Русская Стратегия

      Цитата недели: "С ужасом внимает душа грозным ударам Суда Божия над Отечеством нашим. Видимо, оставил нас Господь и предает в руки врагов наших. Все упало духом, все пришло в отчаяние. Нет сил трудиться, и даже молиться! Нет сил страдать и терпеть! Господи! Не погуби до конца. Начни спасение! Не умедли избавления." (Свщмч. Иосиф Петроградский)

Категории раздела

История [1737]
Русская Мысль [249]
Духовность и Культура [323]
Архив [846]
Курсы военного самообразования [75]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Духовность и Культура

    «Авангард - духовная диверсия против России». (Беседа Льва Фадеева с Александром Кузнецовым (+2013))

    А.А. Кузнецов с женой

    Справка: А.А. Кузнецов родился на окраине Москвы 18 января 1926 г. на Измайловском острове в рабочем городке им. Баумана, в николаевских казармах 19 в. Сюда переселили Кузнецовых, после того, как у семьи в 1917 г. отобрали собственный двухэтажный дом, который находился неподалеку - на месте нынешней станции метро «Партизанская». Является прямым потомком дворянского рода Кузнецовых (по мужской линии) и Муравьевых (по женской линии). Род Кузнецовых мелкопоместный, служилый, почти все в нем были офицерами. Муравьевы – старинный дворянский род, родственными узами связанный с М. Ю. Лермонтовым. В доме Александра Александровича хранится семейный архив рода Кузнецовых, в котором есть исторические документы, начиная с И.Ф. Кузнецова, соратника А.В. Суворова, офицера, командующего судном «Битюг» и участвовавшего во взятии Измаила в русско-турецкой войне (1768-1774 гг.). Его сын К.И. Кузнецов (г. р. 1794) - майор лейб-гвардии Его Величества Кирасирского полка, участник Бородинского сражения и заграничного похода. Внук Андрей Капитонович - надворный советник, офицер Финляндского полка (г. р. 1827) - породнился с известным русским родом Муравьевых, женился на дочери Сергея Николаевича Муравьева (1809-1874), сына Николая Николаевича Муравьева-старшего. В дальнейшем род Кузнецовых был тесно связан с родом Муравьевых. «Николаевичей» Муравьевых было пятеро: Александр - сенатор, генерал-лейтенант и губернатор; Николай Муравьев-Карский - генерал от инфантерии; Михаил Муравьев-Виленский - сенатор, генерал от инфантерии; Андрей - писатель, камергер и Сергей - чиновник и отец прабабушки Александра Александровича. Дед Александра Александровича - Сергей Андреевич (1865-1913) примкнул к народовольцам в середине 1880 гг. Был выслан в Сольвычегодск, затем в 1895 г. окончил курсы наук в Императорском Московском техническом училище (ныне МВТУ им. Баумана), стал коллежским асессором, инженером-путейцем.Отец Александр Сергеевич Кузнецов (1899-1950) окончил в 1917 г. реальное училище в г. Юрьев-Польский. Затем его призвали в Красную Армию. Как человека с образованием, его направили в Высшую школу военной маскировки в Кунцеве. Занятия в школе окончились необычно - школа была ширмой для бывших офицеров старой армии, которые пытались организовать контрреволюционный заговор. Это стало известно, всех преподавателей и курсантов арестовали, а школу ликвидировали. Вместо армии отец попал сначала в Таганскую, а затем в Бутырскую тюрьму. Его хотели расстрелять, но отпустили с документом красноармейца. За Александра Сергеевича хлопотала его мать Ольга Николаевна, которая была революционеркой. Отцу разрешили вернуться в Юрьев-Польский. Александр Александрович в детстве занимался в театральном кружке Дома пионеров Сталинского р-на Москвы. На десятилетие его жизнь была связана с кино и театром. В 1948 г. впервые знакомится с горами в альпинистском лагере «Горельник», (Алмаатинское ущелье, над Медео) и влюбляется в них. В 1963 г. получил звание мастера спорта СССР по альпинизму. В 1956 г. закончил два факультета МГПИ им. Ленина - географический и физического воспитания. Увлекается изучением птиц высокогорий, одновременно с работой в альплагере провел на Тянь-Шане орнитологическое исследование и защитил кандидатскую диссертацию по пернатым Тянь-Шаня. Становится единственным специалистом в стране в этой области. В 1977-1988 гг. работает старшим научным сотрудником в отделе орнитологии Зоологического музея МГУ. Во время зимовки на метеостанции в горах открыл новый для СССР вид птицы, ее назвали красным вьюрком. Александр Александрович написал добрый десяток книг, посвященный птицам СССР и пернатым других стран. В 1974 г. А.А. Кузнецова принимают в Союз писателей СССР. С 1988 г. он полностью переключился на литературную работу. Всего им написаны более 60 книг, а общий тираж его произведений перевалил за 2,5 млн экземпляров. Многие годы Александр Александрович увлекается историей России, был избран вице-президентом Русского исторического общества.

     

    Прежде чем читатели будут читать это интервью, хочу в качестве вступления рассказать, как судьба познакомила меня с Александром Александровичем Кузнецовым. В 1994 году, мне, по стечению обстоятельств, удалось купить участок земли в месте, которое меня буквально удивило: вокруг были в два обхваты липы, необычный храм, вернее то, что от него осталось, и всё здесь дышало историей, которую мне очень хотелось узнать. В интернете я случайно натолкнулся на рассказы А.А.Кузнецова, где были упомянуты мои дачные места. И мои догадки оправдались. Когда- то здесь была усадьба Н.С. Мосолова, чей портрет и сейчас висит в Третьяковской галерее. На фундаменте конюшни, в которой Н.С. Мосолов разводил знаменитых русских скакунов, я впоследствии и построил свой дом. Таким образом, фундаменту около двухсот лет, а дому на сегодняшний момент 18.

    Но вернёмся к началу. И так, ища справки о Мосолове, я натолкнулся на работы А.А. Кузнецова, где и прочитал обо всех исторических подробностях бывшей усадьбы. Узнав, что автор этих рассказов в летнее время живёт совсем рядом, где-то в четырёх километрах, я был очень рад этому обстоятельству.

    Дом, в котором летом жил Александр Александрович, выделялся большими окнами. Я сразу почувствовал, что это и есть дом А.А. Кузнецова. У дома был приветливый и открытый вид. Хозяев в первый визит я не застал. А вот на следующий год я познакомился с семьёй старших Кузнецовых, самим Александром Александровичем и его доброй супругой Лидией Николаевной - хозяевами этого старинного и очень уютного дома. Первый кто нас встретила, это – Восьма, красивая добрая собака породы сеттер. У всех русских писателей всегда были именно сеттеры. У меня с тех пор ощущение, что я свою дачу там построил из-за А.А. Кузнецова, с которым теперь дружу более пяти лет. И нахожу одну интересную закономерность: наши жизненные пути шли параллельным курсом. Александр Александрович жил в Измайлове на острове среди водоема от реки Серебрянка, и я жил в Измайлове в четырёх километрах от него на Фортунатовской.улице. Александр Александрович далее жил на Беговой, и я жил в четырёх километрах, на Ново-Хорошевской улице. И вот здесь в дачных местах наши четыре километра наконец-то пересеклись. Всё что окружает Александра Александровича, всё с богатой интересной историей. Даже эта небольшая двухкомнатная квартира, как старинная книга, которую сразу хочется читать. Мебель А.А. Кузнецов заносил сюда с Ю.Визбором, когда лифт был ещё не подключен. Так, что все ступени до восьмого этажа Визбор, я думаю, успел пересчитать и не один раз. Спрашиваю: «А пианино вы тоже с Визбором заносили?» - «Нет, пианино заносили другие». Часто здесь бывал и Н. Дроздов, и если перечислять всех, то это будет очень солидный список известных людей. Сейчас этот список можно видеть в виде книг на книжных полках до потолка, где и стоят тихо, и наверное, радуются, когда их открывают, и они начинают разговаривать своими страницами. А теперь давайте знакомиться с очень интересным человеком.

     

    - Александр Александрович, может это, будет звучать громко или пафосно на слух, но вы своими делами, в этой жизни вмещаете целую эпоху и поэтому журнал «Голос Эпохи» просит вас поделиться своим опытом, своими впечатлениями, своим мнением из своей эпохальной жизни.

    Владимир Крупин так написал в предисловии ко 2-му тому собрания ваших сочинений: «…Это даже не человек по своей работоспособности, это былинный богатырь. Откройте картотеку на его имя, вы будете потрясены количеством написанного Александром Кузнецовым. И все это необычайно интересно и необходимо. Талант писателя соединяется и усиливается талантом ученого-исследователя, обладающего всеохватывающими знаниями естествоиспытателя и историка. И все это совершенно не для самоутверждения, а исполнено во славу Отечества. Любовь к России, вера в неё – определяющие их в творчестве Кузнецова.

    Радостно, что человек, прославляющий нашу Державу, наш современник. Дай Бог ему долголетия и новых трудов».

    Из ваших воспоминаний, мы узнаём о глубоких исторических корнях вашего рода, которые питали древо с названием - Русь. Вы, тот редкий человек, который сохранил и дорожит исторической памятью страны и памятью настоящего народа, памятью - русского человека. Всё это вызывает к вам большой интерес, как к носителю русской истины, где главное - сохранять, а не пользоваться правом на сохранность в своих личных интересах. Мой первый вопрос:

    Если бы была такая возможность, к какому из своих предков, вы хотели бы сами обратиться с вопросом? Какими поступками, своих предков вы могли бы гордиться и какие поступки вы попросили бы их не совершать?

     

    - У меня дома висят портреты восьми поколений рода Кузнецовых по прямой мужской линии. (У дяди сохранилось кое-что из семейного архива). И я ощущаю себя потомком рода. Держа это только в себе. Выносить такое на люди заказано. Известно, что к чужим родословным относятся без интереса и даже с неприязнью, если не имеют своей родословной.

    О! Мне бы хотелось услышать рассказы моего прапрапрадеда Ивана Васильевича Кузнецова, морского офицера, который участвовал под командованием А.В.Суворова в 1790 году во взятии Измаила. Да и прапрадед кирасир Капитон Иванович, его сын, мог бы многое рассказать о Бородинском сражении, в котором он участвовал в звании корнета, о заграничном походе и взятии Парижа. В отставку он вышел «за ранами майором с мундиром и полными пансионом». Да и с дедом Сергеем Андреевичем поговорил бы. Член «Народной воли». Петропавловская крепость, ссылка в Сольвычегодск. Была такая мода, быть революционером. Если не революционер, то реакционер. Революцию делали дворяне и интеллигенция. За это они хорошо получили, уничтожали их под корень. Но дед одумался. Окончил Императорское техническое училище (МВТУ), обзавелся большой семьей, умер от туберкулеза.

     

    - Обратимся к более близкому периоду. Расскажите, пожалуйста, о своих родителях. Что вы от них получили, как ребёнок?

     

    - Родители? Пожалуй, главное, что они мне дали - это знание хорошего русского языка. Мама отлично училась в гимназии. А так… Отец ушел из семьи, мама трудилась на двух работах и одна кормила и воспитывала нас сестрой.

     

    - Ваша юность проходила в суровое время, такое определение можно дать практически любому времени России, но то, было именно особым временем. Вы жили тогда, когда свернуть на «кривую дорожку» было наилегчайшим и главное с оправдывающими аргументами. Но вы не свернули. Что удержало вас в рамках нравственных законов совести?

     

    - В моей жизни очень важную роль сыграл Дом пионеров Сталинского района. Его драмкружок перерос в студию, часть которой оказалась потом в учебном заведении - в школе-студии Ю.А.Завадского, где я учился с Анатолем Эфросом, Яковом Сегенем, Борисом Новиковым, Анатолием Адоскиным... Сниматься в первом моем фильме «Сибиряки» меня взяли как раз из Дома пионеров.

     

    - Приходилось ли Вам видеть или встречаться со Сталиным? Если - Да то, что Вы при этом испытывали?

     

    - Сталина, конечно, я не видел. Это был актер Геловани. Но в газетах и журналах были фотографии, где я сижу и разговариваю со Сталиным. 16 октября 1941 года, в день паники в Москве, мама их сожгла.

     

    - Не всем, далеко не всем, и не в одном порядке исчисления, удаётся попасть в узы кинематографа. Да ещё и на главные роли, где даже Баталов был в незначительном эпизоде[1]. Могли бы Вы и дальше продолжить свою кинематографическую карьеру? И почему не продолжили?

     

    - Из театра и кино я ушел, можно сказать, в одночасье. После окончания школы-студии Ю.А.3авадского, меня «распределили» в театр «Детей и юношества Казахстана» в Алма-Ате. К Наталии Сац. Я очень её невзлюбил. Мне, в то время кинозвезде, работавшему в театре Моссовета, где были Марецкая, Викланд, Мордвинов, Плят, Астангов… Наталия Сац казалась мне бездарной, наглой и безграмотной бабой. Она путала Камчатку с Чукоткой, трех Толстых, рожь с пшеницей… Наглость её была беспредельна. Также как заложенная в неё тугая пружина. То, что Лев Гумилев называл пассионарностью. Она считала себя неприкасаемым гением. Открыто держала в театре любовников. И все пикнуть боялись.

    После очередного конфликта, я собрал рюкзак и ушел в горы, где поступил в школу инструкторов альпинизма. С тех пор я ни разу не был в театре.

    Как-то так сложилось, что я работал всегда сразу в нескольких профессиях. Кроме театра было телевидение, сделано 11 фильмов в качестве автора и ведущего; более тридцати лет посвящено работе тренера по альпинизму и горным лыжам (мастер сорта, Гроссмейстер ордена альпинистов); 10 лет преподавал в МИИГАиК (получил доцента); без малого 11 лет работал орнитологом в музее МГУ (кандидатская диссертация); занимался историей России (с десяток книг и «Энциклопедия русских наград); с 60 лет увлекся живописью (три персональных выставки) и, наконец, - работа литератора.

    Театр же я не люблю. В театре ты не свободен, зависишь от репертуара, режиссера, партнера, от случая. Тщеславие, больное самолюбие, зависть, интриги. Зритель не видит этого клубка змей, он за кулисами. И я совершенно не приемлю современный театр, где в русских классических пьесах вместо декораций какие-то металлические конструкции, вместо костюмов времени голые зады, какие-то тетки колотятся в падучей, а мужики целой толпой кривляются, как полоумные.

    Авангард во всех его проявлениях – в живописи, в литературе, поэзии и архитектуре и вот в театре я не приемлю. Это духовная диверсия против России. Сто лет уже нас дурачат черными квадратами и Марками Шагалами. А теперь это прямо в моду вошло.

    Вот ещё чем театр нехорош. Не дай Бог быть непризнанным актером. Это уязвленное самолюбие на всю жизнь. Так произошло с моей бедной, ныне покойной, сестрой, Лидией. Она окончила Московское городское театральное училище, было такое при Театре Революции. Училась там вместе с Верой Васильевой. Вера сделала блестящую карьеру, а Лиде не повезло. В театре роли ей не давали, и в кино, как она ни рвалась, сняться не удалось. Она и красива была, и не глупа, но вот так не повезло… Пришлось ей работать в Мосэстраде, читать стихи со сцены. И это не единичное явление. В нашей школе-студии Ю.А. Завадского было сорок студентов. Актерами стали шесть-семь человек. Остальные, помучавшись, ушли в бухгалтеры, в учителя, в издательства.

     

    - Годы войны вам дались тяжёлым трудом. Когда труд непосильный, бесконечный и кажется гранитной скалой, которую надо разбить обычный кайлом. Например, мне в непосильных задачах, с которыми я сталкивался в С.А., помогала вера в окончание не задания, а времени на его исполнение. Я себе говорил: «И это пройдёт». Что помогало вам? Когда, как говорится - «смены не будет».

     

    - Да, как и всем в войну было не сладко. В 1941 году в пятнадцать лет я пошел на военный завод работать токарем. По 12 часов без выходных. Сначала, как малолетка, я работал по 8 часов, а исполнилось 16 лет – уже по 12 часов. Заболел туберкулезом легких, меня с завода отпустили, и я экстерном сдал за десятилетку в школе рабочей молодежи. Потом второй фильм, третий… Мне просто везло. Я ничего не предпринимал для того, чтобы получать ведущие роли в фильмах. Меня приглашали на пробы совершенно неожиданно.

     

    - Всем, буквально всем известен фильм «Вертикаль». С этого фильма карьера Владимира Высоцкого, как поэта, как исполнителя своих песен буквально взлетела вверх. Можно смело сказать, что фильм «Вертикаль» открыл всем Высоцкого. Это был и новый формат стихов, и песен. Ваша книга о Сванетии - это один в один сценарий фильма «Вертикаль». Расскажите о создании этой картины С. Говорухина и вашей роли в этом.

     

    - С «Вертикалью» гнусная получилась история. Сидел в Министерстве кинематографии (было такое в те поры) некто, если не ошибаюсь, по фамилии Тарасов. Что он делал? Писал бездарные сценарии, продавал их киностудиям и находил «доработчиков». Напишет сценарий о летчиках и ищет писателя-летчика для доработки. И вот этот деятель написал сценарий об альпинистах, никогда, не будучи в горах. Это была очень смешная развесистая клюква. Группа альпинистов отправляется делать восхождение на Памире. И начинаются с ними чудеса, их хочет покушать горный орел, и они отбиваются ледорубами. Один ночью тайно жрёт колбасу, другой хочет перерезать веревку, чтобы спастись и т.д. и т.п.

    Этому Тарасову показали на меня, как на доработчика. А уже собрана киногруппа, постановщики Дуров и Говорухин, и все уже на Одесской киностудии. Меня поселяют на даче Ковалевского, (до сих пор не знаю, кто он такой), и я обязан был срочно переделывать сценарий. Я перенес действие на Кавказ, ввел войну, и вставлял целые куски из моей книги «Внизу - Сванетия». Дуров с Говорухиным приезжали вечером и забирали написанное. И потом правили сами. Конечно это не работа. У Говорухина тяжелый характер, мы никак не могли с ним договориться. У постановщика, наверное, должен быть крутой характер. Но, если бы не Высоцкий, слабый бы получился фильм.

    И теперь самое интересное. Тарасов получил девять тысяч за сценарий, а я тысячу. В титрах моего имени не было.

     

    - Как вы стали писателем?

     

    - Первую повесть «Сидит и смотрит в огонь» я написал на зимовке в высокогорье Тянь-Шаня. Она сразу пошла, печаталась несколько раз. Мне и тут повезло, она попала на рецензию к Владимиру Солоухину, а мы с ним были знакомы еще в студенческие годы. И я стал писать и писать. В Литинституте я не учился, на двухгодичных курсах Союза писателей, или как их еще называли «двухгодичных алкогольных курсах» не был. Никогда в жизни не принимал участия в разных литературных объединениях и кружках. У меня было два учителя – К.С. Станиславский и В.А. Солоухин. Моим учебником стала книга Станиславского «Работа актера над собой». Тут все есть для литератора: композиция, образы, куски, правда и неправда. А Солоухин на долгие годы сделался моим учителем. Я сначала подражал ему. А потом, как и он, стал писать от первого лица. О том, что со мной случилось, что я пережил. Просто сидел и рассказывал, как своему другу.

    Писал я легко и быстро, никогда ничего не переделывая. Например, роман «Золотой Будда» я написал за 19 дней. Жил так, что было о чем рассказать. Наверное, у писателя должна быть биография. Что нам могут рассказать нам девочки из литинститута?

    Фамилия Кузнецов, конечно, не для писателя. Однажды я принес в «Молодую гвардию» рукопись книги «Запахи севера». Редакторша вышла на минутку, я гляжу, лежит рядом другая рукопись - Александр Кузнецов «Запахи океана». Книга Александра Васильевича Кузнецова, который потом уехал в Англию, где и погиб. Схватил я свою рукопись и бежать. Рассказал Солоухину, он очень смеялся и сказал, что надо взять псевдоним. Но я этого не сделал из уважения к своему роду, моим предкам.

    Сейчас мне 87 лет. Конечно, все прелести возраста, развалился по всем швам. Но голова пока работает, полдня я за компьютером.

     

    - В какие годы вашей жизни вам бы хотелось вернуться? Может быть для того, чтобы там что-то исправить, стукнуть, кого ни будь в лоб или наоборот - убрать свой удар?

     

    - Горы, горы… Самое счастливое время было в горах. Мы ведь с Лидией Николаевной в горах бывали вместе и даже зимовали с пятилетней дочкой в высокогорье Тянь-Шаня. А врагов как-то у меня не было. Разве что в идеологии, когда были созданы два Союза писателей. Потом, когда русских стали замалчивать... Да и сейчас это происходит. Имена Владимира Солоухина или Владимира Тендрякова мы уже не слышали много лет. Все только нерусские писатели с русскими фамилиями и авангардными выпендриваниями.

    Правда была у нас перманентная война с женой. Лидия Николаевна крестьянского, рязанского происхождения. Поэтому, грубо говоря, она всегда была за красных, а я за белых. Она считала солью земли русское крестьянство, а я русское дворянство, давшее нам замечательную культуру XVIII-XIX веков.

    Но ничего, прожили вот вместе в этих сражениях уже 64 года. Дружно прожили. Детей, внуков и правнуков нажили.

     

    - Вы много путешествовали, были даже в Кампучии, буквально после кровавого режима Пол Пота. Как вы считаете, почему мир так долго молчал и наша страна в том числе. Ведь это с молчаливого согласия «землян» Пол Пот «замочил» половину своего населения. Что вы там увидели, что вас поразило? И почему на ваш взгляд, взрослый человек безропотно подставляет свою голову, в ожидании смерти от мотыги. Почему человек ждёт этого удара, а не грызёт горло «Смерти»? Это, что - оцепенение, трусость? А чего бояться в такой ситуации, когда исход очевиден? Может это - ген покорности и без этого гена в мире вообще не было бы порядка и спокойствия?

     

    - Не простой вопрос. Пол Пота у нас прикрывали потому, что он был коммунист. А репрессии для нас не в новинку. Да и не знали всего. В Кампучию никого не пускали. Пол Пот уничтожил треть населения страны. В моей книге «На берегах Меконга и Красной» есть фотографии пирамид из черепов. Почему покорно шли на гибель? Когда ведут на казнь, куда убежишь?

     

    - Считаете ли вы, что историю делают личности, что убрав личность можно изменить историю?

     

    - В школе нас учили, что личность в истории не имеет значения, все решает народ. Это при Сталине-то!!! Но мы знаем, что все наоборот. Петр I, Екатерина II да и все наши Государи наложили свой отпечаток на историю и культуру России. Ленин, так изуродовавший Россию, что до сих не можем прийти в себя. И придем ли – неизвестно. Я пережил шесть Генеральных секретарей, и каждый из них оставил какой-то след на жизни России. Но теперь не личность всё решает, а мировое правительство.

     

    - В вашей книге «Коробка с визитными карточками» столько известных имён. Многие их этих имён стоят на пьедестале истории. А вы рассказываете о них, как о простых смертных и это очень необычно. В ваших рассказах, они - обычные люди. Без того ослепительного блеска, который присущ другим источникам информации. Какие основные качества делают человека знаменитым и что такое быть знаменитым? Благо? Или это вечный огонь тщеславия? Любили ли вы себя – знаменитого?

     

    - Люди есть люди. Они разные. К одной знаменитости и на козе не подъедешь, а другой - человек как человек. И потом в большинстве своем в «Коробке» мои друзья. Из всех моих профессий - альпинисты, орнитологи, историки, писатели, художники и даже друзья детства.

    Знаменитым я не был. Разве что в далекой молодости, да немножко пока шли мои телевизионные фильмы. Чего лукавить, конечно, приятно, когда тебя в метро узнают.

    Какие качества делают человека знаменитым? Я думаю, в большинстве случаев здесь дело не обходится без работы локтями. Пример тому Кобзон. Он всюду, этот Кобзон. Недавно по т/в шла передача «Голос». Мы услышали замечательные голоса людей не только не знаменитых, но и никому неизвестных. Голоса настолько красивые, что куда там знаменитостям по сравнению с ними! Но мало иметь голос, надо ещё пробиться. То же самое во всех видах искусства и в литературе.

     

    - Александр Александрович, кто предложил вам вести на телевидении передачу о русских усадьбах? И почему эта передача закрылась? Может причина в названии? Русские усадьбы это очаги культуры, примеры хозяйствования, свой архитектурный стиль, это и связь с народом. Это - лицо страны

    И если так сравнивать Русские усадьбы с лицом страны, то лицо было страшно, безжалостно и по-глупому изуродовано. И те места, о которых Вы рассказываете в своей книге «записки дачника» или «Правый берег» превращаются в руины. От особняка Новосельцевых в Есукове остались одни стены, дом Мосоловых в Жёрновке сгорел. Сейчас в музеи Пушкина выставлена коллекция полотен и гравюр Мосолова, а ведь раньше подобная картинная галерея была в Жёрновке. И что там построили после 1917 г. – свинарники. Сейчас и их нет, плохо строили.

    Считаете ли вы, что мы все ответственны за такую историческую несправедливость к своему достоянию. Что мы несём наказание за осквернение своих могил?

     

    - Вот сразу сколько вопросов. Ну что же, начнем по порядку.

    На телевидение меня пригласили на заседании Русского исторического общества, которое мы создавали в Союзе писателей. Прослушали мой доклад о Российских императорских орденах, и это им показалось интересным. И вот три часовых фильма об этом. А потом уже и три фильма о русских усадьбах.

    Лев Борисович, дорогой мой! В одной только Москве было уничтожено большевиками 400 церквей и по всей России тысячи и тысячи дворянских усадеб. О чем тут говорить? Мне захотелось восстановить память о дворянских усадьбах Есуково и Жерновки, тех мест, где я живу летом.

    Почему прикрыли мои телепередачи? Цикл этих передач назывался «Оглянись, Россия!»[2]. Но вот пришли «демократы». На кой им Россия, у них Америка есть. Телевидение заполнили нерусские люди, оно им и принадлежит. Смотрите теперь убийства, изуверства, маньяков, педофилов и искусственные груди голых девиц. Не секрет, что это целенаправленная программа духовного, нравственного разложения нашего народа.

     

    - Может ли время излечить нас от «уродства «разрушения или мы обречены жить с этим вечно?

     

    - О, судьба России главная наша боль. Никто не сможет правильно ответить на Ваш вопрос. Пока, пока, надежд не много.

     

    - Какое время в историческом отрезке России вы для себя выбрали? И кем вы себя там видите?

     

    - Больше всего я люблю наш золотой ХIХ век. Век классической русской литературы. ХХ век для России стал веком её уничтожения. А кем бы я хотел быть в ХIХ веке я Вам не скажу.

     


    [1] Х/ф «Зоя» (1944г.)

    [2] Выходила в конце 80-х гг.

     

    Категория: Духовность и Культура | Добавил: Elena17 (23.10.2017)
    Просмотров: 56 | Теги: Александр Кузнецов, голос эпохи, судьбы, лев фадеев
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 640

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru