Русская Стратегия

      Цитата недели: "Люди, не способные в задачах дня помнить задачи будущего, не имеют права быть у кормила правления, ибо для государства и нации будущее не менее важно, чем настоящее, иногда даже более важно. То настоящее, которое поддерживает себя ценой подрыва будущего, совершает убийство нации." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1638]
Русская Мысль [241]
Духовность и Культура [303]
Архив [805]
Курсы военного самообразования [70]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 39
Гостей: 38
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Духовность и Культура

    Владимир Воронцов. Молитва солдата

    http://www.technocrazed.com/wp-content/uploads/2013/12/Most-Touching-Photographs-114.jpg

    Об Авторе: В биографии моей - ничего примечательного. После Революции 1917 г. моя бабушка, урожденная Воронцова Мария Дмитриевна, 1908 г.р. после всех погромов да раскулачиваний переехала с моей матерью, Елизаветой Александровной, из Курской губернии в Екатеринославскую (Малороссия). Усадьба, в которой жил когда-то мой прадед, Дмитрий Илларионович, с 14-ми детьми, была сожжена дотла сельскими «активистами» накануне зимы 1932 г. Поэтому в памяти моей живые образы рассказов мамы и бабушки о голодоморе 1932-33 гг. и об оккупации 1941-43 гг. Дед, Александр Иванович, брошенный сначала на Соловки, потом пошел по этапу в Сибирь. В начале ВОВ ему, как и многим другим политзаключенным, предложили кровью искупить свою классовую вину перед Советским народом. Что дед и сделал, отдав свою жизнь, защищая Сталинград. Я же, отслужив в ВС СССР (Закавказский ВО), понял: Родине присягают один раз, а защищают - всю жизнь. Если не штыком - значит, пером.

     

    Молитва солдата

     

    Окоп

    Мы рыли окоп под стеною казармы,

    И каждый из нас про себя проклинал

    Тот дождь, что лил воду на дно этой ямы,

    И тех, кто впервые здесь крикнул: война!

     

     Мы рыли...И с остервенением, молча,

     Швыряли лопатами мокрую грязь:

    «Потери от снайперов прошлою ночью,

     Усилить посты»,- надрывалася связь.

     

    Мы рыли, предвидя атаку ночную,

    А что будет после - то ведает Бог!

    Месили, месили мы грязь ледяную:

    Штык в землю - на выдох, бросок - снова вдох!

     

    Что было нам думать? Что дом наш не близко?

    Что здесь умирать никому не резон?

    Разрыв, свист осколков, ответный наш выстрел:

    Идет ДШБ* в свой нелегкий дозор!

     

    О Боже, дай сил, чтобы вытерпеть больше:

    Зло с пулями ветер свистит в унисон!

    И легче вдруг стало: я понял, чем дольше

    Мы выстоим здесь, тем спокойней ваш сон!

    1990 г.

     

    *ДШБ - десантно-штурмовой батальон;

     

    Молитва солдата

    Как трудно на войне писать стихи,

    Когда в душе уже не кровь, а порох,

    Когда она, устав вмещать грехи,

    Не слышит боль, но ловит каждый шорох!

     

    Как трудно помнить про любовь в бою,

    Когда на сердце - только страх и копоть...

    Глоток воды из фляги разделю,

    С тобой, земляк, по-братски я в окопе!

     

    Дай Бог нам эту нежность, как родник,

    Не замутить в послевоенном счастье...

    К которому и мертвые причастны,

    Дай Бог все это в душах сохранить!

    1999 г.

     

    Бессмертие

    (Моим побратимам - Олегу Пархитько

    и Шурику Кабацкому)

     

    Спадает клочьями туман, седые скалы обнажая,

    И над ущельями горит звезда в предутренней тиши...

    Возможно, наши имена не будут выбиты в скрижалях,-

    Мы сами выбили следы на склонах каменных вершин!

     

    И пусть прозревшая страна благословит наш подвиг вечный,

    Пусть слезы радости родных нас снова к жизни возвратят,-

    Мы бесконечно далеки от прежней сущности беспечной:

    И скорбь, и кровь, и смерть друзей меж ней и этим днем стоят...

     

    Все было: радость и печаль,и возвращенья,и потери;

    И мяту ветер с гор несет, и дым сожженных кишлаков.

    Звезда рассветная горит, в бессмертье заклиная верить,

    В бессмертье наших дел и душ, следов от наших каблуков!

    1990 г.

     

    Рамки войны

    Как стенами, я рамками очерчен,

    И втиснут в быт, как будто в бочку сельдь.

    А мне бы разгуляться буйным смерчем,

    И, умирая, не поверить в смерть!

     

    А мне бы - жизнь крутую, словно строчку:

    Война, разведка, боя круговерть.

    А там - пусть кто угодно ставит точку:

    Хоть снайпер, хоть шальная дура - смерть.

     

    Я знаю - это безысходность воет,

    В тоске своей безвыходно кружа,

    Страшась, что смерть - и та подобье воли,

    Как рай в песках - насмешка миража...

     

    А впрочем, что еще мне в жизни надо?

    Я братом был и звездам, и цветам.

    За нашу жизнь - она же и награда,

    А смерть - оплата по ее счетам!

    1988-1991 гг.

     

    Обелиск

    Посреди тишины спит усталый солдат:

    Он измучился жить так - от боя до боя...

    Ну, а кто-то (ведь почести надо воздать!),

    Поспешил взгромоздить

     обелиск

     со звездою.

     

    Память - в камне, традиция эта стара...

    А солдату спокойнее было б, конечно,

    Жить, как все мы живем - от утра до утра,

    Что ж... Не с нами, так в нас,

     коль не в плоти,

     так вечно...

     

    Нужно вырубить память не в камне - в сердцах:

    Камень мертв, пусть сработанный очень красиво.

    Как в окопах земля - наши души в рубцах,-

    Спи, солдат, обелиск твой -

     живая

     Россия!

     

    Я остаюсь...

    (Владимиру Платонову - посмертно)

     

    А здесь давно - вовсю весна,

    Щебечут птицы оголтело,

    Небесная голубизна

    Над головою - без предела.

     

    Здесь кверху пыль вздымает зной,

    И следом - дым от близких взрывов.

    И журавли, летя домой,

    Курлычут жалобно, с надрывом.

     

    О, если б мог за ними я

    Над стонущей землей подняться...

    Есть край,где здравствуют друзья,

    И где девчонке весны снятся...

     

    Для них я без вести пропал,

    Но знайте: я не даром сгинул.

    Ведь эта горная тропа,

    Что надо мной, и эта глина,

     

    Вся эта дикая земля,

    От крови пролитой - святая,

    Себя сумеет отстоять,

    Со скорбью - мудрость обретая.

     

    Я остаюсь в чужой стране,

    Где горы стонут от обстрелов,

    Где в ясной неба глубине

    Щебечут птицы оголтело.

     

    Я остаюсь в чужом краю,

    Но с журавлиной дикой стаей

    Любовь бессмертную свою

    Земле родной пересылаю!

    1990 г.

     

    Талисман

    Когда захлебывались кровью

    пески кавказских перевалов,

    Когда отвагой исходили

    сердца друзей моих в бою,-

    Ты писем с почтой полевой,

    моих коротких писем, ждала.

    А я сквозь пепел всех сражений

    нес фотографию твою...

     

    Я не узнаю, сколько раз

    ты тихо плакала в подушку:

    Печали этой нету в письмах,

    что получаю от тебя,-

    Но ведь и ты не будешь знать,

    как часто брали нас на мушку,

    Еще взахлеб дышащих жизнью,

    таких молоденьких ребят...

     

    Я не увижу, сколько раз

    ты перечла мои конверты,

    В которых про войну ни слова,-

    прости, лишь в этом я солгал...

    Но ведь и я не напишу,

    как много раз от верной смерти

    Твой образ, слившийся с Отчизной,

    как Талисман, меня спасал!

     

    ...Когда захлебывались кровью

    пески кавказских перевалов,

    Когда от пули замирали

    сердца друзей моих в бою,-

    Ты писем с почтой полевой,

    как первых птиц весенних, ждала,

    А я сквозь пепел всех сражений

    нес Память и Любовь твою!

    1990 г.

     

    Поговорим...

    Ну, здравствуй, друг... Как видишь, я пришел

    Что ж, скоротаем горькую минуту.

    В тот день, ты помнишь, землю снег укутал?-

    Он вновь летит с небес, как белый шелк:

    До горизонта - парашютный купол...

     

    Поговорим, дружище, по душам:

    О том, что было и о том, что будет...

    Здесь землю снег зачем-то так же студит,

    Ветра шуршат, ты слышишь?- как и там,

    И в сердце боль разлука снова будит...

     

    Цинк гроба- вечный твой бронежилет,

    Цвет неба - в голубых твоих петлицах:

    России цвет зарыт в ее землице,

    И пусто на десятки верст и лет...

    Уж лучше б я - в «Тюльпане»* над границей!

     

    Но хрип твой слышу: «Будь, назло врагу!

    В бою, как в жизни, помни - не до шуток!»

    Мне память жжет в любое время суток:

    Пандшер, бой за Саланг, кровь на снегу;

    И будто саван - купол парашюта!

    1992 г.

     

    * «Черный Тюльпан» - самолет, перевозящий «Груз-200» на Родину.

    Литературно-общественный журнал "Голос Эпохи", выпуск 2, 2016 г.

    Категория: Духовность и Культура | Добавил: Elena17 (11.06.2016)
    Просмотров: 136 | Теги: русская поэзия, голос эпохи
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 600

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru