Web Analytics


Русская Стратегия

"Добродетель и нравственная красота состоит не в бессилии, не в слабонервности, не в апатичности, а в том, чтобы человек, имея силу и нервы всё разрушить, - в то же время, по любви к добру, не разрушал, а сохранял и созидал жизнь. Такими сильными и самоотверженными людьми живёт мир и держится добро. Такую личность должно уважать, ставить примером для себя и для других как идеальную и героическую." Л.А. Тихомиров

Категории раздела

История [3176]
Русская Мысль [344]
Духовность и Культура [493]
Архив [1388]
Курсы военного самообразования [101]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 7
Гостей: 7
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Во имя Чести и России. Заговор. Глава 11.

    Приобрести книгу в нашем магазине

    Приобрести электронную версию

    Этой ночью покои Государя более всего походили на Главную Квартиру в походное время. По возвращении с Сенатской Николай присутствовал на торжественном молебствии, отложенном утром, затем выступил перед Советом, и тотчас после того принялся за работу, решив лично вести следствие по делу о восстании. Казалось, молодой император не ведал усталости. Его благородное, мужественное лицо светилось энергией, движения были быстры, приказания кратки и четки. То и дело приносили ему новые и новые донесения и уже вели первых арестованных…

    Стратонов застал Государя в его кабинете, где вместе с бароном Толем он разбирал какие-то бумаги. Николай живо поднял голову:

    - Вот и ты, наконец! – кивнул приветственно и, обращаясь к Толю, велел: - Оставьте нас ненадолго.

    Генерал, поклонившись, вышел, и император показал рукой на стул:

    - Садись, Стратонов. Я хотел говорить с тобой.

    - Я весь в распоряжении Вашего Величества, - с поклоном отозвался Юрий.

    - Оставь, будь добр, церемонии, мы не параде, - Николай опустился на стоявшую у стены софу, еще раз пригласил: - Сядь же. Теперь этикет позволяет тебе это сделать.

    Стратонов подчинился. По правде говоря, после двух суток скачки и целого дня небольшой войны он чувствовал огромную усталость, и предложение монарха было кстати.

    - Во-первых, Стратонов, я хочу поблагодарить себя за то, что ты сегодня спас честь моего полка…

    - Ваше Величество, я всего лишь исполнил свой долг.

    - Честное исполнение долга в такую минуту заслуживает благодарности. Правда, должен тебе заметить, что сражаться с этим мальчишкой-поручиком было с твоей стороны некоторым мальчишеством. Много чести для него.

    - Я лишь хотел убедительно показать солдатам, чего стоит их самозваный предводитель. И мне кажется, это произвело на них более действенное впечатление, чем если бы я попросту приказал другим ротам арестовать смутьяна.

    - Возможно, ты прав, - задумчиво отозвался Государь и, вздохнув, продолжил: - К сожалению, я должен… задать тебе несколько неприятных вопросов. Я не сомневаюсь в твоей чести и преданности, ты только что доказал ее. Ты всегда был и, надеюсь, будешь моим другом. Но есть обстоятельства, о которых нам следует объясниться.

    - О чем вы хотите спросить? – насторожился Юрий, совершенно не понимая, о чем может пойти речь.

    Государю был заметно неприятен предстоящий разговор. Он поднялся и, подойдя к Стратонову, опустил руку ему на плечо, не давая встать:

    - Скажи мне, ты знал, что твой брат участвует в заговоре?

    Юрий молниеносно вскочил и оказался лицом к лицу с Николаем:

    - Заговоре, Ваше Величество?

    - Именно, мой друг. Как удалось установить, он плелся несколько лет, еще при моем покойном брате. Имя Константина было лишь использовано ими для соблазнения солдат. Целью же было свержение Самодержавия и превращение нашей страны в республику. Это долгая история, которую нам еще лишь предстоит прояснить. Но уже сейчас у нас есть списки заговорщиков, и среди них встречается имя твоего брата…

    Стратонов побледнел и пошатнулся. Силы оставили его, и он вновь опустился на стул, прошептал, пытаясь прийти в себя:

    - Я ничего не знал, клянусь…

    - Не клянись, я верю твоему слову, - вкрадчиво сказал Николай. – Поверь, для меня этот разговор также мучителен.

    - Костя – заговорщик… Не могу поверить! Не может ли здесь быть ошибки?

    - К сожалению, ошибки нет. По счастью, твой брат не принимал сегодня участия в восстании, хотя и не по своей воле…

    - То есть как? – не понял Юрий.

    - То есть один человек, беспокоясь о чести вашего имени, позаботился, чтобы он не смог принять участие в восстании. Ты можешь не беспокоиться. Брат твой жив и здоров и, должно быть, уже дома. Как ты понимаешь, я не могу оставить заговорщика без наказания. Но твоя верность смягчает его вину, и для тебя я ограничусь тем, что отправлю твоего брата на Кавказ, разжаловав в рядовые до выслуги. В сущности, я должен был бы придать его суду, но не стану делать этого…

    - Ваше Величество, я не нахожу слов, чтобы выразить вам свою благодарность за ваше снисхождение к моему преступному брату! – воскликнул Стратонов, отвешивая Императору глубокий поклон.

    - Это еще не все… - сказал Николай, помедлив. – Более не спрашиваю тебя, знал ли ты что или нет, так как не сомневаюсь в ответе. Поэтому просто сообщаю то, что знать тебе надлежит. Одним из мест собраний заговорщиков была квартира твоей жены.

    Этот новый удар заставил Юрия вздрогнуть. Он почувствовал, как кровь прилила к его лицу:

    - Вы знаете, Ваше Величество, что я не знаю друзей Катрин.

    - Знаю. И, уж прости, должен тебе за то попенять. Нельзя же, право, давать жене такую волю! Я нарочно услал Толя, чтобы говорить с тобой, как с другом, поэтому не взыщи на мои слова. Тебе нужно было давно положить конец этому сраму! Жена да покорна будет мужу своему!

    Юрий молчал, низко опустив голову и так крепко сжав кулаки, что раскровил ногтями ладони.

    - Прости, Стратонов, - Государь дружески похлопал его по плечу. – Я никогда бы не позволил себе мешаться в твои семейные дела, если бы они не сделались делами государственными. Я не хочу, чтобы твоя жена оставалась в столице и продолжала собирать у себя сомнительную публику. Я мог бы просто предписать ей уехать, но не хочу этого делать из-за тебя. Поэтому будь добр объясниться с нею сам и, как муж, потребуй, чтобы она отправилась в свою деревню. Если же не послушает мужа, то ей прикажет Царь!

    - Признаюсь, исполнить эту волю Вашего Величества доставит мне немалое удовольствие, - ответил Юрий. – Смею ли я просить вас об еще одной милости?

    - Я ведь просил тебя обойтись без церемоний, - Император снова расположился на софе, чувствуя, по-видимому, облегчение от того, что самая тяжелая часть разговора осталась позади. – Что я могу для тебя сделать?

    - Я несколько раз подавал прошение о переводе меня на Кавказ. Покойный Государь отклонил их. Теперь я надеюсь, что новый Государь будет более милостив ко мне.

    Лицо Николая омрачилось:

    - Признаться, я желал бы иметь тебя подле себя. Ты верный друг, которого мне не хотелось бы терять.

    - Ваше Величество, я боевой офицер. Вот уже много лет я задыхаюсь в петербургском тумане. Вы знаете, я чужд двору и сир в жизни. Война, походная жизнь – это единственная жизнь, в которой я на своем месте. Тем паче я слышал, что нам грозит новая война с Турцией. И я думаю, что мог бы быть более полезен Отечеству на фронте, нежели в столице.

    - Я понимаю тебя, Стратонов, - кивнул Император. – Что ж, если действительно таково твое желание, то я удовлетворю его. Только постарайся не потерять там своей головы, друг мой. Мне она дорога, помни это! – с этими словами Николай поднялся и крепко обнял Юрия. – Мы были друзьями много лет, и, верь мне, моя дружба не переменится. Поэтому ты всегда можешь обращаться ко мне напрямую, мои двери и сердце открыты для тебя.

    - Я благодарю Ваше Величество за эти слова, - отозвался Стратонов. – Однако, время и государственные заботы способны притупить любую дружбу.

    Император улыбнулся:

    - Вот оно что! Ты, стало быть, думаешь, что, став Царем, я быстро вознесусь и стану с надменным превосходством смотреть на друзей юности?

    - Такое случается, Ваше Величество.

    - Только не в нашем случае! – покачал головой Государь.

    - Я еще раз благодарю Ваше Величество и могу сказать в ответ лишь одно: что бы ни было, моя шпага и моя жизнь всецело принадлежат вам, и вы можете всегда рассчитывать на них.

    - Я в этом не сомневаюсь, - кивнул Николай. – Отпуск твой я продлеваю, дабы ты мог спокойно уладить семейные дела. Брату твоему будет вынесено соответствующее предписание, так что пусть готовится к отъезду. Ты же можешь последовать за ним, как только будешь готов. Приказ о назначении тебя к Ермолову я подпишу.

    Стратонов снова низко поклонился и напоследок решился задать мучавший его все это время вопрос:

    - Ваше Величество, не могу ли я узнать, кому должен быть обязан спасением моего брата от позора?

    - Вот это, друг мой, я тебе открыть не могу, - покачал головой Государь. – Если этот человек сочтет нужным, то сам засвидетельствует тебе свое почтение. Если же нет, то воля его.

    Потрясенный нежданными и горькими открытиями, ободренный в то же время лаской Государя и перспективой вернуться к настоящей военной службе, заинтригованный тайной неведомого спасителя Кости, Юрий отправился на квартиру Катрин.

    Жену, несмотря на ночной час, он нашел совершенно одетой, причесанной и весьма возбужденной.

    - Вы?! – со смесью удивления и разочарования воскликнула она, когда Стратонов переступил порог.

    - Вы ждали кого-то другого? – сдержанно осведомился Юрий.

    - Я никого не ждала. Но вас – в особенности.

    - Почему вы не спите в такой час?

    - Вы же знаете мои привычки. Я поздно ложусь.

    - Действительно. В такой случае, я полагаю, у вас найдется что-нибудь на ужин?

    Катрин недовольно повела плечами и хлопнула в ладоши. На зов пришла заспанная горничная.

    - Палашка, накрой на стол для барина, - последовал приказ.

    Горничная удалилась, а Стратонов вслед за женой проследовал в кокетливо убранную гостиную. Расположившись на мягком диване, обитом белой тканью, как и вся мебель в комнате, Юрий внимательно посмотрел на Катрин. Она заметно волновалась: то и дело посматривала на стенные часы и покусывала кончики затянутых в перчатки пальцев.

    - Что, - спросила она вдруг, - много ли убитых сегодня?..

    - Полагаю, несколько десятков, - небрежно ответил Стратонов.

    - И из офицеров?

    - Не могу знать, не видел.

    Катрин заломила пальцы, и Юрию на мгновение стало жаль ее. Тот человек, которого она ждала, был офицер из числа заговорщиков, и она боится, что он убит… Выходит, она любит его? Неужели эта женщина способна любить?

    - Как вы думаете, что будет с теми, кого арестуют?

    - Их судьбу решит суд, - холодно ответил Стратонов. – А ваша судьба, сударыня, уже решена.

    - Что вы хотите этим сказать?! – вскрикнула Катрин.

    - Через сутки, то бишь утром шестнадцатого числа мы с вами отправимся в ваше имение, где, насколько я знаю, теперь живет ваш брат. Вы останетесь там, а я отбуду на Кавказ, ибо Государь оказал мне милость, удовлетворив мое прошение.

    - Вы с ума сошли, сударь! – жена резко поднялась. – Я никуда не поеду!

    - У вас нет выбора, - ответил Юрий. – Это воля Государя.

    - Что?!

    - Государю стало известно, что эта квартира стала притоном для государственных преступников, и он не желает, чтобы оный продолжал существовать. Если это повеление не передано вам с жандармами и не объявлено официально, то лишь благодаря той дружбе, которой Государь изволил меня удостоить. Но оно будет передано и объявлено, если вы сами не покинете столицы в течение суток.

    - Вы… вы… чудовище! – воскликнула Катрин, и из глаз ее брызнули слезы.

    - Простите, мадам, но я всего лишь выполняю волю Государя.

    - Как будто бы ваша воля иная!

    - Моей волей вы однажды пренебрегли, так что она здесь не причем.

    В это мгновение в дверь постучали, и Катрин, вздрогнув, метнулась в прихожую, не взглянув на мужа. Стратонов не пошел за ней, не имея ни малейшего желания встречаться с ее любовником. Однако, через несколько минут жена, еще более бледная и печальная, возвратилась в гостиную, ведя за собой Константина…

    - На ловца и зверь, - промолвил Юрий, поднимаясь. – Оставьте нас, сударыня. Я должен поговорить с братом наедине.

    Катрин безмолвно удалилась, и Стратонов с немым вопросом воззрился на поникшего Константина. После непродолжительной паузы он заговорил:

    - Молчишь? Отчего же? Или тебе нечего рассказать мне?

    - Смотря что ты хочешь услышать…

    Юрий со злостью ударил кулаком по столу:

    - Я хочу услышать, как ты посмел запятнать честь нашей фамилии? Как тебе пришло в голову изменить присяге и злоумышлять против Государя?! Корнет Стратонов – член тайной организации! Я готов был сквозь землю провалиться от стыда, когда Император объявил мне об этом!

    - Прости меня. Менее всего я хотел, чтобы у тебя из-за меня были неприятности…

    - К черту твои извинения! Неприятности! Мой брат – мятежник! Это, по-твоему, неприятности? Почему, скажи на милость, ты ни разу не поговорил со мной об этом? Или уж настолько безразлично было тебе мое мнение?

    - Я знал наперед, что ты мне скажешь.

    - Неужто?!

    - И потом я не думал, что все зайдет так далеко!

    - Ты не думал? А о чем, вообще, ты думал, связываясь с шайкой якобинствующих негодяев?!

    - Прошу тебя, брат, не говорить о них в подобном тоне, - вспыхнул Константин. – Они во многом заблуждались, быть может, но цели их и сердца были благородны, и в этом я могу поклясться!

    - Напрасно вы собираетесь клясться, господин корнет! Благородные люди, да будет вам известно, не толкают гнусным обманом на преступление своих солдат, не убивают своих командиров ударом в спину!

    - О чем ты? – вздрогнул Константин.

    Тут только Стратонов догадался, что брат, пожалуй, и не знает о событиях минувшего дня.

    - Сегодня твои друзья подняли мятеж. Ими убиты Милорадович и Стюрлер, Фредерикс, Шеншин и Хвощинский тяжко ранены. Чтобы прекратить мятеж Государь, пытавшийся, рискуя собой, лично урезонить мятежников, и едва не убитый ими, вынужден был применить силу. Десятки людей погибли. Преимущественно простые солдаты и чернь. Люди, в сущности, не имевшие за собой никакой вины, кроме той, что наивно поверили подлецам, сбившим их с толку. Вот, их благородство!

    Константин тяжело опустился на кресло, закрыл лицо руками:

    - Боже! Теперь все сочтут меня таким же шпионом, как этот мерзкий поляк…

    - Это все, что беспокоит тебя в данную минуту? В таком случае, позволь тебе заметить, что ты еще больший дурак, чем я полагал! – Юрий окончательно вышел из себя и заходил по комнате. – Счастлив твой Бог, что уберег тебя поднять оружие на своего Царя и повести на гибель своих солдат! Ты хоть понимаешь, какая следует кара тебе за участие в заговор?

    - Понимаю и готов понести любую, - тихо ответил Константин. – Я виноват, и не отрицаю этого.

    - Спасибо и на том! Однако, Государь милостив и не станет карать тебя с должной строгостью.

    - Что? – брат резко вскинул лицо. – Что ты хочешь этим сказать?

    - Ты отправишься на Кавказ рядовым до выслуги. Всего только!

    - Нет!

    - Может, ты еще и недоволен?

    - Как же я могу быть доволен? – на лице Константина изобразилось отчаяние. – Мои друзья отправятся в кандалах в Сибирь, а я, как ни в чем ни бывало, на войну?! Да ведь это позор! Ведь так я никогда не смою пятна, не смогу доказать, что не предавал их!

    Стратонов резко поднял руку, словно желая ударить брата, и тотчас опустил ее, сказав сухо:

    - Пятно, о смытии которого тебе належит печься, есть измена Государю!

    - Это ты попросил его за меня?

    - Нет, я бы не посмел просить за изменника. Это милость самого Государя.

    - Да, но ради твоих заслуг… - Константин снова сел, покачиваясь из стороны в строну. – Теперь я не смогу честно смотреть в глаза друзьям, а они не подадут мне руки… Проклятый поляк! Сам дьявол поставил его на моем пути! Лучше б я пустил себе пулю в лоб, мертвые сраму не имут.

    - Ты еще очень юн и глуп, Костя, - смягчаясь, покачал головой Стратонов. – Запомни, сраму не имут приявшие достойную христианина смерть. А запутавшиеся в собственных ошибках и из малодушия лишающие себя жизни примут тем больше позора.

    - Неужели ты сам, Юра, никогда не возмущался несправедливостью, бездарностью правления последних лет? – спросил Константин.

    - Разумеется, далеко не все мне было по сердцу. Но, как офицер, я должен следовать своему долгу, а не эмоциям. К тому же, ты знаешь, единственное дело, в котором я разбираюсь порядочно, это война. А остальных предпочитаю чураться, доколе не стал в них таким же докой. Что и тебе советую. А теперь расскажи-ка мне, что с тобой произошло, и какая сила удержала тебя от последнего шага в пропасть?

    - Поляк… - прошептал Константин и принялся рассказывать всю ту в высшей степени странную историю, которая приключилась с ним с вечера последнего заседания и по нынешнюю ночь.

    Лишь час или чуть больше тому назад, когда все оставленные ему припасы были съедены, и угроза голода готова была нависнуть над ним, дверь «узилища» неожиданно открылась. На пороге возник все тот же мужчина в маске с пистолетом в руках, и женщина, лицо которой скрывала вуаль.

    - Скоро вы будете на свободе, сударь, - пообещала незнакомка, - но вы должны мне позволить завязать вам глаза.

    Делать было нечего, ибо вкрадчивая просьба дамы подкреплялась пистолетом ее спутника. С завязанными глазами Константин был выведен на улицу, усажен в сани и довезен почти до самого дома Катрин. Лишь здесь его вытолкнули из саней, и те мгновенно умчались прочь, так что, сорвав с глаз повязку, корнет успел разглядеть лишь неясный силуэт в снежной дымке.

    - Да, кому рассказать – не поверят, - покачал головой Юрий.

    - Клянусь, все так и было!

    - Верю… Но скажи мне, неужели ты ничего не запомнил? Не заметил?

    - Заметить, прости, не мог. Глаза мне завязали плотным шарфом.

    - Но что-то ты все-таки запомнил? – прищурился Стратонов.

    - Кое-что, - не без гордости отозвался Константин. – Я сосчитал время пути и все повороты, что мы сделали.

    - Отлично! – воскликнул Юрий. – Завтра возьмем извозчика и попробуем воспроизвести твой путь в обратном порядке!

    - Слушаюсь, господин полковник! – пожал плечами Константин. – Только не возьму в толк, для чего тебе это нужно?

    - Я бы очень хотел знать, кто и зачем позаботился в моем брате, и поблагодарить этого человека.

    - Попробуй поспрашивать о Кавалеровиче. Кто-то же должен знать, где этот долгоносый черт обитает…

    - Спрашивать, Костя, долго. Тем паче неизвестно у кого. А у нас есть лишь сутки, - ответил Стратонов. – А теперь идем-ка поужинаем и – спать! Ты эти дни недурно отдохнул, а я не спал и не имел порядочной трапезы трое суток.

    С этими словами Юрий поднялся и направился в столовую. Поужинал он наскоро, чувствуя, что уже насилу может сидеть за столом от усталости, и заснул, не раздеваясь, прямо в гостиной, привычно укрывшись шинелью. Последняя мысль его была о странном незнакомце, взявшем на себя заботу о его непутевым брате…

     

    Категория: История | Добавил: Elena17 (13.02.2020)
    Просмотров: 50 | Теги: николаевская россия, книги, Елена Семенова
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1599

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru