Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

История [4017]
Русская Мысль [422]
Духовность и Культура [619]
Архив [1534]
Курсы военного самообразования [101]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 6
Гостей: 6
Пользователей: 0

Информация провайдера

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    МУРАВЬЕВ-АМУРСКИЙ, Преобразователь Востока. ЧАСТЬ 1. ОТ КАДЕТА ДО ГЕНЕРАЛА

    Не боюсь оскорбить храбрых защитников укреплений,

    сказав, что с таким начальником, как генерал Муравьев,

    всякое войско сделает то же самое.

    Генерал И. Анреп, командующий

    Отдельным Кавказским корпусом.

     

    ГЛАВА 1. Камер-паж и Княгиня

    Николай Николаевич Муравьев, родился 11 августа 1809 года; внук губернатора Архангельской губернии Назария Степановича Муравьева. Сын Николая Назарьевича Муравьева, статс-секретаря Собственной Канцелярии Его Величества, и Екатерины Николаевны Мордвиновой, дочери помещика. Отпрыск знатного рода. Мать, женщина нежного и доброго нрава, любила природу, деревню, охотно занималась работами в саду, искусная рукодельница. Тем не менее, при чуткости ко всему прекрасному, она имела характер высокого духа и воспитывала детей в строгих или даже спартанских обычаях. Отец, вносивший в домашние пенаты атмосферу царского двора, поднимал в сынишке планку самооценки до запредельных высот. Под родительским влиянием, а может быть, и от природы, в мальчугане с детства формировалась личность, для которой не существовало непреодолимых преград.

    О детских годах героя романа до нас дошло мало материалов, совсем мало. Детство выдающегося преобразователя российских земель протекало в родовом имении отца под Петербургом, ныне ставшем Муравьвским переулком северной столицы. Коленька рос прилежным мальчуганом; восьми-девяти годов, проявляя интерес к большому и неведомому миру, прочитал книгу В.М. Головина о кругосветном путешествии. Десятилетнему мальчику пришлось оплакивать раннюю смерть любимой матушки, на том и кончилось его беззаботное детство. Оставшись без материнского пригляда, он вынужден был полагаться исключительно на себя в принятии и в исполнении решений. У отца на руках остались шестеро детишек, мал мала меньше, Николка из них старший. На время опекунство над ними брал на себя граф Аракчеев.

    После окончания частного пансиона Годениуса, о котором нам тоже неизвестно ничего, кроме того, что он располагался в центре Петербурга, где-то по улице Шпалерной, осиротевшие братишки по распоряжению императора Александра Первого, победившего непобедимого Наполеона, были определены в Пажеский корпус, элитарное военно-учебное заведение для детей «заслуженных родителей». Значимость заведения определена уже тем, что оно учреждено волей Екатерины Великой. Порядки в корпусе строгие, дисциплина военная. На выходные дни отец забирал сыновей из учебки и привозил их домой, к младшему братику и сестричкам в деревенское имение, где они окунались в мир счастливого детства. Гомон, смех, беседы, шутки. Веселье, игры и расспросы царили в детском коллективе. Молодая мачеха, вошедшая в дружную семью, окружила приемных детей чуткой любовью и вниманием. О Николае в родстве остались лучшие воспоминания, в семье он был всеми беспредельно любим. Его отличала способность развеселить каждого, он мог и вспылить, но умел сдерживать себя. Шутлив, остроумен, но главной чертой подростка виделась тяга ко всему новому, неизвестному.

     

    ***

    Отныне Николай Муравьев держал свою судьбу в собственных руках. В учебе и освоении военных наук ему надо было проявить себя во всем блеске, иного он уже не признавал. 1824 год. Здесь-то кадету-отличнику четырнадцати лет улыбнулась удача, капризная распорядительница от Высших сил, благосклонное участие которой открывало ему широкий путь в большой мир. Он был произведен в камер-пажи, что давало право к назначению на дежурство при Высочайшем дворе с прислуживанием за особами императорской фамилии на официальных приемах. Весьма успешный в учебе и отличавшийся острым умом, Николай Муравьев был приставлен к Великой княгине Елене Павловне Романовой. Камер-паж еще не знал, что держит в руках золотой ключик от волшебной двери, за которой открывался простор для службы Отечеству, для отваги и славы.

    Начало предстоящему восхождению положили те смутные и неуловимые движения души, которые физиологи относят к тонкой сфере любовных чувств. Оставалось направить их на желанную обладательницу женских чар из окружения. Приставленный по придворному этикету к креслу Великой княгини Елены Павловны, первый ученик Пажеского корпуса увидел в том кресле искомый объект первой любви. Ему же вносилось верховое сопровождение экипажа княгини. Сердечное увлечение кадета и не удивительно, если обратить взор на образ его страстного обожания.

    Урожденная германская принцесса Шарлотта Вюртенбергская, шестнадцати лет, была приглашена императором Александром Первым от имени своего младшего брата, Великого князя Михаила, для замужества. Сказочный дар от царского двора, волшебным образом изменивший судьбу немецкой Золушки из семьи весьма скромного образа жизни, подвел ее к самостоятельному изучению русского языка, чему она отдалась со страстью, а по приезду в северную столицу поразила умом и тактом придворный круг.

    Юная принцесса удивила встречающих не только речью с добротным русскоязычным произношением, но и умением вести краткие беседы с представляемыми лицами по приличествованию каждого. Н. Карамзину она высказала уместную похвалу «Истории Государства Российского», с А. Шишковым перекинулась мнениями о славянском языке, а с генералами заводила речи о военных делах и походах. Аристократическая публика в две сотни человек, собранная на званый прием, была потрясена и очарована с первой встречи и уже навсегда. Состоялось быстрое обручение, и молодая семья получила воистину царский подарок – величественный Михайловский дворец, ставший стараниями обаятельной хозяйки центром культурной жизни Петербурга. По заложенной традиции, Михайловский дворец по сей день несет знамя русской культуры в качестве Русского Государственного музея.

     

    ***

    Дальнейшее утверждение княгини Елены Павловны в высшем обществе иначе как триумфальным не назвать. Д.А. Оболенский в ее лице «впервые увидел женщину, которая ясно понимала, что такое Гражданская палата». Известный славянофил А. Кошелев, пораженный умом княгини, писал о ее «истинно государственном взгляде на дела». Архиепископ Херсонский Иннокентий внезапно для себя оказался «униженным», когда Елена Павловна захватила его врасплох некоторыми вопросами, и вынужден был взять время для подготовки ответов. Подведем, однако, черту под множеством восхвалений отзывом Николая Первого: «Елена самая ученая в нашем семействе». Царь отсылал к ней иностранных ученых и мыслителей, чтобы те понимали, с кем имеют дело в лице России. Что тут добавить? С принятием православия, подобно Екатерине Второй, Елена Павловна стала русской делами и душой.

    Сердечные влечения молодого человека к барышне, по всей видимости, начинаются с высоких оценок ее прелестей, красоты, ума и поведения. И что оставалось славному пажу, если в юной княгине сошлись воедино все женские достоинства, какие можно было представить? Оставалось влюбиться страстно и безнадежно в замужнюю женщину, одну из всех на царском небосклоне, что не могло остаться незамеченным для женских окружающих глаз. Неподдельное преклонение перед избранницей, восторженные взгляды, внезапные приливы крови, вызывающие покраснения лба и ушей выдавали влюбленного пажа с головой. Фрейлины двора, беспощадная догадливость которых в амурных делах изумительна, обменивались щепетильными новостями:

    - Ах, бедняжка! Коленька влюблен, и безнадежно!

    - И что ему остается? Стреляться?

    Великая Княгиня Елена Павловна получала нескрываемое удовольствие от сложившихся отношений. Какой женщине была бы не приятна сердечная победа? Между молодыми людьми, из которых женская особа была всего-то на пару лет старше своего поклонника, установились милые и доверительные отношения. Елена Павловна игриво и с мягким покровительством относилась к влюбленному пажу, при этом оставалась деликатной, щадила его самолюбие и оберегала от возможных нападок со стороны. Николаю испытание любовью к высокопоставленной вельможной даме стало первой школой воспитания чувств на пути взросления и возмужания.

     

    Великая Княгиня

    На царских торжествах,

    На кресле как богиня,

    Как фея в вещих снах.

     

    Головку обрамляют

    Волнистые рядки,

    Колечками свисают

    По шее завитки.

     

    Ах, как бы к ним коснуться

    Ладонью и щекой!

    И в негу окунуться

    Под грешною луной…

     

    Сердечные страданья

    Отринет камер-паж,

    Прислугою приставлен

    Княгине верный страж.

     

    После оглушительно провала войсковой присяги на Сенатской площади Николай Первый решил обсудить декабрьские события с Великой Княгиней, мнением которой государь весьма дорожил, и протянул ей список заговорщиков. Елена Павловна начала читать вслух, но император предостерегающе кашлянул, указав взглядом на камер-пажа, Николая Муравьева, стоявшего за креслом Княгини. В списке имелось несколько человек с его фамилией.

    Разветвленное родство Муравьевых было знаменито на Руси благими делами во многих ипостасях. Среди них два генерал-лейтенанта, герои Отечественной войны 1812 года и русско-турецкой войны, другие военачальники, известные дипломаты, высокопоставленные чиновники, ученые, коих набиралось полтора десятка именитых людей. Декабристов тоже оказалось немало, полдюжины устроителей новой жизни, хотя они и сами плохо представляли, какой. Лишь бы по-новому. Центральной фигурой муравьевского рода, участвующего в подготовке восстания, был Сергей Муравьев-Апостол, приговореный к повешению. Другие сородичи проходили по списку со смягчающими обстоятельствами. Артамон Захарьевич, командир Ахтырского гусарского полка, и Никита Михайлович, капитан Гвардейского Генерального штаба, высланы в Иркутскую губернию. Среди осужденных были Матвей Иванович Муравьев-Апостол, участник восстания Черниговского полка, Александр Николаевич, будущий городничий Иркутска и Александр Михайлович, корнет Кавалергардского полка.

     

    ***

    Любовные воображения длились до августа 1826 года, когда Николай Муравьев с блеском окончил Пажеский корпус, показав не только отменные знания и военную выучку, но и стал первым по корпусу. Его имя занесено на Мраморную доску лучших из лучших учеников заведения. И это несмотря на годичное отставание в возрасте от других выпускников. Обучение давалось ему легко, едва острый ум касался учебного материала. Знал по-французски и по-немецки, закон Божий и священную Историю. Знал до тридцати предметов, включая заумное дифференциальное и интегральное исчисление. Разумеется, без глубокого природного ума не мог состояться крупнейший государственный деятель, посягнувший на привычные представления мироздания и течения общественной жизни. Но все же, первый выпускник корпуса был оставлен «на второй год» для достижения совершеннолетия, с наступлением которого ему мог быть присвоен офицерский чин. И медаль не помогла. Так в отрочестве кадет Николай Муравьев задал себе опережающий темп жизни, и, как увидим, будет выдерживать его долгие годы.

    Сложившееся душевное единение блестящего претендента на офицерское звание и его «великолепной феи» продолжилось к обоюдному удовольствию. Имея обширное образование и от природы талантливая, Княгиня проявляла необыкновенные способности к точным и естественным наукам и быстро вовлекала в свой водоворот придворное окружение. Не удивительно, что два блестящих ума как нельзя ближе пришлись один другому. Им не нужны были долгие рассуждения, достаточно короткой реплики, быстрого взгляда для взаимопонимания. Она чуяла за спиной волнение юного воздыхателя. При виде объекта своего обожания ноги несчастно пажа подкашивались, лоб потел, покрываясь алыми пятнами. Нежность и трепет охватывали его. В силу положения Княгини при царском дворе, любовь прислуживающего ей юнкера была обречена на провал, она лишь грезилась в романтических мечтаниях, но дружба – вот она, рядом, на расстоянии вытянутой руки. Первая любовь, сформированная в идеальном плане, такой и останется Николеньке навсегда.

     

    Биение сердца

    Ей рядышком слышно,

    Так быстрое скерцо

    Нам душу колышет…

     

    В 1830 году Великой Княгине представили Пушкина, и с ним она «была мила». Поэт испытывал к Княгине самые восторженные чувства:

     

    Когда б судьбы того хотели,

    Когда б имел я сто очей,

    То все бы сто на Вас глядели.

     

    Их последняя встреча состоялась накануне трагической дуэли. Поэт был сдержан, шутил, но при прощании судорожно сжал Высокой особе руку, чему она не придала значения, а отнесла к проявлению пылкости чувств. Княгиня обожала поэта и в день его смерти записала: «Мы потеряли прекраснейшую славу нашего Отечества».

     

    ГЛАВА 2. Военные походы

    В 1827 году выпускник Пажеского корпуса, удостоенный золотой медали, направлен в лейб-гвардию 16-го Финляндского полка в чине прапорщика. Описание боевых подвигов Муравьева могло занять отдельную книгу, хотя по значимости они оказались в тени его дальневосточной эпопеи. Боевое крещение молодой офицер принял в Турецкой войне, начавшейся после того, как для России оказался закрыт пролив Босфор. Красоты голубого Дуная затмевались дымом и кромешным адом взятия турецких редутов. В двухмесячной осаде крепости Варна, взятой штурмом, когда было захвачено девять тысяч пленных и триста орудий, прапорщик Муравьев за отличия в сраженьях награжден орденом Святой Анны с бантом и повышен до звания поручика. С лета и до конца 1829 года его не отпускала лихорадка, иногда с сильными приступами.

    Осенью Финляндский полк был возвращен в Россию, и боевой офицер поступил адъютантом к генерал-лейтенанту Головину. В 1830-31 годах состоялся поход по подавлению крупного польского восстания, поднятого с целью восстановления Речи Посполитой в пределах границ 1772 года и захвата территорий, населенных белорусами, украинцами и литовцами, с чем Россия, естественно, не могла согласиться, надолго поумерив польские аппетиты. Запутанные маневры Е.А. Головина привели к рассредоточению и расстройству польской армии, предопределив ее поражение. В ходе военных баталий поручик Муравьев не однажды направлялся парламентарием для ответственных переговоров к командующим польских соединений и справлялся с ними показательно успешно.

    За разгром повстанцев на груди поручика компанию с Анной скрепил Владимир, тоже Святой и тоже с бантом. Вслед за святыми прилетела награда пулей с контузией правой ноги и с бинтом вместо банта. Вдобавок забинтованному герою вручили золотую шпагу с надписью «За храбрость». В результате всего Варшава пала, Польское Царство объявлено провинцией России, сейм и польское войско упразднены. Тысячи повстанцев бежали, куда подальше, за пределы Польши, осели в Европе и принялись создавать из России образ душителя свобод, распространяя русофобию, затянувшуюся до наших дней.

    Военной службе Муравьев отдавался со всем энтузиазмом, однако, материальное положение семьи стало угрожающим, и он после двух военных кампаний вышел в отставку, занявшись управлением отцовским имением Стоклишки Виленской губернии, которому грозила распродажа с торгов. В отставку его подвинула и трудно излечимая кавказская лихорадка. Отец поддерживал сына переводами по сто рублей «на штиблеты и про запас», в котором, однако, всегда оставалось пусто. Ныне основная часть той губернии входит в состав Белоруссии, меньшая – в составе Литвы. Здесь-то и оказалось, что скучнее занятия деятельной натуре было не найти. Управляющий имением в глубокой тоске писал отцу: «Гражданская служба противна и моим понятиям, и моему честолюбию». Успеха на мирном фронте боевой офицер в чине штабс-капитана не добился; позднее родовое имение спасено от разорения младшим братом Александром, тогда как сам Николай Муравьев примет в управление и приведет в порядок хозяйство российского масштаба. Каждому свое. При нахождениях в Петербурге его неоднократно приглашала к себе Великая княгиня Елена Павловна, внимательно следившая за продвижениями давнего поклонника.

     

    ***

    Откликнувшись на запрос засидевшегося в тихом имении крестьянского распорядителя, благосклонная судьба приставила штабс-капитана Н. Муравьева офицером для особых поручений к прежнему начальнику, генерал-майору Е. Головину, назначенному корпусным командиром на Кавказ, горячее местечко, где шли нескончаемые бои. «Школа Головина», состоявшая в наведении страха на подчиненных наказаниями, воспринята Муравьевым, как наиболее эффективная из других. Впрочем, сослуживцы замечали, что подчиненный офицер непостижимым образом имел большое влияние на властного командира Головина. Со временем усердный ученик превзойдет в жесткости своего учителя. Чем бы объяснить столь странное обстоятельство? Не тем ли, что род Муравьевых отличался на редкость суровым, даже свирепо-диким характером? Один из их рода, М.Н. Муравьев, губернатор нескольких областей, был даже прозван Вешателем.

    Военное присутствие на Черном море для России диктовалось необходимостью противостояния вмешательству в кавказские дела со стороны Турции и вездесущей Англии и их стремлению к захвату Северокавказского имамата. Англичане, по давнему обыкновению, разжигали костры национальных противоречий, вели на спорных территориях подрывную агитацию, снабжали горцев деньгами и оружием для нападения на русские порты. В зоны конфликта ими направлялись отряды наемников. С тех кавказских событий у Муравьева укрепилось стойкое неприятие и настороженность к действиям английских экспедиций, где бы они ни появлялись.

    Кавказский поход начинался в 1817 году и мыслился легкой кампанией, в которой после победоносных баталий Отечественной войны 1812 года особых усилий для покорения местных племен не предвиделось, но затянулся он на полвека с большими людскими потерями. Свободолюбивые горские народы оказались орешком покрепче французского нашествия. Веком раньше князь Григорий Потемкин дошел до Северного Кавказа, подчинив российской короне кубанских казаков, а Муравьеву пришла пора продвинуться дальше, на черноморское побережье Кавказа.

    На бурлящем Кавказе состоялся стремительный взлет Николая Муравьева в карьере. Военная обстановка, как на рентгеновском снимке, проявляет истинную ценность каждого участника боевых действий от солдата до генерала, безошибочно определяя, кто есть кто. Военные действия пришлись Муравьеву чуть ли не родной стихией, где он уподобился рыбе в воде. Не зря же он утверждал в своих письмах, что только «военный путь может обещать мне быстрое возвышение». За фразой с претензиями на успех кроется честолюбие, стремление взять баснословные высоты, хотя он сам еще не представлял, для чего, собственно, они нужны, эти высоты. Но личности исключительного масштаба, вошедшие в историю человечества, безотчетно рвались в неизведанные выси, а там уже разбирались, что к чему.

    Обстановка на Кавказском театре военных действий была тяжелейшая. Болотистая и гнилая местность, гнус, лихорадка и проливные дожди вели к болезненности и смертности в русских гарнизонах. Служивые умирали сотнями. Россия вела упорную войну с грозным имамом, но усмирение подвигалось медленно. В непрестанных нападениях на русские укрепления завязывались кровопролитные бои. Защитники захваченных постов и городков безжалостно уничтожались. Так было с Михайловской крепостью, где начальником гарнизона был штабс-капитан Лико, окруженной войском горцев в количестве одиннадцати тысяч человек. Гарнизон в составе двухсот пятидесяти человек отбил первый штурм, но не устоял во втором и был полностью изрублен. Горцы бросились к пороховым складам, но здесь-то произошло светопреставление. Рядовой Тенгинского полка Архип Осипов, по заблаговременному заданию начальника гарнизона Лико, взорвал погреба, устроив кладбище для трех тысяч нападавших. Вместе полегли победители и побежденные.

    В апреле 1838 года Николай Муравьев, уже в чине майора, прибыл к новому месту службы. Он весь в воодушевлении, что читается в письме брату Валериану: «… люблю Кавказ со всеми его лихорадками и лишениями за то, что в нем могу развернуться». В начале сороковых годов начались кавказские походы. В Южном Дагестане обстрелянный офицер выглядел настолько воинственно, что очередного ордена оказалось недостаточно для соответствия проявленным заслугам, тогда дали два, один за другим. Жаркое лето 1839 года прошло в изнурительной осаде крепости Ахульго, защиту которой возглавлял кавказский вождь Шамиль. Горцы оборонялись настолько отчаянно, что при штурме Сургаевской башни одной пулей пробили Муравьеву локтевую и кистевую кости правой руки, еще и с онемением трех средних пальцев. Крепость была взята с огромными потерями с обеих сторон. А пальцы восстановились только через десять лет, к сибирскому назначению, когда генерал-губернатору Восточной Сибири пришлось воевать острым пером с петербургскими чинами не менее яростно, чем с кавказскими джигитами. Тем не менее, схваченная горячая пуля стала Николаю Муравьеву тем знаком, с которым храбрый офицер стал полковником. Тифлисский госпиталь – и боевая труба позвала на взятие укрепления Дала в восставшей Абхазии с награждением полковника орденом Святого Владимира, опять с бантом.

    Тринадцатую дивизию пехоты, подошедшую на подкрепление морем, направили по берегу за авангардом Муравьева, который шел во главе батальона Тенгинского полка. Засады и набеги горцев сопровождали колонну по всему пути, еще и авангард оторвался. Колонна встала, пока не объявился Муравьев; за пояс заткнуты два пистолета, в руке шашка.

    - Почему ушел в отрыв от основных сил?

    - У меня шаг скорый, муравьевский, а не немецкий тихоход.

    Движение возобновилось ненадолго. Хаджи-Берзек силами в пять тысяч убыхов, уверенный в победе, напал на два батальона, и разразился такой батальный огонь, какого Кавказу не приходилось видеть и слышать. Обстановка сложная, пересеченная местность, овраги, множество открытых флангов, но убыхи дрогнули, напор ослабел. Разбитый Хаджи-Берзек бросил армию, но силу набирал Шамиль, талантливый военачальник, тридцать лет защищавший имамат во главе армии в двадцать тысяч горцев.

     

    ***

    В том же сороковом году поручик Тенгинского полка Михаил Лермонтов отличался «пылкой отвагой» в Чечне, на левом фланге Кавказской линии. После боя на реке Валерик ему долго дурманил голову воздух, напоенный пролитой кровью. Дорохов, получивший ранение, передал ссыльному поэту сотню «летучих охотников», перенявших тактику горцев и действовавших вроде партизанского отряда. В отборной команде собрался видавший виды отпетый народ, признавший в молодом поручике своего вожака. Быстрота, подвижность и неотразимый натиск приносили летучей сотне в боях максимальный эффект. В том же году поручик издал повесть «Герой нашего времени». Поэт, прозаик и доблестный воин, все давалось ему одновременно, но Гоголь прочил восходящему гению славу прозаика, которая затмила бы поэтическую.

    Летом сорок первого, когда поручик Лермонтов стрелялся в курортном Пятигорске, Муравьеву выпала передышка на постройке укрепления в изумительном по красоте местечке Черноморского побережья с благозвучным названием Гагры. Осенью полковник во главе летучей кавалерии без устали гонялся за абреками по аулам и другим пунктам, их невозможно перечислить, если только Сухум-Кале, реку Сочи, Псху, являя благоразумную распорядительность в маневрах, за что удостоился ордена Святого Станислава. Святых с бантами собралось настолько много, что коллекционер ненароком и сам становился святым. А Михаил Лермонтов на той дуэли даже не стрелялся. По команде «К бою!» благородный и бесстрашный поэт-воин, двадцати шести лет отроду, поднял руку с пистолетом над головой, подавая жест доброй воли, и был убит наповал с расстояния десяти шагов. Следом за Пушкиным Россия потеряла еще одну «прекраснейшую славу Отечества».

    Командующий Отдельным Кавказским корпусом генерал И.О. Анреп, хорошо зная Муравьева, был уверен, что он «не пустится необдуманно ни на какое предприятие». Из донесения военному министру о геройской защите Навагинскойй крепости: «Не боюсь оскорбить храбрых защитников укреплений, сказав, что с таким начальником, как генерал Муравьев, всякое войско сделает то же самое» (Анреп). Гора при Навагинском укреплении была ключевой. Движение Муравьева было так быстро, что неприятель не успел собраться, гора занята без единого выстрела. Прибывшим русским силам оставалось занять высоты и укрепление. «У него какие-то кошачьи манеры, - подметил генерал Филипсон, служивший при Анрепе, - которые быстро исчезали, когда надо было показать когти».

    Муравьев – начальник отделения Черноморской береговой линии из девяти укреплений и фортов, проходившей от Анапы до границы с Османской империей, которая отрезала черкесам пути доставки военных припасов из-за границы. Он участник усмирения племен убыхов и джигетов. Убыхи, вражда которых к русским доходила до фанатизма, угрожали расправами джигетам за их миролюбие к царской армии, и полковник Муравьев лично провел переговоры с ними, добившись покорности убыхов. Где только можно, он применял мирные способы, при которых вхождения в Россию новых территорий оказывались более прочными, и даже привез в Петербург вождей семи местных племен, принявших российское подданство. С той встречи царь запомнил Муравьева, умело применявшего не только военные, но и дипломатические приемы, и по заслугам произвел его в генералы. Путь от майора до генерала пройден за три года. Возведенные военные крепости муравьевской береговой линии со временем положат начало российским городам Новороссийску, Геленджику, Сочи, Адлеру, Пицунде, Гагре и другим. Приобретенный военный опыт Муравьев успешно перенесет с Кавказа на Дальний Восток.

     

    ГЛАВА 3. Элизабет де Ришемон

    В понимании Муравьева честолюбие неразрывно связывалось со славой, облекаемой общественным признанием, а путь к ней лежал через труд, жертву и честность. Три жизненных принципа, три критерия, по которым сверялись все принимаемые решения героя своего времени. Тридцать пять исполненных лет заставляли задуматься над предназначением в мире, полном противоречий, искушений и тайн. Что сделано им в возрасте, в котором Наполеон, Байрон и Пушкин покорили мир? Для чего он был первым в Пажеском корпусе, в боевых походах, для чего за девять лет военной службы получил генеральский чин? Николаю надо стало осмотреться, шире взглянуть на мир, подвести итоги прожитому, а тут еще раны напоминали о себе, понуждая заняться лечением. С тем отставной генерал и выехал в Берлин. После принятых вод и прочих процедур он направился в Париж, столицу культурной Европы, город просвещенных умов и свободомыслия, город, при одном упоминании которого в воображении возникали волшебные грезы, рисовались романтические картины. Они и оправдались. В купе экспресса Берлин-Париж компанию Муравьеву составил, как он представился, господин де Ришемон, высокий, статный старик, отменно одетый. Завязалась дорожная беседа на французском.

    - Вы, случаем, не военный? И даже в генеральском звании? – неожиданно спросил попутчик.

    - Вы, действительно, правы… Но отчего Вы так решили, ведь для моего возраста генералы в редкость?

    - Вас выдает способность быстро схватывать и точно выражать мысли…

    Знакомство оказалось настолько приятным для каждой из сторон, что по прибытию в Париж господин де Ришемон в самой настоятельной форме предложил путешествующему генералу разместиться в своем дворце городка По, что уютно разместился на одноименной речке на юге Франции. Предложение принято, и с благодарностью. От купейного знакомства – к семейному. Мадам де Ришемон превосходно музицировала на рояле. Ее дочь, Элизабет, девица за двадцать лет, говорила на нескольких языках и немного на русском. Она стала лучшим путеводителем Муравьеву по улицам и галереям, музеям, театрам и прочим парижским достопримечательностям. Началось погружение во французскую жизнь, историю и культуру. Для чего? Для самосовершенствования, достижения панорамного представления о мироздании и еще для личностного роста будущего реформатора, которому, пока не зная о том, придется ставить цели и ориентиры развития русских земель, их окраин и захолустья со всей отсталостью, дикостью и патриархальностью.

    Увлеченные занятия Николая и Элизабет, ставшие им душевным праздником, не могли не перейти в более нежные и трепетные чувства, какие возникают между молодыми, красивыми и нравственно одаренными людьми. Муравьеву, с избытком хлебнувшему военные лишения и смертельные опасности, была необходима психологическая разгрузка, исцеление покоем и лаской. Его израненная душа, взбудораженная огнем и порохом, просила умиротворения и насыщения любовью. Генерал снова почувствовал себя камер-пажем, сгоравшим от щемящего чувства преклонения перед юной Княгиней Еленой Павловной, за креслом которой стоял в услужении, вдыхая сладкие ароматы, отслеживая повороты умнейшей головки или плавные взмахи и движения обворожительных рук. Весь юношеский пыл с неодолимой силой заполонял генеральскую грудь, стеснял дыхание, заставляя учащенно и трепетно биться взволнованное сердце.

     

    ***

    Элизабет, очаровательная, умная девица с проникновенными серыми глазами, была достойнейшим объектом пылкой любви. По свидетельству писателя Ивана Барсукова, «чрезвычайно красива, умна и образованна». Она и сама была пленена молодым русским генералом, олицетворяющим мужскую доблесть, достоинство и галантность кадетского воспитания. Ее романтической натуре о подобном рыцаре безупречного образа можно было только мечтать. Не в привычном же кругу вышколенных воздыхателей искать дорогого сердцу и единственного в свете человека, верного защитника и редкого воителя, видящего свое предназначение от символа орлиного полета. Другого такого и в мире не найти.

    Расклад их судеб лежал на поверхности, но не все было просто, как казалось на первый взгляд. Элизабет, как любящая дочь, не могла не думать о родителях, которых ей пришлось бы оставить в случае переезда в далекую Россию. Были и другие причины к размышлениям перед принятием столь ответственного решения. Они обсуждались в прогулках по саду, разбитому при фамильном дворце де Ришемон, или в романтической беседке с видом на тихую, облагороженную и располагающую к сердечной доверительности речку По.

    - Элизабет, что нам мешает быть вместе? – вопрошал молодой генерал перед скорым отъездом из гостеприимного семейства.

    - Возможно, национальные различия, - отвечала наследница дворца. И действительно, что было известно милой француженке о суровой и дикой стране с бородатыми мужиками и косолапыми медведями? Ей было известно о гибели блистательной армии Наполеона, о сожжении русскими варварами своей столицы при ее захвате французами… Что еще? Еще в северной Пальмире взошло светило Пушкина, но с ее знанием русского нельзя было постигнуть его гений.

    Муравьев и сам не был уверен в надобности своего семейного будущего, с кем бы оно ни слагалось. Связать себя семейными узами, оседая в тихом имении где-нибудь в Стоклишках? Нет, пелена деревенской идиллии уже однажды спала с его глаз во времена управления отцовым имением. Скука неимоверная… И как быть с предстоящими битвами за высокие цели, за обустроенность крепостной России, которые потребуют от генерала аскетического образа жизни, жертвенности и даже отречения от личного счастья и благополучия? Изысканная и ухоженная Франция раззадорила генерала на новые свершения, направив душевные изыскания к предназначенной миссии на земле. Как оставаться равнодушным, когда побежденная Франция показывала стране-победительнице пример раскрепощения, благоустроенности и свободолюбия?

    Не эти ли идеалы вели за собой героев Отечественной войны, триумфально входивших в Париж на плечах побитых французских и прочих войск, а позже возглавивших жертвенное противостояние с крепостнической государственностью на Сенатской площади в декабре 1825 года? С чего бы шестеро выходцев муравьевского родства, просвещенных и достигших положения в обществе, принесли себя на заклание желанной свободе, сменив офицерские мундиры на арестантские робы? Один из них, Апостол, шагнул на виселичный постамент… Другие страдальцы все еще там, «во глубине сибирских руд», и уже два десятка лет несут свой тяжкий крест, тогда как он, Николай, затевает особицу, чтобы свить уютное семейное гнездышко…

    Имелась и другая причина, сдерживающая порывы генерала и состоявшая в том, что ему нечего было положить к ногам именитой красавицы. Бессребреник, слуга царю, отец солдатам, а слуги не бывают богачами. Сопоставив материальное положение княгини и свои никчемные возможности, гордый генерал обуздал сердечные порывы и отбыл из Парижа в надежде на наступление лучших времен.

     

    ***

    По возвращению в Петербург Муравьев был причислен к Министерству внутренних дел и вскоре по личному поручению министра, графа Л.А. Перовского, направлен в Новгородскую область для полной ревизии дел. Между тем, поручение сделано неспроста. Министр заприметил незаурядные административные способности Муравьева еще во времена его командования Черноморской береговой линией и имел намерение убедиться в их проявлении на гражданском поприще. Представленный генералом ревизионный отчет вызвал большую похвалу. Какая глубина проникновения в местную обстановку! Какая логика рассуждений и смелость в выводах и предложениях! Да это кладезь таланта для России, обделенной выдающимися государственными деятелями! Но откуда бы ему, военному человеку, черпать хозяйственные и гражданские понимания вещей? Иначе, как гениальностью, не объяснить. Сам он дал простое объяснение: «Ревизию мою хвалят, потому что делаю по совести и крайнему моему уразумению». Муравьевское крайнее и есть гениальное.

    Лев Алексеевич Перовский, воспитанник графа Разумовского и его же внебрачный сын, активный участник Отечественной войны и участник раннего декабристского движения, был чиновником «самых честных правил», к которому благоволил Государь Николай Первый. Министр признавал весьма желательным уничтожение крепостного права при освобождении крестьян с земельным наделом и придания им прав государственных крестьян. Огромную известность министр приобрел своей непримиримой борьбой со злоупотреблениями в полицейских кругах Москвы и Петербурга. Но несмотря на все прилагаемые усилия, подведомственная земская полиция являла собой довольно жалкое образование, при котором законодательство и правосудие оставались фикцией. Предложения Льва Алексеевича по реформированию полицейского управления глохли в волоките и переписках, ему оставалось назначать на места исполнителей по собственному благоусмотрению.

    Убедившись в великолепных административных качествах Муравьева, граф Перовский подал на Высочайшее имя ходатайство о назначении перспективного чиновника Тульским гражданским и военным губернатором. Представление было утверждено, и самый молодой из генералов стал самым молодым из губернаторов, активно взявшимся за беды и нужды губернии. В его действиях просматривались попытки искоренить причины зла и кардинально решить тот или другой вопрос, чтобы не возвращаться к нему, латая новые и новые прорехи на кафтане. Еще в тот век, вроде как для природы благополучный, губернатор уже предлагал правительству меры к ограничению вырубки лесов и поощрению лесопосадок. Пора бы планете ими воспользоваться.

    В особом упадке находилось сельское хозяйство, причины которого вчерашний кадровый офицер видел в крепостническом строе, сковывавшем всякую крестьянскую инициативу. Муравьев первым из губернаторов поднял вопрос об освобождении крестьян и подготовил развернутое обращение к Государю, подписанное девятью помещиками губернии, среди них и князем Голицыным. Дело не сдвинулось, но Николай Первый вновь обратил внимание на молодого и деятельного губернатора, который смело берется за вопросы, казалось бы, незыблемого общественного устройства.

     

    ***

    В разлуке с Элизабет к Николаю пришло, как это часто бывает с влюбленными, понимание ее значимости для души и для сердца. Муравьев внезапно осознал, что утратил не только очаровательную спутницу и интересную собеседницу, но и дельного советника. Слишком глубоко вошла сероглазая парижанка, образованная, умная и деликатная, в духовный мир и обыденную обстановку генерала. Николай нуждался в самом ее присутствии, как люди нуждаются в свете и в воздухе. Даже будучи занятым чем-то, он находился в неком ублажении, ощущая ее рядом. Опасения того, что семейные обязанности могут отвлекать его от главной идеи и стать помехой на пути служения Отечеству сменились убеждением обратно свойства. К тому же, обретенный сан государственного вельможи привнес Муравьеву озарение, новое видение мира и своего места в нем. Неведомо откуда появилась мудрость. Да и губернаторское звание, хотя и не богатство, зато отличная карьера, солидный вес в кругах сановных. Генерал ощутил моральное право равенства с родовитой француженкой. В Париж полетело письмо с предложением руки и сердца избраннице, которая ожидала его в нетерпении и приняла незамедлительно.

    Дальше – как в сказке о влюбленных. Пренебрегая принятыми приличиями, по которым жениху полагалось ехать к невестиным родителям за согласием, Элизабет де Ришемон Вюртенбергская сама примчалась в «дикую северную страну», где ее встретили какие-то люди, но не жених. Оказалось, что Муравьев, занятый поездками, поручил встретить невесту своей сестре и брату. Они же проводили дальнюю гостью в заштатный город Богородицк, что под Тулой, где католичка от Христа приняла православную веру. Здесь же, в Троицком соборе Богородицка, где дома по крыши сплошь занесены сугробами, в январе 1847 года сыграна свадьба; запись №10. После свадьбы молодожен, не теряя времени, выехал на ревизию четырех тульских уездов, оставив молодую жену не одну, а под сестринский присмотр. Медовый месяц не состоялся, а может быть, был перенесен. Так с первых дней семейной жизни установился баланс личного и государственного интереса в пользу служебных дел. Началась романтика губернаторских буден. По приезду в Тулу Элизабет, нареченная в бракосочетании Екатериной Николаевной, поступила в класс русского языка. Француженка во всем старалась соответствовать статусу русской подданной.

    Александр Ведров,

    писатель, публицист,

    (г. Иркутск)

    Опубликовано в журнале "Голос Эпохи" №2/2020

    Категория: История | Добавил: Elena17 (23.08.2021)
    Просмотров: 90 | Теги: даты, русское воинство, голос эпохи, государственные деятели, анатолий ведров, сыны отечества
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Помощь сайту

    Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

    Яндекс-деньги: 41001639043436

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1844

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru