Русская Стратегия

      Цитата недели: "Люди, не способные в задачах дня помнить задачи будущего, не имеют права быть у кормила правления, ибо для государства и нации будущее не менее важно, чем настоящее, иногда даже более важно. То настоящее, которое поддерживает себя ценой подрыва будущего, совершает убийство нации." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1640]
Русская Мысль [241]
Духовность и Культура [304]
Архив [805]
Курсы военного самообразования [70]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 55
Гостей: 55
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    "Россия была запретной темой". Художница Анна Прокудина-Горская – о знаменитом прадеде и эмигрантской мечте о России


    Сергей Прокудин-Горский

    Этим летом в России побывала Анна Прокудина-Горская – французская художница, правнучка Сергея Михайловича Прокудина-Горского, пионера цветной фотографии и первого советского невозвращенца. В 1918 году он, отправившись в командировку в Норвегию, остался за границей, куда затем перебралась его семья. В тридцатые годы Прокудин-Горский сумел организовать тайный вывоз из СССР своего уникального архива фотопластинок. После смерти Сергея Михайловича в Париже на исходе Второй мировой войны его дети продали архив отца библиотеке Конгресса США.

    Прокудины-Горские жили во Франции и не поддерживали никаких связей с бывшей родиной. Анна родилась через 20 лет после смерти знаменитого прадеда. Под влиянием рассказов бабушки, дочери Сергея Михайловича, у Анны сформировался причудливый, эмигрантский образ России. По ее словам, она всю жизнь мечтала увидеть страну предков, но только недавно решилась на личную встречу с Россией своего детского мифа.

    Почти не зная русского, Анна целый месяц путешествовала по местам, связанным с семейной историей. Корреспондент Радио Свобода встретился с Анной в московской школе №1240, где усилиями энтузиастов создан единственный в мире музей Сергея Прокудина-Горского. Материалы из коллекции музея Леонид Парфенов использовал в своем фильме "Цвет нации".

    – Анна, когда вы впервые увидели российский цикл фотографий вашего прадеда?


    Церковь в Анхимове Вологодской области – на фото Прокудина-Горского и сейчас

    – Мне было двенадцать или тринадцать лет, когда в кабинете моего отца я увидела альбом фотографий Сергея Михайловича, изданный библиотекой Конгресса США. Разумеется, я испытала гордость от того, что в нашей семье есть такой знаменитый предок. К тому же человек искусства. Дело в том, что я сама лет с девяти точно знала, что стану художником. Насчет профессионального будущего у меня никогда не возникало никаких сомнений.

    – Как повлияли фотографии прадеда на ваше детское, юношеское восприятие России?

    – В детстве я любила рассматривать эти старые цветные снимки, но отец раз и навсегда объяснил мне, что этой России больше не существует. Люди умерли, а церкви и здания разрушены большевиками, которые намеренно уничтожили прошлое. Поэтому, хотя мне очень нравились фотографии, сделанные прадедом, было очень грустно на них смотреть, думая о том, что передо мной исчезнувшая страна. Так считалось у нас в семье. Россия была запретной темой. Ни отец, ни его братья никогда не рассказывали нам о России. Сейчас я думаю, что таким образом проявлялось их чувство потери, и они просто не хотели передавать детям свою боль.

    – То есть вы росли француженкой и совсем не думали о своих русских корнях?

    – Наполовину, все-таки, француженкой (смеется). Моя мать – француженка. А отец… нет, он, разумеется, не скрывал, что он русский. Ему до сих пор нравятся старые русские песни, русская кухня. Он умеет готовить блины. В детстве, помню, мы отмечали Пасху с блинами и крашеными яйцами. Не каждый год, но если отец оказывался дома, то Пасха обязательно была по-русски.

    – Отец много путешествовал?

    – Он работал инженером. В семидесятых годах особенно часто уезжал в долгие командировки, строил электростанции в Иране, Африке, где-то еще, кажется, по всему миру. Мы жили втроем: я, мама и бабушка.

    – Русская бабушка?


    Анна Прокудина-Горская в музее памяти ее прадеда

    – Да. Мама иногда расспрашивала ее о России. Ей было это интересно, и мне тоже. Потому что бабушкины истории напоминали сказки. В России, о которой она вспоминала, зима стояла, кажется, круглый год. Люди умывались снегом, а ездили исключительно на санях. Снег был глубокий, как река. Девушки и молодые люди для развлечения прыгали в сугробы. Я пыталась это представить, но у меня не получалось. Бабушка рассказывала совершенно удивительные вещи о том, как она училась на медицинском факультете, не знаю, в Москве или в Петербурге, и однажды обедала в ресторане, где за соседним столиком сидел Ленин. Я понимаю, все это звучит странно и, может быть, дико, но мои детские образы России были именно такими: зима, Ленин, поездки на лошадях. Русская часть моей семейной истории напоминает какой-то сказочный лабиринт. Что-то загадочное и при этом очень грустное. Бабушка часто плакала, вспоминая о прошлом. Я очень жалела ее из-за того, что она не может вернуться в свою Россию. Кстати, эти вечера были моими первыми уроками русского языка, правда, они продлились недолго. Бабушка умерла, когда мне было девять лет.

    – И все-таки рассказывала ли бабушка что-то о самом Сергее Прокудине-Горском? Трудно представить, что у вас в семье почти не вспоминали о всемирно известном предке, не говорили о нем?

    – Но это действительно так. И это было не только у нас. Я общалась со своими ровесниками из других эмигрантских семей – им тоже ничего не рассказывали о предках из России. Ни у кого из моих знакомых в семье не существовало культа дедушки или прадедушки – знаменитого ученого или военного. Дело в том, видимо, что их дети старались закрыть эту страницу прошлого и начать жизнь в новой стране с чистого листа. Поэтому любой специалист по истории фотографии знает больше, чем я, о жизни Сергея Михайловича.

    – В своем блоге вы пишете о том, что надежда увидеть Россию своими глазами у вас появилась сразу после падения Берлинской стены. Но впервые вы побывали здесь только три года назад. Вы никак не могли решиться на эту поездку?

    – Новость о падении Стены застала меня в Алжире. Это был, кажется, 1989 или 1990 год? Я училась в колледже, познакомилась с молодым красивым алжирцем и влюбилась. Мы поженились и уехали на родину мужа. В Алжире тогда начались реформы, которые закончились гражданской войной. Власть менялась, приходили то военные, то исламисты. На жизни обычных людей это отражалось не лучшим образом. Муж преподавал рисование в школе и получал очень скромную зарплату, а я вообще не могла найти работу. Мы жили бедно, но в любви, знаете, что-то вроде рая в шалаше, при этом вокруг стреляют. Мы не могли позволить себе даже поездку во Францию. Поэтому о России я только мечтала, хотя откуда-то уже тогда появилась уверенность, что рано или поздно я увижу эту зимнюю страну. Но обстоятельства сложились так, что я задержалась в Африке почти на десять лет. Развелась с мужем, уехала из Алжира в Габон. Это все франкоязычные страны, бывшие колонии. Мой отец в свое время работал там и подолгу жил. Мне казалось, что, путешествуя по Африке, я следую за отцом в поисках себя. Не знаю, как это объяснить, но для меня, как художника, всегда на первом месте был вопрос: кто я? Во Франции полного ответа я не находила, пожалуй.

    А в Африке?

    – Тоже безрезультатно. В конце концов, я вернулась во Францию, где занималась театральными и дизайнерскими проектами.

    – И все-таки двадцать с лишним лет спустя после падения СССР вы приехали в Россию…

    – Это было в 2013 году. Меня спровоцировала двоюродная сестра Анастасия.

    – Что значит "спровоцировала"?


    Церковь Рождества Христова, Крохино – на фото Прокудина-Горского и сейчас

    – Я много лет говорила о том, что поеду в Россию, увижу Фуникову гору, где стояло имение Прокудиных-Горских и где родился Сергей Михайлович. Я обещала, но никуда не ехала. А моя кузина вместе со своим бойфрендом в 2012 году пошла в консульство, они получили визы и отправились в путешествие. Это оказалось фантастически просто. Они вдвоем пересекли всю страну, от Москвы до китайской границы, причем не только ехали на поездах и автобусах, но какую-то часть пути даже шли пешком. Представляете? Идти пешком вдоль Транссибирской магистрали!

    – Вообще-то, представляю.

    – Это стало и моей мечтой. Поступок Анастасии стал для меня великой провокацией. Я поняла, что больше не могу откладывать путешествие. И вот в тринадцатом году я впервые оказалась в Москве.

    – И сразу отправились на родину предков во Владимирскую область?

    – Нет. Я провела в Москве четыре дня, испытала волнение первой встречи и вернулась во Францию, чтобы подготовиться ко второй поездке.

    – Каким образом вы готовились?


    Монастырь Нилова Пустынь – на фото Прокудина-Горского и сейчас

    – Я узнала, что в России есть круг людей, хранящих память о Сергее Михайловиче. Познакомилась с Василием Дрючиным, замечательным энтузиастом, который организовал музей в Москве, где мы с вами сейчас находимся. В России, насколько я знаю, это единственный музей Прокудина-Горского. На машине Василия мы поехали к Фуниковой горе (здесь в Покровском уезде Владимирской губернии в родовом имении в 1863 году родился Сергей Прокудин-Горский. – Прим. РС). Я привезла туда горсть земли с парижской могилы Сергея Михайловича. Потом мы были в Киржаче и встретились с прекрасными работницами местного музея, в котором тоже есть уголок, посвященный Прокудину-Горскому. Дальше я путешествовала одна, была в Суздале, Ростове, посетила монастырь, где сохранились надгробия с могил моих очень далеких предков, живших здесь в семнадцатом веке. Они были… сейчас я вспомню это слово – бояре.

    – Получается, что ваш отец был не совсем прав, когда говорил вам, что Россия Прокудиных-Горских исчезла?

    – Я хорошо понимаю, почему он так говорил. Это взгляд другого, старшего поколения эмигрантов, и я не собираюсь с ним спорить. Для меня главное, что фотографии ожили. Раньше я листала альбом прадеда и видела перед собой только далекое прошлое, с которым нет связи. А теперь это стало настоящим. Те же самые фотографии я воспринимаю как мой сегодняшний день.

    – Однако усадьба, в которой родился ваш прадед, действительно разрушена. Что вы почувствовали, оказавшись на том месте, где стоял его дом?

    – Вы не поверите, но я почувствовала себя как дома. Почувствовала себя как человек, который возвращается в родные места после долгого путешествия. Мне в этом очень помогли люди, совершенно незнакомые – в деревнях, в маленьких городках и даже в Москве. Когда я на них смотрю, то узнаю себя и свою семью, вплоть до мелочей. Как они говорят, с какой интонацией, как жестикулируют. Во Франции я постоянно задавалась вопросом: кто я? Здесь я, наконец, получила ответ: ты такая же, как эти русские на улице, в автобусе и в метро. Ты среди своих.

     

    – А может быть, это просто эйфория от путешествия?

    – Не знаю. Но, похоже, что Берлинская стена рухнула окончательно (смеется). После первой поездки в Россию я сделала большую работу – коллаж с изображением церкви и нитями, на которых висят обрывки старых фотографий. Все это рассекает линия Берлинской стены. Непреодолимая преграда, стена между мной и прошлым моей семьи. Я пытаюсь заглянуть туда, как любопытный ребенок, используя воображение, потому что информация обрывочна, а взрослые молчат. Так мы жили на той стороне во время холодной войны, и это впечатление надолго остается в душе.

    – Похоже, что первую брешь в стене пробили все-таки рассказы вашей бабушки?

    – Я часто вспоминаю о ней, находясь в России. Вспоминаю, как она плакала. Мне кажется, я сама плачу ее слезами, когда вижу маленькую деревенскую церковь или знакомый по фотографиям пейзаж.

    – Судя по вашему блогу, вы в этой поездке по России почти каждый день публикуете новые эскизы. Получается целый проект о вашем путешествии?

    – Сначала он назывался "Дорожные заметки", но потом я придумала соединить свои работы в одну длинную картину. В результате дорожные заметки сами превратились в дорогу длинной около десяти метров, и я собираюсь ее продолжать, когда приеду во Францию. Не знаю, насколько еще она вырастет, но, думаю, все-таки останется короче Транссибирской магистрали. С моей точки зрения, тут все логично. Когда стена разрушена, за ней открывается дорога.

    http://www.svoboda.orga/27920572.html

     

    Категория: История | Добавил: Elena17 (05.09.2016)
    Просмотров: 887 | Теги: россия без большевизма, судьбы
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 601

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru