Русская Стратегия

      Цитата недели: "Кто не знал ещё недавно, что наше государство есть государство Русское – не польское, не финское, не татарское, тем паче не еврейское, а именно Русское, созданное Русским народом, поддерживаемое Русским народом и не способное прожить полустолетия, если в нём окажется подорвана гегемония Русского народа? Теперь эту азбучную истину забыли чуть не все." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1658]
Русская Мысль [241]
Духовность и Культура [309]
Архив [813]
Курсы военного самообразования [71]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 16
Гостей: 16
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Памяти одного героя 1812 года

    Смоленск, 17 августа 1812 г., 10 часов вечера. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.

     
    Смоленск, 17 августа 1812 г., 10 часов вечера. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.

    1150-летию Смоленска посвящается.

     

     

    В современной России – много памятников, старых и новых. Старые напоминают о славной истории Отечества, о событиях, знакомых со школьной скамьи. Новые – о… школьных приколах. Например, памятник Мыши. Памятник Огурцу, Валенку и даже памятник Водке. И если первые еще могут выдавить на губах слабую улыбку, то последний ничего кроме горечи в душе не вызывает.

    Много «приколов» теперь в России, если судить по газетам, телевидению и интернету. Не на шутку раздухарилась страна. Что ни передача по телевидению – всё пошлейшие приколы да юмор ниже пояса. Даже такую «прикольную» страну придумали: «Наша Раша». Хотелось бы спросить авторов: «“Наша” – это вы о себе? В таком случае, где ваша родина, и какие чувства вы к ней испытываете?»

    Всё-то ищут и журналисты, и местное начальство, чем бы таким развлечь хмурый наш народ, чем бы и своих позабавить, и туристов зазвать. Где музей самоваров организуют, где утюгов, а то и музей мыши или валенка откроют. Оригинально! Смешно!..

    Может быть, для страны без истории, типа США, это и нужно, но России-то зачем? Разве мало у нас было исторических событий? Или недостаток в подвигах обнаружили наши предки и современники? В Смоленске с его насыщенной и даже перенасыщенной историей в этом уж точно нет недостатка, как нет недостатка и в памятниках, посвященных разным векам и эпохам.

     

    Смоленск, 6 (18) августа, 5 часов вечера. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.
    Смоленск, 6 (18) августа, 5 часов вечера. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.

    Осматривая город и изучая его героическую судьбу, я вспомнил один рассказ из детской книжки о войне 1812 года, а потом неожиданно, словно узнавая знакомое лицо на старой фотографии, обнаружил его первоисточник.

     

     

    Академик Е.В. Тарле пишет: русские бились под Смоленском так, что вызывали удивление и восхищение даже у врагов. Русский арьергард под командованием генерала П.П. Коновницына и полковника К.Ф. Толя продолжал сдерживать неприятеля весь день 6 августа. Это был день праздника Преображения Господня. Охваченный всепожирающим огнем город оставили все его жители и русская армия. Солдаты уносили с собой Смоленский образ Божией Матери.

    Когда Петербургское предместье Смоленска на правом берегу Днепра уже давно пылало ярким огнем, а в горящий город вступали французские войска, русские стрелки рассыпались по садам и в одиночку били в наступающую густую цепь французов и прислугу их артиллерии.

     

    У стен Смоленска 6 (18) августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.
    У стен Смоленска 6 (18) августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.

    «К вечеру весь форштат (предместье. – В.Н.) был объят пламенем; наши солдаты укрывались в садах, но и там жар усилился до того, что фрукты на деревьях были совершенно испечены. Солдаты, лакомясь ими, говорили между собою: “Не поверят нам дома, что в Смоленске мы снимали с деревьев печеные яблоки”», – приводит слова участников тех событий историк М.И. Богданович.

    Наполеоновские офицеры свидетельствуют: «Среди вражеских стрелков, засевших в садах на правом берегу Днепра, один в особенности выделялся своей отвагой и стойкостью. Поместившийся как раз против нас, на самом берегу за ивами, и которого мы не могли заставить молчать ни сосредоточенным против него ружейным огнем, ни даже действием одного специально против него назначенного орудия, разбившего все деревья, из-за которых он действовал; он всё не унимался и замолчал только к ночи. А когда на другой день по переходе на правый берег мы заглянули из любопытства на эту достопамятную позицию русского стрелка, то в груде искалеченных и расщепленных деревьев увидали распростертого ниц и убитого ядром нашего противника – унтер-офицера егерского полка, мужественно павшего здесь на своем посту»[1].

     

    Смоленск. На правом берегу Борисфена 7 (19) августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.
    Смоленск. На правом берегу Борисфена 7 (19) августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.

    Артиллерийский офицер наполеоновской армии вюртембергский немец Фабер дю Фор был художником-любителем и оставил для истории свои рисунки о войне 1812 года. Есть среди них и тот, на котором он запечатлел поразившего его русского стрелка. Приведенные выше слова – подпись Ф. Кауслера к рисунку своего сослуживца Фабера.

    В 1812 году русский человек жил подвигом – подвигом долга, чести и любви… И за это стяжал славу. Земную – от людей: однополчан, военачальников, соотечественников, государя императора… Иногда бывал незаслуженно забытым, обойденным в наградах или недолжным образом оцененным, как это водится на грешной земле. И потому как добрый христианин на полное воздаяние надеялся лишь в мире ином. Не случайно император Александр I в своем манифесте 1814 года, выражая благодарность всем сословиям за ратную службу в годы войны и даруя «разные льготы и милости» крестьянству, «в самое грозное время самолютейшей войны» показавшему «дух Православия, верности и мужества», начинает свое обращение к ним словами: «Крестьяне, верный наш народ, да получат мзду свою от Бога». Ибо от Творца человек получает славу, которая не чета здешней, – истинную, непреходящую, усыновляющую Небесному Отцу, дающую вечную жизнь со Христом в Боге и вводящую в Его вечное Царство, которому не будет конца.

    В нынешний информационный век – век всевластья СМИ и всепроникающего интернета – «одного прикола ради» стать известным и даже прославиться слишком легко. Правда, слава эта часто самого сомнительного качества и порой сродни геростратовой, но и ради нее человеческое тщеславие частенько пускается во все тяжкие, не щадя ни себя, ни близких своих, ни дальних…

    Мы, наверное, никогда не узнаем, была ли у того солдата, погибшего за Смоленск, своя семья. Может, не было у него ни супруги, ни детей, если забрали его в рекруты лет в двадцать да на петровские четверть века. Не знаем мы, откуда он был родом, кто были его родители, были ли у него братья, где довелось ему служить и с кем воевать за Россию-матушку… Ничего мы о нем не знаем, кроме разве того, что, должно быть, за отличия в службе произвели его когда-то в унтер-офицеры (по-нынешнему – в сержанты).

    Но почему-то же решил он для себя, что здесь, в Смоленске, на берегу Днепра, который французы называли на греческий манер Борисфеном, будет последний рубеж его обороны и с него он никуда не уйдет. Что дальше отступать он не будет, хотя бы вся армия ушла за Москву (как потом и случилось). Никто ему приказа «умереть, но не сойти с этого места» не давал, потому что в организованном порядке отступала вся армия и арьергарды пусть последними, но тоже отходили (как шла потом в арьергарде до самого Бородина дивизия П.П. Коновницына). И потому навсегда остаться на этом рубеже решил он сам – «стоять и умирать», но не пускать врага дальше грабить и осквернять русскую землю.

     

    В пригороде Смоленска, на правом берегу Днепра, 31 октября (12 ноября) 1812 г. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.
    В пригороде Смоленска, на правом берегу Днепра, 31 октября (12 ноября) 1812 г. Художник Х.В. Фабер дю Фор. 1830-е гг.

    А ведь рассуждая по-современному, что хорошего видел русский солдат в «этой» стране, как называют Россию наши «как бы соотечественники»? Чем был обязан «этому» государству потомственный крепостной крестьянин, «забритый» в солдаты и почти всю жизнь тянувший свою тяжелую и горькую от пота лямку в армии с ее палочной дисциплиной? За что ему было любить и защищать своих господ офицеров («помещиков-кровопийц» в военной форме, как еще недавно учили нас советские учебники) с их зуботычинами и грубостью? За что ему любить «эту» землю, на которой он равно бесправный – крепостной или солдат? Где нет демократии и прав человека, но есть социальное неравенство, произвол чиновников, кнут и шпицрутены? Где (страшно сказать) он даже лишен избирательных прав?! Где он ничего, кроме солдатской муштры, шагистики, смотров и походов, не видел и вкуснее солдатских щей, каши и сухарей не едал?

    И что плохого лично ему сделал какой-нибудь француз, испанец, итальянец или немец из наполеоновской армии? Чего ради ему в одиночку биться с ними целый день и добровольно обрекать себя на неминуемую гибель в личной войне одного против всех?

    На все эти сложные вопросы ответ, мне кажется, прост, хотя и не для всех очевиден. Во-первых, родину, как и родителей, не выбирают, и у русского человека она одна. И любят ее такую, какая она есть, и за то, что она есть, как родную мать. Во-вторых, Промыслом Божиим предназначено было ему родиться именно в русском народе и на русской земле и именно здесь c Божией помощью уготовлять себя для неба. В-третьих, земля эта дана Богом его народу, чтобы трудиться на ней, защищать ее и устроять в град, в который в конце веков войдет Христос.

    А ничего не сделавший лично ему француз, немец или голландец Великой армии пришел незваным гостем с оружием в руках на его родную землю грабить, насиловать, убивать и осквернять святыни и потому стал для него не личным врагом, которого по евангельской заповеди должно прощать, а врагом Отечества и врагом Божиим. И потому заслуживает одного – смерти. И потому он действовал по правилу: «сколько раз увидишь его, столько раз и убей». И сколько он видел вражеских солдат, столько и стрелял в них, пока была сила в руках и душа в теле.

    Может быть, теперь всё это непонятно нашим полусогражданам с запасной родиной в паспорте и прикупленной недвижимостью в Лондоне или Майами, но тогда было совершенно ясно даже простому русскому солдату, у которого ни гроша за душой, а документов отродясь никаких не было. Ничего – кроме веры, долга и совести в душе и любви в сердце. И для меня нет вопроса, кто из них богаче и счастливее.

    Удивительно, но у наших предков жертвенная любовь к родине была одинаково естественным чувством не только для бедного крестьянина-солдата, которому в жизни, кроме тяжелой служебной лямки, и терять-то нечего, но и для богатого аристократа-офицера. Участник той войны Федор Глинка, у которого у самого в Смоленской губернии было имение родителей, писал 15 августа (на праздник Успения Богородицы) в письме из армии, шедшей от Смоленска к Москве: «Странствую по сгорающей земле, под небом, не внемлющим жалобам смертных. Всякий день вижу уменьшение Отечества нашего и расширение власти врагов. Каждая ночь освещается заревами пожарищ… Нередко хожу я и с гренадерами, которых ведет граф Строганов. Смотря на сего вождя, не подумал ли какой-либо себялюбец: имея неисчислимые способы к жизни, имея чины, заслуги, почести и дома у себя имея рай, зачем ему бросаться в бури, которыми дышит сам ад в дни наши; зачем наряду с простым солдатом, терпя потому труд и голод, стремиться в опасности, на раны и смерть? Вот что значит любовь к Отечеству!.. Потомки не уступают предкам. О, чувство благородное, чувство священное! Обладай вечно сердцами россиян!..»[2].

    Это священное чувство делало русского солдата непобедимым. И потому на Смоленской дороге, по которой наполеоновская армия прошла (как и другие!) в два конца, остались лежать на веки многие недруги России. И сбылись над ними известные слова: «Не в силе Бог, а в правде. Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет». И лучше всех эту истину запомнили выжившие солдаты и офицеры «Великой армии», усеявшей своими костями путь от Немана до Москвы и обратно. Видимо, именно эта хорошо усвоенная истина заставила государственного адвоката Христиана Вильгельма Фабер дю Фора, в 1809 году добровольно вступившего в полк вюртембергского короля, а в 1812-м служившего в резервном парке 25-й пехотной дивизии Великой армии, сберечь свои зарисовки в жесточайших условиях отступления. Не только сберечь, но и в назидание потомкам издать их в 1831 году под названием «Листы из моего портфеля, зарисованные на месте во время кампании в России 1812 года»[3].

    Да, в той кампании потомки не уступали своим русским предкам, и чувство любви к Отечеству священным огнем горело в их сердцах. А что теперь? Как нам хотя бы почтить их память? Как отдать должное русскому солдату, подвиг которого так запал в память наполеоновскому артиллеристу, что он запечатлел его на своем рисунке в напоминание своим согражданам и всему их потомству?

    Может быть, надо было поставить в Смоленске еще один памятник – «Одинокому герою»? Или нет, лучше: «Памятник русскому солдату», который и один в поле воин. Так будет справедливее, ибо, как правильно замечено, честь, воздаваемая русскому солдату, есть слава и всему русскому народу.

    Владимир Немыченков
    (Смоленск–Москва)

    3 июня 2013 г.

    Рейтинг: 8 Оценка: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

    [1] Колюбакин Б. 1812 год. СПб., 1911. С. 106.

    [2] Глинка Ф.Н. Письма русского офицера. Письмо от 15 августа 1812 г. // России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года ее участников и очевидцев. М., 1988. С. 198.

    [3] В оригинале: «Blatter aus meinen Portefeuille im Laufe des Feldzugs 1812 in Russland» (Stuttgart, 1831). Подробные пояснения к гравюрам составили Ф. Кауслер и Р. Лобауер. Альбом выдержал несколько изданий и является ценнейшим изобразительным источником о войне 1812 года. Кисти Фабер дю Фора принадлежат картины «Переход через Березину» и «Кофейня в Вильно». Исполненные Фабер дю Фором акварели с военными сценами находились в коллекции вюртембергского короля. Ныне вся серия акварельных рисунков, посвященных походу в Россию, хранится в собрании Баварского музея армии, г. Ингольштадт, Германия (см. статью А.И. Попова в энциклопедии: Отечественная война 1812 года. М., 2004).

     

    Категория: История | Добавил: Elena17 (19.08.2016)
    Просмотров: 132 | Теги: русское воинство, сыны отечества, 1812 г., даты
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 653

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru