Русская Стратегия

      Цитата недели: "С ужасом внимает душа грозным ударам Суда Божия над Отечеством нашим. Видимо, оставил нас Господь и предает в руки врагов наших. Все упало духом, все пришло в отчаяние. Нет сил трудиться, и даже молиться! Нет сил страдать и терпеть! Господи! Не погуби до конца. Начни спасение! Не умедли избавления." (Свщмч. Иосиф Петроградский)

Категории раздела

История [1737]
Русская Мысль [249]
Духовность и Культура [323]
Архив [846]
Курсы военного самообразования [75]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Духовность и Культура

    Лампада чистая любви. "Кроме совести и Бога я не боюсь никого..."

    Пушкин не так-то прост, каким его представляла советская пушкиниана, которая для упрощения и удобства взяла да и сотворила из Пушкина кумира и заключила его в Пушкинский дом. Цель подмены Пушкина-христианина Пушкиным-борцом против Самодержавия понятна, на то они и безбожники, чтобы по возможности все обезбожить. Но совершилось и другое – Пушкин «забронзовел», будучи вознесенным советской литературной элитой не на достойную духовную высоту, но на уготованный ему  и удобный для безбожного режима пьедестал. «Вот Пушкин-новатор, друг народа - внушали представители партийной литературы, - взирайте на него и слушайте его революционные стихи, поучительные сказки и безсмертные строфы о природе, о Родине, а об остальном не думайте (вплоть до того, что – «не смейте думать!»), тот религиозный Пушкин – бедное дитя своего старорежимного времени, жертва обстоятельств в «угнетенной» попами и царем России»... Даже для подпольной газеты «Искра» большевики взяли строку Пушкина «Из искры возгорится пламя».  Такая профанация великого Пушкина во многом сильна еще и сегодня. Только теперь больше делается акцент на ветрености и непостоянстве поэта, который якобы сам себе (!?) готовил страшную участь и гибель. У них до сих пор «Пушкин – декабрист», хотя поэт только знал декабристов, и то, разумеется, не всех. У них «Пушкин – масон», хотя кишиневская ложа, которой соблазняли доверчивого поэта, тут же была упразднена, как и все остальные в России, словно ядовитые грибы возникшие то тут, то там. Им бы вникнуть в слова самого Пушкина: «Но какой же народ вверит права свои тайным обществам, и какое правительство, уважающее себя, придет с оными в переговоры?» «Пушкин – революционер, стойкий борец против царизма», - но слова самого Пушкина опровергают и этот вымысел: «Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты (увы, такой переворот стал возможен в ХХ веке), или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердные, коим и своя шейка копейка, а чужая головушка полушка...». Про бунт же в России прямо сказал и предупредил: «Не приведи Бог видеть русский бунт, безсмысленный и безпощадный». Нельзя доводить народ до отчаяния, потакая несправедливости и беззаконию.

    Есть еще одно распространенное унижение Пушкина, которого он не достоин. Это заявление о том, что «Пушкин – блудник (особенно в юности)». Но кто и чем это  д о к а ж е т? Пушкин же в 18 лет (!) писал:

     

                                       От юности, от нег и сладострастья

                                       Останется уныние одно...

     

    Блудники так не думают и не пишут. Впору ныне расплодившимся на экранах, в книгах, в журналах и в газетах, но особенно в жизни, великим блудникам и их играющим артистам поучиться у великого поэта целомудрию и стыдливости, как правильно проявлять свои чувства и относиться к девушке и к женщине. Но очернители не останавливаются и продолжают бросать грязь в поэта в надежде – может что-нибудь да прилипнет, и влияние пушкинской поэзии на души людей ослабнет. Дьявольская логика тут такая: «Раз сам не так хорош, то и стихи таковы же, написаны для самовыражения и славы». Но мы не их словоблудию верим, но Пушкину, который в 16 лет (!) написал следующее:

     

                                       Нет! И в слезах сокрыто наслажденье

                                       И в жизни сей мне будет утешенье

                                        Мой скромный дар и счастье друзей

     

    Молодые повесы и ловеласы не пишут ничего подобного. Повесой, мотом и волокитчиком за дамами и чужими женами был его убийца – Дантес. Об этом Пушкин пишет в письме-вызове голландскому посланнику Якобу Геккерну, открывая и его роль, как сводника, в этих непристойных ухаживаниях француза-кавалергарда за Натальей Николаевной. Так что, кто выставляет до сих пор Пушкина «завоевателем» дам, тот ставит поэта на одну доску с Дантесом-убийцей, что не может быть в принципе. Смог ли Пушкин, распаленный плотскими страстям, написать такие духовные шедевры, как «Я помню чудное мгновение» и другие? Сам поэт утверждает: «В порочном сердце жизни нет...».

    Нас могут упрекнуть: «Но неужели же о Пушкине нельзя написать одну прекрасную и радужную книгу, а то все борьба, да козни…» Мы бы и рады такое совершить, но только радетели одного елейного и распрекрасного должны понимать, что без духовной борьбы в искусстве ничего бы не было создано величественного. Прочитайте Библию – она вся пронизана борьбой за человека, за спасение душ людей и без этой борьбы чем бы было Священное Писание?

    Сколько было старателей от советской литературной номенклатуры бросить камни на отношения Пушкина к Царю и Царя к Пушкину. Кому это очень не хотелось сближения Царской власти и первого поэта России для пущей славы Святой Руси. Но всего одно стихотворение Пушкина развеивает эту черную клевету. Вот оно:

     

                                   Нет, я не льстец, когда царю

                                   Хвалу свободную слагаю:

                                   Я смело чувства выражаю,

                                   Языком сердца говорю.

     

                                   Его я просто полюбил:

                                   Он бодро, честно правит нами;

                                   Россию вдруг он оживил

                                   Войной, надеждами, трудами.

     

                                   О нет, хоть юность в нем кипит,

                                   Но не жесток в нем дух державный;

                                   Тому, кого карает явно,

                                   Он втайне милости творит.

     

                                   Текла в изгнаньи жизнь моя,

                                   Влачил я с милыми разлуку,

                                   Но он мне царственную руку

                                   Простер – и с вами снова я.

     

                                   Во мне почтил он вдохновенье,

                                   Освободил он мысль мою,

                                   И я ль, в сердечном умиленьи,

                                   Ему хвалы не воспою?

     

                                   Я льстец! Нет, братья, льстец лукав:

                                   Он горе на царя накличет,

                                   Он из его державных прав

                                   Одну лишь милость ограничит.

     

                                    Он скажет: презирай народ,

                                    Глуши природы голос нежный,

                                    Он скажет: просвещенья плод –

                                    Разврат и некий дух мятежный!

     

                                    Беда стране, где раб и льстец

                                    Одни приближены к престолу,

                                    А небом избранный певец

                                    Молчит, потупя очи долу.

                                                  («Друзьям» 1828)

     

    Пушкин рассказал следующее о своей беседе с Императором Николаем в Чудовом монастыре: «Я знаю его лучше, чем другие, - сказал Пушкин графу Струтынскому, - потому что у меня к тому был случай. Не купил он меня золотом, ни лестными обещаниями, потому что знал, что я не продажен и придворных милостей не ищу; не ослепил он меня блеском царского ореола, потому что в высоких сферах вдохновения, куда достигает мой дух, я привык созерцать сияния гораздо более яркие; не мог он и угрозами заставить меня отречься от моих убеждений, ибо кроме совести и Бога я не боюсь никого, не дрожу ни перед кем. Я таков, каким был, каким в глубине естества моего останусь до конца дней: я люблю свою землю, люблю свободу и славу Отечества, чту правду и стремлюсь к ней и меру душевных и сердечных сил; однако я должен признать (ибо отчего же не признать), что Императору Николаю я обязан обращением моих мыслей на путь более правильный и разумный, которого я искал бы еще долго и может быть тщетно, ибо смотрел на мир не непосредственно, а сквозь кристалл, придающий ложную окраску простейшим истинам, смотрел не как человек, умеющий разбираться в реальных потребностях общества, а как мальчик, студент, поэт, которому кажется хорошо все, что его манит, что ему льстит, что его увлекает!»

    Настоящий же Пушкин таков, каким его описывает та же В.А.Нащокина, которая не удержавшись, восклицает: «Да, такого друга, как Пушкин, у нас никогда не было, да таких людей и нет!» «Удивительное свойство Александра Пушкина (в такой степени мне ни в ком из людей, чем бы то ни было знаменитых – неизвестное): совершенное отсутствие зависти (профессиональной) милое, любезное, истинное и даже смешное желание видеть дарование во всяком начале, поощрять его словом и делом, радоваться ему», - писал С.А.Соболевский. П.А.Плетнев: «Пушкин был застенчив и более многих нежен в дружбе, но общество, особенно где Пушкин бывал редко, почти всегда приводило его в замешательство, и оттого оставался он молчалив и как бы недоволен чем-нибудь. Он не мог оставаться там долго. Прямодушие, также отличительная черта характера его...».

    Высказывает ли где-нибудь Пушкин свою позицию? Конечно! Но только не политическую и даже не общественную, а духовную. Вот, к примеру, «Не дорого ценю я громкие права…» (1836)

    Написано прямо к сегодняшнему дню, когда во многих государствах только и разговоры о «правах человека» и их соблюдении. Особенно ревностно следят за соблюдением прав не у себя, а у других. Увлечение правами дошло до того, что в развитых государствах приняты законы в защиту самых мерзких грехов. Страшные грехи против Бога дельцы быстро обратили в «право» грешить, как им хочется, поправ Закон Божий. Ничем другим, как новыми казнями и мщением Творца такое «правоохранительство» не закончится. Но вернемся к Пушкину.

     Не дорого ценя громко объявленные человеком в конституциях «права» (какие, спрашивается, «права» могут быть у грешника?), «от коих не одна кружится голова», Пушкин, не ни на кого и ни на что не ропща, открыто заявляет:

     

                                            И мало горя мне, свободно ли печать

                                            Морочит олухов, иль чуткая цензура

                                            В журнальных замыслах стесняет балагура.

                                            Все это, видите ль, слова, слова, слова…

     

    Иными словами, Богу - богово, а кесарю – кесарево! Вот хотели люди убить взятую в прелюбодеянии женщину (и имели на это право по закону), а Христос сжалился над ней и сказал: «Иди и не греши больше». Где же здесь права? Где почитается право, там мало любви. Любовь и милость выше доморощенных прав! Если в обществе мало любви, то никакие права не помогут, оно обречено на нравственное и материальное вырождение. Благодать от Бога выше всех законов, кто благ, тот и прав!

     

                                              Иные, лучшие, мне дороги права;

                                              Иная, лучшая, потребна мне свобода:

                                              Зависеть от царя, зависеть от народа -

                                              Не все ли нам равно? Бог с ними

     

    Зависеть надо от Бога – вот мысль Пушкина! И хоть Пушкин не богословствует прямо, сохраняя благоговением перед Небесной Любовью, нам и так понятно, что Пушкин признает за человеком одно право – право любить. Будешь любить, значит, все остальное приложится. Разумеется, речь не идет о плотской, похотливой или страстной любви, но о любви духовной – к Богу и ближнему. Бог дал человеку невиданную свободу и право! Подлинная свобода возможна только во Христе, но дышать воздухом Христа еще нужно научиться. Человеку дана свобода отвергать Бога, но тогда он неминуемо становится добычей тьмы, либо прибегать путем молитвы к Богу и стать гражданином Царства Небесного. Последнее слово за человеком и в этом проявляется особая любовь и уважение человеческого достоинства со стороны Творца! Ведь если бы не было такой невиданной свободы выбора, то не было бы у человека никакого подвига и заслуг, он бы не совершенствовался и не развивался.

    Пушкин дает гениальный ответ, как жить в мире и согласии!

     

                                                Никому

                                                Отчета не давать, себе лишь самому

                                                Служить и угождать; для власти, для ливреи

                                                Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

                                                По прихоти своей скитаться здесь и там,

                                                Дивясь божественным природы красотам,

                                                И пред созданьями искусств и вдохновенья

                                                Трепеща радостно в восторгах умиленья.

                                                Вот счастье! вот права...

     

    Нельзя угождать и потакать людям, особенно их грехам, не надо давать им отчета. Но если не людям, то ясно же перед Кем надо отчитываться, Кому угождать и Кого любить! И опять Пушкин легок и не навязчив – «служить себе и угождать» означает одно – себя готовить для Царства Небесного, чтобы нам обновляться в Духе Святом. А это требует большой духовной работы или стяжания благодати Святого Духа, как об этом ясно наставляет преподобный Серафим Саровский. Главное – не гнуть совести, помыслов, самого себя ради одного земного – власти, почестей, славы, успехов и пр.. «Скитаться здесь и там» означает, чтобы быть на земле плача и страданий странником, идущим в Небесное Отечество! Почему по своей прихоти? Да потому что злоба может заставить человека быть изгнанником, что и получилось у Пушкина, которого по смехотворным причинам заставляли идти в ссылки. Искусство – это то, что не от человека, но от Бога. Шедевры искусства созданы в результате страшной духовной брани зла против Добра, ненависти против Любви. Вот и мы, читая гениального Пушкина, читаем и его гениальную жизнь и трепещем «радостно в восторгах умиления»! Это ли не счастье! Это ли не права! Но за это наше счастье и права Пушкин заплатил высокую цену своей гениальной жизни… Об этом нужно помнить всегда и молиться за убитого поэта.

    Счастье по Божественному певцу А.С.Пушкину – быть свободным от всего тленного и греховного! Постоянно удивляться всему Божественному, радостно в восторгах умиления трепетать от того, как может быть славен человек в поклонении не людям, не своей самости, но Богу – вот пушкинский призыв на века.

      «Я думаю, - замечает Смирнова, - что Пушкин – серьезно верующий, но он про это никогда не говорит». Глинка рассказывал, что он раз застал его с Евангелием в руках, причем Пушкин сказал ему: «Вот единственная книга в мире – в ней все есть». Барант той же Смирновой после одного философского разговора с Пушкиным сказал: «Я и не подозревал, что у него такой религиозный ум, что он так много размышлял над Евангелием». «Религия, - говорит сам Пушкин, - создала искусство и литературу, - все, что было великого с самой глубокой древности; все находится в зависимости от религиозного чувства... Без него не было бы ни философии, ни поэзии, ни нравственности». И опять же мы подходим к Евангельской истине: «Не вы Меня избрали, а Я вас и избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод», ибо «кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода» (Ин.15, 5). По плодам мы и узнаем, кто настоящий человек поэтического склада, а кто иного рода. Ведь личность с возвышенной поэтической душой на любом месте делает много добра, тогда как низменные души только и увлечены злобой да местью. Где нет величия, там нет и поэзии, а где нет поэзии, жизнь замирает и умирает. «Пушкин был сам поэзия» (лицеист Н.А. Маркевич). Еще Н.В.Гоголь отмечал, что «Пушкин видел всякий высокий предмет в его законном соприкосновении с Верховным Источником лиризма – Богом». То есть ум Пушкина постоянно плавал в одном Божественном, касаясь лишь тленного, земного, но не зацикливаясь на них. Пушкин никогда не пел гневного, обидного, унижающего, ибо его душа была чиста от всего этого. Наоборот, противники Пушкина только и ищут грязь в нем и в его стихах, обнаруживая этим нечистоту собственных душ. Вовсе не от многоверсионности в отношении Пушкина досадует наше сердце, но от того, что во взглядах на Пушкина обнаруживается чистота души того или иного человека. Ведь кто клевещет на гения народа, тот против народа и Святой Руси.

    Обратимся к посланию Пушкина с Чаадаевым

     

    Любви, надежды, тихой славы

     Недолго нежил нас обман,

     Исчезли юные забавы,

     Как сон, как утренний туман;

     Но в нас горит еще желанье,

     Под гнетом власти роковой

     Нетерпеливою душой

     Отчизны внемлем призыванье.

     Мы ждем с томленьем упованья

     Минуты вольности святой,

     Как ждет любовник молодой

     Минуты верного свиданья.

     Пока свободою горим,

     Пока сердца для чести живы,

     Мой друг, отчизне посвятим

     Души прекрасные порывы!

     Товарищ, верь: взойдет она,

     Звезда пленительного счастья,

     Россия вспрянет ото сна,

     И на обломках самовластья

     Напишут наши имена!

     

     Никакой это не «гимн декабризма», а самое настоящее духовное послание поэта-гения. Человек рождается и по мере духовного возрастания начинает чувствовать ложь и зло безбожного мира. Прежние забавы, плотские чувства, пустые надежды (не основанные на Боге) исчезают, обнажая ужас земного кратковременного бытия, где люди заняты самими собой и умирают, не постигнув Божественной Любви. Особенно немилосердна роковая власть греха – власть тьмы. Но надо жить и исполнять долг христианина. Поэтому нетерпеливою душой (а не ленивой и отягощенной нераскаянными грехами) мы внемлем Святой Отчизне, ежесекундно противостоящей злобе и ненависти. Не было бы этого духовного противостояния, материальный мир и все не относящееся к Богу давно уже погибло, так как тьму и злоба не оставили бы ни от чего камня на камне. Ожидает и чает на земле христианин одного – Царства Небесного и встречи (свидания) с Богом. А на земле любящие Бога свято чтут священную свободу – быть свободным от греха. Поэтому пока сердца и чувства совсем не огрубели от земного, Святости нужно посвятить «души прекрасные порывы», особенно Святой Руси. Но для этого нужно верить Богу и в то, что Святая Русь исполнит предначертанное Богом, исполнит свой священный долг до конца. Пленительное или пленящее счастье – это счастье быть с Богом всегда. Россия должна воспрянуть от сна маловерия и духовного безразличия, и тогда на обломках гордости житейской и самовластья напишут в Книге Жизни у Бога наши имена. Вот духовный взгляд, разумеется, неполный на шедевр Пушкина, а не ложь и клевета на великого поэта с разных колоколен и точек зрения. Божий человек Александр Пушкин постиг такое сокровенное, которое невозможно отвергнуть, если только не сделаться безумцем. Тут не образование, а проникновение в саму сущность, что достигается великим духовным трудом. Те, кто переделывают духовного Пушкина на свой манер и лад, занимаются пустой работой, они срамят самих себя и безчестят народное достояние. Чем же так виноваты русские поэты, что их настойчиво преследуют и стесняют до невозможности различными изощренными методами? Да тем, что они при всех обстоятельствах остаются верны Богу и Святой Руси, что они говорят Правду Царства Божия не от мира сего, поэтому, как Христос, многими ненавидимы и гонимы безбожным и многобожным миром.

     Пушкин-то оказался прав, а, просим прощения, новых Чаадаевых и сегодня хватает в нашей жизни в том смысле, что они чуть ли в рот смотрят Западу и хвалят его земные «достижения», к которым настоящий духовный народ во всем мире, не то что в одной России, более чем равнодушен. Вот и Пушкин обращает внимание (только ведь не послушают!), что «Россия никогда ничего не имела общего с остальною Европою...; история ее требует другой мысли, другой формулы»...» («История русского народа». 1830). Пушкин говорил о том, что для христианина Библия, то и для народа его история. Вот его знаменитые слова об отечественной истории: «Клянусь вам соею честью, что я ни за что не согласился бы – не переменить родину, не иметь другую историю, чем история наших предков, какую нам послал Бог». Таков пушкинский ответ на все прежние, современные и в будущем разговоры о значении нашей истории, которая лишь на поверхности видится как стечение случайных событий и лиц, а на деле является Священной историей противостояния добра злу, Света тьме, «где поле битвы – сердца людей» (Достоевский). Самое главное, что Пушкин вполне в христианском любящем духе осознает, что историю делают люди совместно с Богом, Святой Троицей! Многие ли из нас также думают и так относятся к истории русского народа? Нам еще учиться, учиться и учиться у Пушкина! Ведь он же Александр Сергеевич говорил: «Россия слишком  мало известна русским». И, главным образом, мы не знаем именно историю Святой Руси – от призвания руси, от Святого Крещения русского народа, от преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских, основателей русского монашеского чина и просвещения на Руси вплоть до подвига Новомучеников Российских, пострадавших в ХХ веке от безбожной власти. А кто не знает или ленится знать Святость, тот знает один грех. Между прочим, Пушкин пророчески писал: «Государство без полномощного Монарха то же, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши будь все музыканты, но если нет среди них одного такого, который бы движеньем палочки всему подавал знак, никуда не пойдет концерт…» «Зачем нужно, – говорил Пушкин Гоголю – чтобы один из нас стал выше всех и даже выше самого закона? Затем, что закон – дерево; в законе слышит человек что-то жесткое и небратское. С одним буквальным исполнением закона недалеко уйдешь, нарушить же или не исполнить его никто из нас не должен; для этого-то и нужна высшая милость, умягчающая закон, которая может явиться людям только в одной полномощной власти».

    Пушкин говорил: «Один глупец ни в чем не переменяется». Человек обязан, если он желает остаться быть человеком до конца, изменяться от худшего к лучшему; от неверия или иноверия к вере правой; от несовершенства к совершенству и всесовершенству (подобию Божию). Сам Пушкин прошел этот нелегкий, тернистый, мучительный и скорбный путь духовной перемены и преображения. И высказал его в стихах без всякой утайки, считая, что его опытом могут и должны воспользоваться другие для спасения во Христе

     

    И с отвращением читая жизнь мою,

    Я трепещу и проклинаю,

    И горько жалуюсь, и горько слезы лью,

    Но строк печальных не смываю…

     

    Что это, как не покаянное признание раба Божия Александра перед всем миром. Не думал поэт, что да кто как подумает, читая это вырвавшееся из души покаяние. Только несведущий в жизни человек считает, что гениям все дается легко, их, мол, «Бог поцеловал» и пр.. На самом деле великий Пушкин прошел великие испытания и искушения, чтобы в нем окончательно вызрел и установился внутреннего сердца человек – уникальный, неповторимый и, главное, великодушный. И в душе наш Пушкин был великий мученик, о чем говорят выстраданные и пронизанные болью стихи.

    Особенностью гениальных стихов является то, что они, обладая всеобъемлющим содержанием, касаются души каждого, как будто написаны для него и ради него. И, во-вторых, любая пушкинская строка есть своего рода духовное средостение, из которого рождаются все новые и новые Божественные миры. Так что Пушкина можно читать всю и жизнь и не уставать духовно наслаждаться.

    Андрей Башкиров

    для Русской Стратегии

    http://rys-strategia.ru/

    Категория: Духовность и Культура | Добавил: Elena17 (27.10.2017)
    Просмотров: 117 | Теги: православие, русская литература, андрей башкиров, Русское Просвещение, Александр Пушкин
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 640

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru