы его исполнили с замечательной точностью, ни единого шага неверного! В тот же день в Сызрани состоялся парад. Бесконечные рукоплескания населения, крики приветствий, цветы, толпы народа - все это еще больше подняло дух Добровольцев. После парада их всех тащили по домам, угощали, благодарили. В отряд потянулись новые добровольцы, а захваченное военное имущество дало возможность формировать новые и пополнять старые части. Головокружительной была та победа, и окружила она имя Каппеля тотчас ореолом победителя, который не мерк с той поры.

    А из Самары летел уже новый приказ. И сутки спустя грузился отряд из вагонов на пароход «Мефодий». Задача была немного-немало - овладение городом Ставрополем и прилегающими селами, где, по сведениям разведки, были сгруппированы крупные красные силы при большом количестве пулеметов и сильной артиллерии. Трудное дело, но надо справиться. Назвался груздем – полезай в кузов. Сызрань взяли, так и Ставрополь никуда не денется… Немного не доходя до Ставрополя, «Мефодий» пристал к левому берегу Волги и части Каппеля выгрузились. Для быстроты движения к городу в ближайшей деревне для пехоты были временно взяты подводы, за которые, по приказу Владимира Оскаровича, платили по пятнадцать рублей. В том, что население раздражать нельзя ни в коем случае, был Каппель убеждён. Население – первая и главная опора. Тыл. Если его настроить против себя, то никакой военный гений не спасёт. Имея впереди конные разъезды, отряды быстро двигались вперед, и при встречах с противником неутомленная переходами пехота неожиданно вырастала перед красными, внося этим смятение в их ряды.

    Красные сгруппировали большие силы с артиллерией и пулеметами в восемнадцати верстах от Ставрополя, около деревни Васильевки. Бой здесь затянулся, противник превосходил белые силы и количественно, и силой своего огня. Белая пехота несла большие потери и залегла, у артиллеристов осталось только двадцать пять снарядов. Тогда Каппель приказал одному орудию быстро выдвинуться насколько возможно вперед, и обстрелять с предельной близости пулеметные позиции противника, а всей коннице широким аллюром пойти в обход правого фланга красных. Орудие карьером вынеслось вперед, и через несколько минут Васильевка была взята. Пехота была посажена снова на подводы, и весь отряд стремительно двинулся дальше, преследуя красных. На плечах противника ворвались в город и заняли его, очистили район от красных.

    Задача была выполнена, и пора было возвращаться обратно, но во время погрузки на «Мефодий» захваченного в Ставрополе военного имущества к Каппелю явились крестьяне деревни Климовки, находящейся на правом берегу Волги, и просили освободить их район от красных. Снесясь по прямому проводу с Самарой, Каппель перебросил свои силы на правый берег и на другое утро, после короткого боя, занял Климовку. Остановившись здесь на дневку, отряд ночью подвергся нападению красных, подошедших к берегу на двух пароходах. На «Мефодий» было оставлено два молодых добровольца, красные их захватили и впоследствии изуродованные тела несчастных были найдены в селе Новодевичьем. Но ночной налет красным не удался - уже привыкший к боевой обстановке отряд, сам перешел в наступление, противник, бросив пулеметы, был прижат к берегу и, быстро погрузившись на пароходы, отошел на север.

    Село Новодевичье, где, по сведениям разведки, было около двух тысяч красноармейцев, матросский полк в восемьсот человек, большое количество пулеметов и артиллерия, находилось в восемнадцати верстах от Климовки. Село было сильно укреплено и являлось серьезным экзаменом для полутысячного отряда. Но Добровольцы не сомневались в победе. В ближайшем от села овраге, при огарке свечи, Каппель с собранными им начальниками составлял диспозицию. По этой диспозиции белые части должны были свернуть с главного тракта, которым двигались, на проселочную дорогу, шедшую ближе к Волге, и пройдя три версты от села, там на перекрестке дороги повернуть влево и, обойдя село с юго-запада, с рассветом атаковать его.

    В результате блестяще проведённой операции вся артиллерия красных, все пулеметы и пять пароходов, стоявших на Волге, были захвачены Каппелем. На следующее утро разведчики севернее Новодевичьего захватили в плен командующего красным Сингелеевским фронтом, бывшего поручика Мельникова. Рядовых красноармейцев Владимир Оскарович отпустил. Взаимное истребление никогда не принесёт пользы. И, если основываться на нём, то победят те, кто больше истребит. Истребит больше – своего народа. Такая победа может устраивать «товарищей», но не истинных сыновей России. Гражданская война – война психологическая. Тут действовать надо тонко… Те же отпущенные красноармейцы будут полезны как свидетели того, что «белые» борются не с народом, а с большевиками. Бывшие офицеры, пошедшие на службу «товарищам» - дело иное. К ним пощады быть не может. Подвели тогда, у Новодевичьего, к Владимиру Оскаровичу Мельникова – одет щёгольски, на лаковых сапогах шпоры звякают, на воротнике красные знаки отличия… Поднялся Каппель медленно, приблизился к Мельникову почти лицом к лицу, не отрывая от него взгляда. Вглядывался в лицо изменника, в глаза его, пытаясь понять – что в них? В душе – что? Как смел? А бывший поручик глаза отводил. Но не просил пощады, страха не показывал. Отвернулся Владимир Оскарович, бросил хрипло:

    - Военно-полевой суд. Немедленно... Изменнику.

    Через полчаса приговор был вынесен, подписан и приведён в исполнение.

    Когда бы продвигаться дальше по тому берегу Волги! Слышно было, что громит на Кубани красных Добровольческая армия, а Донская – рвётся к Царицыну, к Волге. Ах, когда бы им немного быстрее, раньше к Волге выйти! Тут бы и встретились, соединили бы силы! Но далеко была Донская армия. А того дальше Добровольческая. И некому было подкрепить небольшой отряд Каппеля, и нельзя было с такими малыми силами углубляться вперёд – слишком велик риск.

    А тут и из Самары пришел приказ снова двинуться на Сызрань, где местные формирования не могли справиться с наступающими красными. Скорее туда! Погрузились на «Мефодий», подоспели вовремя и энергичным ударом принудили красных к отступлению. И – с корабля на бал - из Сызрани, усадив пехоту на подводы, Каппель двинулся на Симбирск, до которого было около ста сорока верст.

    Ожидая появление Каппеля на пароходах, красные сильно укрепили берега Волги под Симбирском. На них были установлены орудия и пулеметы, ночью прожектора шарили по реке, высланные вниз по Волге наблюдатели и разведка зорко следили за рекой. Казалось, что взять город было невозможно. Но предугадал Владимир Оскарович, что именно так будут действовать «товарищи», не стал повторяться. Неожиданно он явился со своими частями, откуда не ждали, и обрушил на город артиллерийские залпы. С громоподобным «ура», гоня ошарашенного неприятеля, ворвались в Симбирск молодцы-добровольцы, а впереди них – сам Каппель. Большевики удирали, бросив все военное имущество, орудия, пулеметы, и даже не успев расстрелять арестованных в городе офицеров.

    В Симбирске Владимир Оскарович впервые появился перед населением. Никогда не случалось ему прежде выступать перед столь большим собранием. Городской театр был переполнен до отказа, в гробовой тишине сотни глаз были устремлены на него, ожидая его слов. Говорил Каппель просто, но искренне, говорил от души, говорил о том, что болело у всякого находившегося в зале: о поруганной Родине, о том, что Родина, народ, свобода находятся под угрозой, и на борьбу с этой угрозой всякий верный сын Отечества должен подняться теперь. «Отечество в опасности!» - вот, был лейтмотив его речи. Многие присутствующие плакали. Когда Владимир Оскарович кончил речь, она была покрыта не овациями, а каким-то сплошным ревом и громом, от которых дрожало все здание.

    С того дня отряд Каппеля стал быстро пополняться добровольцами. В строй становились офицеры и простые мужики, купцы и инженеры – все, кто был верен своему Отечеству. Несколько вредило движению правительства. Эсеровскому Комучу не было веры. К тому же и чувствовалось явственно, что Комуч боится армии. И лишь ещё больший страх перед большевиками мешает ему эту армию в который раз предать. Но Владимир Оскарович и его войско жили единой целью – победить большевиков. Думать о правительстве, о политических дрязгах было просто некогда. Беспрерывная боевая, походная жизнь не давала отдыха. И в ней основной груз ложился на плечи командира. Он жил жизнью солдат, быт его нисколько не отличался от их быта, и в боях он шёл плечом к плечу с ними, залегал рядом в цепях. Но в отличие от рядового бойца командир должен ещё продумывать операции, командир ответственен не только за себя, но за всех подчинённых, командир должен не только воевать, но и думать. Бывало, что не удавалось Каппелю выспаться по несколько суток, бывало, что по целому дню не бывало крохи во рту. Просто забывал за бесконечными хлопотами о том, что нужно подкрепить силы, забывал о голоде, об усталости. Но и не было же лучшего примера для солдат, нежели пример командира.

    Казань взял Владимир Оскарович вопреки директивам Самары. Велика была эта победа, но принесла она и горечь. Многие офицеры не пошли в Народную армию, не веря Каппелю, как «ставленнику Комуча». Это недоверие было всего тяжелее, всего больнее для него. А того хуже, что оно стало одной из причин отступления. До сих пор не мог вспоминать Каппель без горечи о тогдашнем, до сих пор занозой в сердце был отказ офицеров вступить в ряды Добровольцев. Кому хуже сделали?.. Полковник Нечаев целую часть кавалерийскую в Омск увёл… Оставил его, вернувшегося по приказу, Владимир Оскарович при группе. Когда разобрался тот во всём, то просил прощения, глубоко раскаивался в том, что сделал. Да какой прок? Не вернуть уже было кавалеристов тех…

    А теперь – отступление. В Сибирь, где не вот и ждут. Где Волжане – чужие. Прислали из Омска чин генеральский. То-то счастье… Лучше бы батальон пехоты прислали. А до Сибири – добраться ещё. И через промышленные уральские районы, где ненавидят замороченные русские люди «царских сатрапов», «офицерьё», «буржуев»… Препятствовать движению войск и организовать покушение… Час от часу не легче. И что-то же надо делать с этим. Нельзя так оставить. Записать этих горняков во враги? Да какие они враги? Простые русские люди. Обманутые просто. С ними не сражаться, их не карать надо, с ними надо разговаривать, объяснять, контрпропаганду вести. Ведь русские же! Разговаривать… Вот именно, разговаривать. И не откладывая. И не ища ораторов опытных, которые своими криками только большую сумятицу вносят. А – пойти самому. Одному. И объясниться.

    Владимир Оскарович запахнул свою английскую куртку, надел кавалерийскую фуражку, ставшую от времени походить на кепку, подумал, взять ли оружие. Нет, оружия не надо. В случае чего оно не выручит, а может только помешать. Вышел на улицу, вдохнул морозный воздух. Шахта №2… Найти бы её ещё. Уже и темно совсем… Поманил к себе караульного:

    - Вы знаете, где находится шахта №2?

    Караульный был совсем юноша, едва усы над губой пробивались.

    - Так точно… - ответил неуверенно.

    - Проводите меня.

    - Ваше превосходительство, я не могу… - солдат побледнел. – Там большевики. Они вас убьют!

    - Если вы боитесь, я пойду один, - стальным тоном отозвался Каппель, не сводя глаз с караульного.

    Сломался юноша, не посмел возражать командиру, повёл, но с видом затравленным. Не доходя немного до места, Владимир Оскарович приказал:

    - А теперь возвращайтесь назад и никому не говорите о нашей прогулке. Поняли меня? Никому.

    - Ваша превосходительство, а как же вы?..

    - Выполнять!

    Караульный понурил голову, побрёл назад, часто озираясь. Каппель решительно спустился в шахту, слившись с несколькими идущими туда рабочими.

    В шахте N2 царил полумрак, и никто не обратил внимания на вошедшего ничем неприметного человека. Владимир Оскарович притулился в углу и стал со вниманием наблюдать за происходящим. Собрание бурлило. Выступали ораторы, призывавшие к мести, уничтожению, борьбе, кричали обычные митинговые лозунги, полные звонких слов, лжи и злобы, которые встречали аплодисментами и криками:

    - Верно! Правильно!

    - Товарищи! - крикнул председатель, обращаясь к двум или трем красноармейцам, стоявшим около трибуны: - Вы были захвачены белогвардейцами, но удачно спаслись. Расскажите товарищам, что вы видели у Каппеля, о его зверствах, расстрелах и порках!

    Так-так, это уже интересно. Что-то расскажут мОлодцы, на все четыре стороны отпущенные? Будут сочинять на ходу? Или им уже старшие товарищи внушили, что нужно говорить?

    Ждали собравшиеся рассказа. Ждал и Каппель. А красноармейцы смущенно переглядывались, молчали.

    - Не стесняйтесь, товарищи! – подбодрил их председатель: - Говорите прямо обо всем, что у них делается, как вы спаслись из кровавых рук царского генерала!

    - Да как спаслись?  - пожал плечами один из солдат. - Взяли у нас винтовки, а нас отпустили. Каппель, говорят, никого из нас не расстреливает, а отпускает, кто куда хочет…

    Вот! Вот, во имя чего всё было! Сколько раз слышал Каппель упрёки в том, что гуманизм к красноармейцам вреден, что нужно давить и уничтожать. А он уверял, что те будут полезны, если расскажут у себя, что их отпустили, что их брата не трогают. Верил Владимир Оскарович, что так и будет. Не совсем же без совести стали русские люди, пусть и на той стороне. Считали иные эту веру его идеализмом. Но вот ведь – оправдалась она! Не посмели солдатики русские, в красной армии служащие, врать, будто бы истязал их Каппель. Не забыли добра, и того не забыли, что на их стороне пленных не щадили.

    В шахте смущённое молчание повисло. Не того ждали, не того. И председатель занервничал заметно, объявил:

    - Это, товарищи, только ловкий трюк! Мозги нам запудривает. А вам, товарищи красноармейцы, даже довольно таки стыдно говорить так на митинге!

    На трибуну вскочил какой-то молодой человек и срывающимся голосом, перекрикивая шум, стал читать популярные стихи какого-то красного горе-поэта:

    - Мы смелы и дерзки, мы юностью пьяны,

    Мы местью, мы верой горим.

    Мы Волги сыны, мы ее партизаны,

    Мы новую эру творим.

    Пощады от вас мы не просим, тираны -

    Ведь сами мы вас не щадим!

    - Не щадим... Нет пощады... Смерть белобандитам! Смерть Каппелю! – раздался гром голосов.

    Ну, вот, теперь пришло время обнаружить себя. В самое пекло. На рожон. А так-то и больше шансов стихию эту обуздать. Отчаянного да безоружного, вдруг явившегося не тронут. Это – тоже психология. Владимир Оскарович невозмутимо подошёл к трибуне, попросил слова.

    - Товарищи! - закричал председатель, - слово принадлежит очередному оратору!

    «Очередной оратор» быстро и легко вспрыгнул на трибуну. Ожидая тишины, он спокойно стоял на трибуне, вглядывался в зал, требующий его смерти, заметил, как у красноармейцев вдруг побледнели и вытянулись лица. Узнали! Наконец, гул затих. Тогда громким и уверенным голосом Владимир Оскарович произнёс:

    - Я - генерал Каппель, я один и без всякой охраны и оружия. Вы решили убить меня. Я вас слушал, теперь выслушайте меня вы.

    Присутствующие замерли, а некоторые стали осторожно пробираться к дверям.

    - Останьтесь все! - резко и повелительно бросил Каппель. - Ведь я здесь один, а одного бояться нечего!

    Мертвая тишина повисла в шахте. Все возвратились на свои места. Никто не посмел ринуться к трибуне, чтобы совлечь с неё «белобандита», никто не посмел вынуть по его адресу оружие, никто не посмел прервать его даже криком. И лишь его голос, твёрдый, глубокий, уверенный звучал в этой настороженной, каждое мгновенье готовой разорваться тишине:

    - Здесь говорилось о зле, исходящем от «царизма», от «реакционного офицерства». Но почему-то никто не сказал о том, что несёт России и её народу большевизм. Поэтому об этом скажу я. Большевизм несёт полное порабощение всякого человека, превращение его в бесправный винтик в его бездушной машине. Большевизм несёт разорение крестьянам. Обнищание всех без исключения слоёв населения. Раскрепощение выпущенных их тюрем убийц и грабителей, в руки которых отдаются судьбы ни в чём не повинных людей. Разрушение всех устоев: церкви, семьи – всего, на чём стояло веками наше Отечество. Не свободу несёт большевизм, а рабство, не равноправие всех слоёв, а всеобщее бесправие перед ЧеКой. Россия катится в пропасть, и единственная моя цель – остановить это гибельное движение. Я не воюю с народом. Это подтвердят вам и солдаты, выступавшие передо мной. Никто из взятых в плен красноармейцев не был нами убит или искалечен, но все отпущены. И глядя в глаза вам, я могу сказать твёрдо: мои руки чисты, ни я, ни мои соратники не были палачами. Могут ли то же самое повторить товарищи большевики? Могут ли повторить они, расстреливавшие ваших братьев, рабочих, на Сормовском, Воткинском, Ижевском и других заводах? Они, сотнями топившие заложников в Сарапуле? Они, выгребавшие до последнего зёрнышка крестьянские запасы, выжигавшие целые деревни? Они, предававшие пленных изощрённым пыткам? Не посмеют они сказать этого, глядя в глаза вопрошающим! Я не борюсь ни за политический строй, ни за партии, ни за власть, ни за класс. У нас нет преобладания какого-либо класса в отличие от большевиков. Для нас не существует такого различая, и у нас бок о бок сражаются офицеры и хлеборобы, рабочие и купцы. Поэтому наша армия именует Народной. Мы сражаемся за то, чтобы прекратила литься невинная кровь по нашей земле, чтобы прекратились бесчинства большевистских наёмников, чтобы в России право стояло выше силы, чтобы всякий человек был свободен и не боялся ежеминутно, что его ограбят или убьют. Чтобы всякий человек мог спокойно заниматься своим делом, чувствуя себя под защитой закона. Мы сражаемся против насилия «чрезвычаек», против тех, для кого Россия – пустой звук, большая часть суши, на которой можно ставить опыты. Мы сражаемся за Россию, за Россию сильную, свободную, независимую, национальную, за народ русский, которому не престало влачить то жалкое существование, в которое он ввергают теперь. За достойную жизнь каждого в ней. И во имя этой цели мы проливаем кровь. Не заложников, не женщин и детей, не безоружных пленных, как это делают большевики. А свою кровь. Мы хотим, чтобы Россия процветала наравне с другими передовыми странами. Мы хотим, чтобы все фабрики и заводы работали и рабочие имели вполне приличное существование. Я пришёл к вам теперь, как русский человек к русским людям, веря, что не настолько же ещё обезумели мы, чтобы друг друга не понять. Теперь я сказал вам всё, что хотел, и вы можете убить меня, как только что вас призывали.

     

    Так измотался в последние дни полковник Тягаев, что сквозь навалившийся тяжёлый сон не сразу разобрал, что такое говорит ему, тряся за плечо, Донька. Прибыл Пётр Сергеевич из Омска в армию, и сразу такими далёкими и малозначительными показались недавние личные переживания. Так и всегда было: личное отступало на второй план перед служебным, перед Долгом. Каппеля застал Тягаев в окружении целой инженерной комиссии: судили-рядили, как починить мост через реку Ин. Мост железнодорожный беспомощно лежал на льду, и бронепоезда не могли продвигаться дальше. Теперь только красных не доставало! Опаснейшее положение! А те – и близко уже, по пятам идут. И зная это, члены комиссии убедительно доказывали Владимиру Оскаровичу, что на починку нужно недели две. А в запасе и дней двух не было… Слушал Каппель специалистов, а затем велел позвать одного из офицеров, который с чинами бронепоездов занимался реанимацией моста. Подбежал молодой прапорщик, запыхавшийся, вспотевший, неуклюже поправлял косматую, серую папаху, вытянулся в струнку.

    - Когда предполагается пустить эшелоны через мост? Мы имеем всего два-три дня, - спросил Владимир Оскарович.

    - Поезда едва ли смогут пройти ранее двенадцати часов завтрашнего дня, - ответил прапорщик виноватым тоном, словно извиняясь, что не может наладить мост в два часа.

    Каппель крепко пожал ему руку:

    - Идите, работайте! Спасибо вам!

    Комиссия разводила руками, оспаривала. Не знала эта учёная комиссия русского человека, хотя русские же были в ней. Две недели – это по-научному, с планами и расчётами, как положено. Это, господа хорошие, роскошь. А русские люди безо всякой науки да на глаз в считанные часы всё необходимое сделают. Голь на выдумку хитра. Русский человек, решительно, всё может! Талантлив и изобретателен он! Непобедим! Но только, чтобы таланты эти проявились, цель нужна и сила направляющая. Нужен – вождь. Вождь, который сказал бы заветное «Вперёд!», увлёк бы за собой, вождь, слово которого воспринималось бы, как закон. Когда есть такой вождь, энергия удесятиряется, и море по колено становится. Такой вождь – концентрирует волю массы, которая без него размякает и разбредается. Каппель и был таким вождём. Много невозможного совершили под его началом Волжане. И вот, подняли мост за сутки. Комиссии только ахнуть осталось…     

    Пересекли Ин, а потом с боями пробились к Уфе. Здесь занемоглось Петру Сергеевичу. Одолела запущенная простуда. И теперь лежал он в натопленном помещении укрытый полушубком и чьей-то дохой и спал. Снился какой-то бред. Снилась Лиза… Будто бы пришли с нею и с Надинькой в театр. Когда такое было в последний раз? Не вспомнить даже. Но бывало, бывало… Пришли в театр, сидели втроём в ложе, а на сцену вышла… Криницына. Пела «Звезду любви» и смотрела глазами лани на Тягаева, а в этих глазах слёзы стояли. И нестерпимо стыдно было перед ней, и жалко её, и хотелось к ней броситься… А рядом сидела Лиза. И тоже смотрела, скосив глаза. И перед ней тоже было стыдно. И готов был полковник провалиться сквозь землю. А тут откуда-то голос Донькин:

    - Ваше высокоблагородие, проснитесь!

    Проснулся, но не до конца. Голова ещё в тумане была, но видение бредовое исчезло. Присниться же такое! Ужас, сущий ужас… Сколько кошмаров снилось прежде, война снилась, но и то не так тягостно было.

    - Пётр Сергеевич! Каппель исчез! Вы слышите, господин полковник?

    Подскочил, как ужаленный.

    - Куда исчез?! Как исчез?!

    Донька (стоял с перепуганным лицом) плечами пожал:

    - Никто не знает. В штабе переполох. Говорят, вчера на митинге постановили Каппеля убить…

    Аж дыхание прервалось. Ещё этого не доставало! Тогда всему конец! Да как же могло случиться? Ведь не из штаба же выкрали?

    - Говорят, будто бы сам ушёл куда-то…

    Безумие! Куда ушёл? Один??? Ценил Пётр Сергеевич отвагу, но не безрассудство же! Отними вождя, и рассыплется группа, и никто не выведет её… Как же можно рисковать так?!

    Вскочил Тягаев, накинул полушубок, поспешил, мучаясь ознобом, в штаб. А там уже едва ли ни паника была. У старших офицеров лица вытянулись, побелели, как мел. Удалось выяснить, что генерал ушёл на прогулку с одним из офицеров и до сих пор не возвращался. Так надо же – искать! Не теряя ни мгновения! В ту минуту, когда решали, как лучше всего организовать поиски, чтобы раньше времени не взбудоражить войска, с улицы послышались крики «Ура!». Вместе с другими офицерами Пётр Сергеевич вышел из штаба и остановился в изумлении. К штабу шла целая толпа горняков. Они несли на руках Каппеля и кричали ему «Ура!»… Настолько удивительной была эта картина, что Тягаев едва мог поверить своим глазам. Немного не доходя до штаба, рабочие опустили генерала на землю и стали расходиться, качая головами, говоря с восхищением:

    - Вот это – так генерал!

    Как ни в чём не бывало, Владимир Оскарович вошёл в штаб. Завидев Петра Сергеевича, кивнул ему:

    - Рад, что вам уже лучше, полковник. Зайдите ко мне.

    Тягаев проследовал за генералом в занимаемую им комнату. Там Каппель зажёг огарок свечи, опустился на стул, вздохнул и устало посмотрел на Петра Сергеевича:

    - Вот, теперь никаких недоразумений не будет. Рабочие выразили готовность оказывать нашей группе всякое содействие и ничем нам не препятствовать.

    - Как же вам это удалось? – поразился Тягаев.

    - Мы просто поговорили… Большая ошибка решать всё силой. Мы же не с внешним врагом воюем. Со своими же братьями, с русскими людьми. И кровь их не добавит нам ни чести, ни славы. Честь и слава в том, чтобы рассеять ту тьму, которой забили их головы, привлечь их на нашу сторону. А для этого нужно разговаривать. Не кричать, а разговаривать, - Владимир Оскарович помолчал и, взглянув на оплывшую свечу, добавил грустно: - Бедные русские люди… Обманутые, темные, такие часто жестокие, но русские…       

     

    Категория: История | Добавил: Elena17 (26.01.2019)
    Просмотров: 183 | Теги: Елена Семенова, белое движение, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1316

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru