Web Analytics


Русская Стратегия


"Перестали понимать русские люди, что такое Русь; она есть подножие престола Господня. Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский." Св. прав. Иоанн Кронштадтский

Категории раздела

История [2728]
Русская Мысль [322]
Духовность и Культура [448]
Архив [1223]
Курсы военного самообразования [101]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Красный террор глазами очевидцев. К. Алинин. Кошмары

    Перед обедом в камеру нашу ворвался матрос - латыш Абаш с каким-то другим низеньким красноармейцем в круглой барашковой шапке. Мне часто потом приходилось видеть его лицо в кошмарные ночные часы. Меня поразила в нем та же, подмеченная у других палачей чрезвычайки стеклянная неподвижность глаз, с сильно увеличенными зрачками, и матовая бледность лица.

    Как я узнал, в чрезвычайке все злоупотребляли кокаином, за который здесь готовы были на всё. Много услуг можно было добиться от всей этой опричнины за несколько грамм блестящего белого порошка. Под кокаином решали судьбу людей, под его же наркотическим действием отправляли их на тот свет.

    Абаш, - я узнал в нем того матроса, который производил у меня обыск, - пошатываясь, ввалился в камеру, перебегая хищными бесцветными глазками от одного арестованного к другому.

    - Кто здесь у вас помещики, землю кто имеет? - крикнул он.

    С нар отозвалось два человека. Оба были немцы-колонисты, благообразные старики. Их привели к нам дня два тому назад, причем до сих пор их никто не допрашивал, и никакого обвинения им не предъявляли. У каждого из них было десятка два-три десятин земли, которые они личным трудом своим обрабатывали уже в течение полувека.

    - Как вас звать! - крикнул Абаш. - Записывайте фамилии, - добавил он красноармейцу.

    Красноармеец в круглой шапке начал царапать фамилии немцев огрызком карандаша на лоскутке бумаги, который он приложил к стене. При этом его заметно качало. Записав фамилии, Абаш со своими товарищами так же шумно, стуча сапогами, вывалились из комнаты, и вскоре их крики и ругательства слышались из соседней камеры. Жуткая тишина объяла нас всех.

    - Зачем вы отозвались? - тоскливо спросил немцев Миронин.

    - А почему нет? - степенно возразил немец. - Они спрашивали, у кого есть земля, мы и сказали правду. К чему лгать, все равно ведь узнают. И чего нам бояться? Мы еще и у следователя не были, никакого против нас обвинения нет.

    - Как глупо, как невыносимо глупо погибнуть таким образом, - тихо простонал Миронин.

    - Вы разве думаете, что их для этого записали? - прошептал Пиотровский. - Скажите, я не должен был отозваться; я земли не имею, я только управляющий имением.

    - Ну, конечно, вам незачем было называть себя. Да и им тоже не следовало. Что это, в самом деле, за собирание сведений посредством двух пьяных полуграмотных мерзавцев?

    Через час, вскоре после обеда, опять послышался топот ног по коридору. Явился Гадис с каким-то списком в руках в сопровождении Абаша, того же красноармейца и караульного начальника. Миновав нашу камеру, вся эта компания ввалилась в соседнюю. Гадис стал вызывать фамилии арестованных. Я слышал, как он выкрикнул между другими фамилию генерала Эбелова.

    - А вещи брать с собой? - спросил Эбелов.

    - Нет, пока не надо, - ответил Гадис. - За вещами потом зайдете.

    - Значит, я на освобождение, - взволнованно сказал Эбелов.

    - Да… вероятно… Там еще некоторые формальности остались… Ну, торопитесь, живее, живее…

    Я стал у дверей нашей камеры, когда Эбелов проходил мимо. Старик был радостно возбужден и успел прошептать нам:

    - Ну, вот видите… Сказали: на освобождение. Я так и думал: ведь я никому зла не сделал… Мне уже 65 лет… Прощайте, друзья мои, даст Бог, еще встретимся…

    А через час те же палачи пришли за его вещами. Генерал до последней минуты верил в конечное торжество своей невиновности.

    В этот вечер опять являлся Гадис и велел запереть все камеры на ключ.

    - И чтобы никого не выпускать, даже в уборную! - крикнул он часовому.

    Липкая, захватывающая дыханье жуть овладела всеми нами. Даже обычные вечерние беседы за большим столом не клеились. Все разлеглись по своим нарам, раздавленные, полубезумные. Разговоры велись тихим шепотом, а при каждом звуке шагов в коридоре все вздрагивали и обращали головы к двери. И дверь еще два раза отворялась в эту ночь. В первый раз Гадис со своей свитой явился и назвал фамилии обоих немцев-колонистов. Они спокойно, не спеша встали, перекрестились и расцеловались друг с другом.

    - Прощайте, господа, - твердо проговорил один из колонистов, пожимая руки ближайшим соседям. Несколько рук с болезненным, страстным участием протянулись к нему.

    - Ну, вы чего там расшевелились, сволочи, - неистово набросился красноармеец в барашковой шапке. - Марш по местам! Кто голову подымет, тому прикладом по черепу дам.

    Их увели. А во второй раз дверь отворилась перед окончательно охмелевшим от крови и вина Абашем, Володькой и тем же красноармейцем. Абаш бессмысленно вращал озверевшими, оловянными глазами и заплетающимся языком бормотал:

    - Комиссар… Вещи немцев давай… Да, чтобы ничего не пропало, слышишь, а то сам знаешь…

    Комиссар камеры трясущимися руками стал передавать пьяным палачам вещи немцев.

    - А хлеб, хлеб у них, сволочей, белый был, - настаивал Володька. - Где хлеб… Ты у меня смотри, берегись утаить что-нибудь, потому - мы всё знаем по счету.

    Забравши вещи, они вышли в коридор, где начался дележ. Вскоре споры и брань их смолкли. Наступила гнетущая тишина. Некоторые погрузились в тяжелый неспокойный сон, который явился как реакция после бурных переживаний этой ночи. Во сне многие разговаривали и метались по нарам… Другие до утра пролежали с широко открытыми глазами. А со двора доносилась песня часового:

    Яблочко, куда ты котишься,

    Попадешь в чеку - не воротишься.

     

    Категория: История | Добавил: Elena17 (09.03.2019)
    Просмотров: 41 | Теги: преступления большевизма, россия без большевизма, красный террор
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1357

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru