Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

История [3570]
Русская Мысль [356]
Духовность и Культура [528]
Архив [1455]
Курсы военного самообразования [101]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 10
Гостей: 10
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Духовность и Культура

    И.А. Есаулов. ИВАН ШМЕЛЁВ И ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ВЕКТОР ПУТИ РОССИИ

    Русские изгнанники, которые – в катастрофическом для отечественной культуры количестве — оказались за пределами России, всегда надеялись, что их творчество когда-нибудь да будет востребовано именно на их родине. Как мы должны относится сегодня к их наследию? Как к репликам эмигрантского (т.е. редуцированного) историко-литературного процесса, когда (в сердцах) Адамович мог именоваться Гадамовичем, а Ходасевич – Худосеичем? Это ли будет «последовательным историзмом», «научностью» ХХ века превращенной в какую-то почти религиозную догму?

    Или же это наследие, конечно, являющееся и достоянием «малого времени» их полемики, а также благожелательных бесед с современниками, поставим в контекст «большого времени» русской культуры как таковой? И, если мы это сделаем, не является ли подобное переосмысление каким-то вопиющим анахронизмом, несовместимым с наукой? Для уяснения этих вопросов приведем ниже несколько иллюстраций.

    Возьмём Алушту. Что она для Шмелёва, чем является? Что она такое? Как известно, писатель-москвич мечтал о собственном домике в этом благословенном южном краю. И вот, казалось бы, почти же осуществилось! А в итоге жуткая алуштинская повседневность, крымский расстрел сына Сергея, страшное «Солнце мертвыхъ». Но точно ли в итоге? Является ли это действительным «итогом», жизненным развенчанием писательской утопии и, если выйти на обобщение о России, финальным аккордом и ее существования? Я сейчас совсем не о том, что «Солнце мертвыхъ» получило всеевропейскую известность, а потому и жизненная трагедия, тем самым, преобразилась в художественную победу, о другом.

    Как в «большом времени» русской истории и культуры понимать значение шмелёвской Алушты? Если в «малом времени» его жизни Алушта так и осталась местом «солнца мертвых», то в «большом времени» отечественной культуры локус шмелёвской Алушты кардинально переосмыслен. Негативные коннотации сменились позитивными, Профессорский уголок стал центром изучения шмелёвского наследия. [4]

    Как и хотел Шмелёв, мечтавший о возвращении в настоящую, подлинную Россию, по которой пойдут крестные ходы, у него все-таки именно здесь появился «маленький домик на горе». Не в Москве, а здесь, в Алуште. Подчеркну еще раз – не в малом времени его жизни, а в большом времени русской культуры.

    Насколько научно корректно совершать подобную экстраполяцию в наших исследованиях? Замечу, что сам Шмёлев это делал. В свое время я уже обращал внимание, что в Пушкинской речи Шмелёва в нынешнем культурном контексте совершенно неожиданно выявляются новые, даже и вызывающие смыслы. Точнее, они, конечно, содержались в скрытом виде в шмелевском тексте, но вполне проступили только сейчас. Подобно тому, как, по мысли Бахтина, Шекспир не осознавался «вполне» Шекспиром его современниками, и нужно было время чтобы Шекспир стал, так сказать, вполне Шекспиром. Достоевский – по этой же логике – еще до сих пор не стал «вполне» Достоевским – в просторах «большого времени». Что уж говорить тогда о Шмелеве?

    В частности, я обращал уже – и это отразилось в сборниках материалов алуштинских Шмелёвских чтений — внимание на то, что с первого предложения Шмелёв не оспаривает Достоевского, а, напротив, соглашается с ним, развивая его вектор осмысления Пушкина. В этом смысле «правда русского народа», о которой говорил Достоевский, она является и «Божией правдой», по Шмелеву. И эта правда не есть только лишь индивидуальная особенность Пушкина, но есть столбовая дорога русской литературы как таковой. И не только литературы, но и русской культуры.

    В шмелевской статье «Творчество А.П. Чехова» четко сформулировано: русская литература вышла вовсе не из «Шинели» Гоголя, а «… из духовной сущности русского народа, из его томления по “правде Божией” на земле, из его веры в эту правду, из его исканий этой правды…». Итак, «правда русского народа», она же «Божия правда», она же правда, «принятая нами от купели» Православия, – именно это главное в Пушкине, что стало ясно русским изгнанникам.

    Не только в Пушкинской речи Шмелёв формулирует заветные свои мысли, без которых наша нынешняя культура только инерционно может быть названа русской. Его статья 1924 года «Душа Родина» завершается так: «Миссия, миссия России! Вот она, миссия, − Бога найти Живого, всю жизнь Богом наполнить, Бога показать Родине и миру! Не гогочущую в реве-раже машину – человечество, [5] а нового человека явить миру, воплотившийся Образ Божий, Спаса! Иначе – смерть. Вот она, миссия!».

    Оспаривая интеллигентский штамп – «тёмное царство» по отношению к русскому купечеству — в статье «Душа Москвы» 1930 года – Шмелёв с вызовом заявляет: «А тысячи церквей, по всей России! Школы, больницы, богадельни, приюты, университеты, народные дома, театры, библиотеки, музеи − по городам, по городкам, по селам… Все это создавалось − кем? Русскими, православными людьми, − “вчерашними мужиками” создавалось…».

    Художественной задачей целого ряда писателей русского Зарубежья, а Шмёлев из самого первого ряда этих писателей, было воссоздание соборной России. Конечно, читая Шмелёва, мы погружаемся в мир шмелёвской России, однако разве это только Россия Шмелёва? Нет, его Россия – это как раз вечная, трансисторическая Россия.

    В статье «Крест просвещения» 1929 года Шмелёв вспоминает память св. Татианы – в связи с 175 лет основания Московского университета. Шмелёв напоминает исходный смысл слова Просвещения, указав на ту надпись, которые штыками красноармейцы сковыривали с фронтона московского здания на Моховой: «Свет Христов просвещает всех».

    «Содрано золотое слово, Святая Татиана изгнана, святой ее лик разбит, и Дух Истины отошел от Храма. Храм осквернен и мертв». Но Шмелёв настаивает: «Русское просвещение − под крестом. И там, в бедной России нашей, катакомбной: светится Свет Христов где-нибудь в тайниках, под страхом; не может не светиться: Свет истребить нельзя. И здесь, на чужой земле, в русском рассеянии, светится русский Свет, бережно пронесенных в бурях, как Свет от Света». Так что потенциальный вектор пути России неотделим от приятия этого Света Христова.

    Если мы его не принимаем, противимся именно этому Свету, то и просвещение наше, и сам вектор движения России будет ложным, и завершится это движение еще одной катастрофой, подобной и Катастрофе 1917 года, а может, еще и худшей. Шмелёв – и другие русские изгнанники – предостерегают об такой горькой судьбы. А дальше – уже наш собственный выбор. [6]

    ОПУБЛИКОВАНО: И.С. Шмелёв и писатели русского зарубежья. XXIV Крымские международные Шмелёвские чтения, посвященные 145-летию со дня рождения И.С. Шмелёва и 25-летию со дня открытия Музея писателя И.С. Шмелёва. Симферополь: ООО «Антиква», 2020. С. 4-6.

    источник

    Категория: Духовность и Культура | Добавил: Elena17 (21.09.2020)
    Просмотров: 124 | Теги: раскулачивание, преступления большевизма, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1749

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru