Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

История [3892]
Русская Мысль [407]
Духовность и Культура [590]
Архив [1516]
Курсы военного самообразования [101]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 42
Гостей: 42
Пользователей: 0

Информация провайдера

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Духовность и Культура

    Ларисса Андерсен: миф и судьба. Ч.2.

    После окончания гимназии, девушка стала зарабатывать тем, что преподавала китайским детям русский язык, арифметику и даже… закон Божий. Была с ними очень дружна, не отказывалась от предложения пообедать и, случалось, припозднившись, оставалась ночевать в доме учеников.

    А еще Ларисса «выбивала» из клиентов долги за неоплаченные ресторанные счета, просиживая в приемных по нескольку часов – брала измором. И собирала объявления для газеты.

    «Однажды произошел курьезный случай, – улыбается Ларисса своим воспоминаниям. – Бывший папин сослуживец с ужасом собщил ему, что видел, как я выходила из кабинета врача-венеролога. Дома, естественно, устроили допрос, и мне пришлось объяснять, что я пришла туда за рекламой.

    Вообще, Харбин был особенным городом, – продолжает Ларисса. – Это сочетание провинциального уюта с культурными возможностями, я оценила позднее, когда из него уехала… В Харбине было все, что надо для молодежи: спорт, купания, яхты. Зимою коньки, салазки. А университетские балы, драма, концерты, библиотеки! Как много здесь в связи с бегством из России находилось высокообразованных людей: профессоров, писателей, художников. И все это было доступно. Именно там, в эмиграции, особенно среди молодежи, бесклассовое общество получилось само собой…».

    Но настоящими университетами для Лариссы Андерсен стала литературная студия «Молодая Чураевка», или просто «Чураевка», как стали ее позже называть. Она была образована на базе Христианского союза молодых людей в 1926 году с легкой руки поэта Алексея Грызова (псевдоним Ачаир), 30-летнего хорунжия Сибирского казачьего войска. Под лозунгом – «независимый национальный центр культуры христианского, рыцарского, русского братства». И названа в честь писателя Георгия Гребенщикова, автора романа-эпопеи «Чураевы».

    «Гордостью «Чураевки» была Ларисса Андерсен, – писала в своих воспоминаниях «Чураевский питомник» Ю. Крузенштерн-Петерец. – В первый раз я слышала ее, когда она читала свои «Яблони».

        Лучшие песни мои не спеты,
        Лучшие песни мои со мной.
        Может быть, тихой ночью это
        Бродит и плачет во мне весной?
        ………………………….
        Сладким, безумным, предсмертным ядом
        Яблони майскую ночь поят.
        Знаю я, всем нам, цветущим, надо
        Прятать в груди этот страшный яд.

    Лариссе было в то время лет пятнадцать. Темные кудри вокруг бледного личика, синие глаза, белое воздушное платье – более воздушной «яблоновой» девушки я никогда не видела…».

    Сначала студийцы встречались один раз в месяц, потом – дважды. По вторникам проводили открытые вечера для харбинской публики в большом зале, но даже он оказался мал. «Рассчитанная на 150 человек, эта комната, со сценой и роялем, вмещала зачастую до 400 человек, раскрывая двери в смежные коридоры и даже на площадки лестниц. Беседы, доклады, чашки чая, концерты, собрания организационного характера, театральные постановки (в весьма скромных, правда, размерах из-за недостатка личных средств) происходили еженедельно… привлекая не только исключительную по своему составу аудиторию, но и новые силы, и ядро кружка. Весной и осенью 30-го года широковещательная станция ОРВП (Северной Маньчжурии) предоставила свою студию для радио-вечеров «Чураевки» ((Семеро:Сб. стихов. – Харбин, 1931. Рец. Ачаир Алексей)).

    Особой популярностью пользовались стихи Алексея Ачаира, он читал их, аккомпанируя себе на рояле. Здесь же делали интересные сообщения Вс. Иванов, Арсений Несмелов, но настоящий аншлаг был, когда «Чураевку» посетил приехавший в Харбин летом 1934 года Николай Константинович Рерих, он сделал не только доклад, но также устроил выставку своих картин. К слову, Лариссу Андерсен, которая в то время жила уже в Шанхае и лишь ненадолго приехала в Харбин, Ачаир тогда представил Рериху не иначе как: «Наша будущая художница».

    «У Николая Константиновича необыкновенный, молочно-бледный, почти восковой цвет лица и надолго запоминающийся, какой-то «намагниченный» взгляд, – рассказывает Ларисса Андерсен. – Позже, когда мы с мужем жили три года в Индии, я встречалась с его сыном Святославом и его красавицей женой, знаменитой киноактрисой, бывала у них в гостях. И мы долгие годы обменивались открытками к праздникам».

    По пятницам шла студийная работа: чтение, разбор, критика новых стихотворений. Из молодежи активными участниками были Л. Андерсен, М. Волин, Л. Хаиндрова, М. Шмейссер. Позже в числе других к кружку присоединились Г. Гранин, В. Перелешин, Н. Петерец, С. Сергин, В. Янковская, жившая в Корее и бывавшая в Харбине наездами.

    «В тот сезон Ларисса Андерсен носила вязаный свитер с двойным воротником и длинные волосы, как у среденвековых пажей, – писал поэт Валерий Перелешин в своей книге воспоминаний «Два полустанка». – На собраниях говорила мало, когда наступала ее очередь, высказывалась немногословно, но всегда образно и по существу. Щеголяла словечком «вот». А потом опять вязала какую-то блузку или жакетку. И очень внимательно слушала… Ее скандинавское имя веяло сказками Андерсена… феями и русалками, и дальше возникали образы Ибсена, и Ларисса воспевалась почти непрерывно как новоявленная Сольвейг…» ((Перелешин В. Два полустанка…..)).

    Непререкаемым авторитетом и обожаемым учителем для Лариссы был Алексей Алексеевич Ачаир. Первое стихотворение, которое она написала по его настоятельной просьбе, Ачаир забраковал, зато последующие, тоже проба пера, попали в сборник «Семеро» ((Семеро:Сб. стихов. – Изд. Молодаяя Чураевка – Харбин, 1931.)), вышедший в Харбине в 1931 году, на шестой год работы «Молодой Чураевки»: «Колыбельная песенка», «Яблони цветут», «Память о весне». Кроме Лариссы Андерсен в этом скромном сборнике также опубликовались стихи Нина Ильнек, Наталия Резникова, Николай Светлов, Лидии Хаиндрова, Михаил Шмейссер, Николай Щеголев.

        У тебя глаза удивленные – синие, синие,
        Но сама ты в беленьком – как веточка в инее.
        Тихой поступью ходит Бог по путям степи,
        Подойдет и скажет тебе: «детка, спи!..».
        ………………………………….
        Посмотри! – на западе два ангела бьются крыльями, –
        Один – темный, другой – светлый, но светлый – бессильнее…

    В этой «Колыбельной песенке» – желание защитить, приласкать маленькую девочку и расскать ей сказочным языком об устройстве мира, его красоте. Вероятно, этой девочкой была сама Ларисса Андерсен, а заботу о ней, пестуя ее поэтический дар, взял на себя А. Ачаир.

    «…Ларисса Андерсен – это Сказки….таинственность волшебных лесов… мудрые деревья… звезды, как костры в темно-синем небе… – писал Алексей Ачаир о творчестве музы дальневосточного Парнаса. – …Живопись и поэзия. И отсутствие шаблона. С самого детства. Вероятно, на всю жизнь…» ((Там же.)).

    Он оказался провидцем. Ларисса всегда шла своим поэтическим путем. Ее стихи в Китае охотно печатал журнал «Рубеж», газета «Чураевка». Она всегда смотрит вглубь себя и вокруг себя. И взыскательна к слову, словно пробуя его на вкус. Никакого надрыва – ясность и чистота, с горчинкой печали. И высота одиночества. Люди такого масштаба всегда одиноки.

    Л. Андерсен никогда не писала на политические темы. «Может быть, боялась впасть в банальность, – как признается она сама. – А может, просто не умела». Впрочем, в Чураевке не принято было гнаться за литературной модой, впадать в богемность, «бряцать оружием». Здесь работали со словом, уделяя большое внимание манере письма и предпочитая «сжатый, как бы намагниченный внутренним содержанием, скупой по внешней форме, лаконичный стих» ((Ачаир А. Лаконизмы//Рубеж. 1937. № 16С. 23 ГАХК)).

    Так в Харбине возникла поэтическая школа с собственным выражением лица, которой удалось избежать «парижской ноты» пессимизма. Ее творчество, уступая европейскому – в рафинированности и, может быть, в литературном мастерстве, было жизненно здоровее. «Чураевка» выбрала своей путеводной звездой поэзию, инстинктивно чувствуя, что именно в слове таится будущее возрождение России. Кумирами дальневосточных поэтов были Гумилев, Блок, Цветаева, Пастернак. Но не навсегда.

    Конец «Чураевки» наступил внезапно – 6 декабря 1934 года. В тот день Харбин облетела страшная весть о двойном самоубийстве в отеле «Нанкин» чураевских поэтов Георгия Гранина (Юрий Сапрыкин) и Сергея Сергина (Петров).

    Ларисса жила уже в Шанхае, куда перебралась осенью 1933 года. Пожалуй, не было в те трагические декабрьские дни на свете человека, кроме матери покойного Георгия Гранина, который бы так горевал о нем. И сейчас, по прошествии стольких лет, она горюет. И в чем-то винит себя…

    Это еще одна, уже печальная история о харбинской Джиоконде. Еще один миф.

    Многие считали, что Гранин свел счеты с жизнью из-за несчастной любви, а Сергина вовлек в страшную «игру», боясь, что сам выстрелить в себя не решится. Были и другие версии. Как на самом деле развивались события в китайском отеле «Нанкин» более 70 лет назад, сейчас установить уже невозможно.

    Тогда вокруг этой истории был раздут небывалый скандал, который многие использовали в своих интересах. «Газета «Наш путь», к примеру, объявила, что коммунист Петров застрелил честного фашиста Сапрыкина, а потом застрелился сам, чтобы избежать ответственности. Против «Чураевки» тотчас была поднята буря клеветы. Другие газеты – «Русское слово» и «Католический вестник», считавшие себя независимыми, – дали другую версию содержания записок. Гранин якобы написал: «Прошу не измышлять громких и трогательных версий о несчастной любви. К тому же ее и вообще не было».

    На самом деле любовь была. Любовь первая, лучезарная, как улыбка возлюбленной, … и трагически-несчастная.

        Ничего: веселись и безумствуй,
        Ничего, если ты для стихов,
        Если ты для святого искусства
        Не чернила изводишь, а кровь.

        Ничего, если даже смешон ты,
        Ничего, что в душе кочевой
        Только светлая память о ком-то,
        Ничего, что крадут Джиоконду, ничего.

    И была эмиграция: безвременье, неумение приложить свои силы, отсутствие будущего. К тому же поэзия всегда обостряет чувства – и это убивает. Или развивается неврастения. У Гранина даже цикл стихов был с таким названием.

    Удивительно, но я почувствовала, когда они погибли, – затронула однажды Ларисса непростую «гранинскую тему» – мы сидели у камина, а за окнами шел «задумчивый» снег. – Я проснулась в то утро от ужасной тоски. Видела странный сон, будто иду по пустынному берегу моря, день такой серый, небо тяжелое, низкое, вдруг волна выкатывает мне под ноги на песок две большие жемчужины. Я подняла их, и сердце вдруг сжала такая тоска. В тот же день я узнала о трагедии. Совпадение, но когда-то Гранин написал в одном своем стихотворении «…А имя ваше, как жемчужина, потерянная на песке».

    Гранина я любила, но скорее по-сестрински. Он частенько провожал меня домой. У нас была даже одна любимая книга на двоих – «Синяя птица» Меттерлинка. И заветный день – воскресенье, когда мы договорились думать друг о друге. Гранин был поэтом Божьей милостью, поэтому особенно раним. Может быть, он не так прекрасно владел формой, но у него было безошибочное поэтическое чутье, как у Есенина. Его стихи вызывали щемящее чувство – это и есть поэзия.

    «Ты, которая зла и безгрешна…» – так писал Георгий Гранин. Но я совсем не помню себя такой. Может быть, вначале я и казалась ему холодной и бессердечной, но потом, после его первой попытки отравиться в апреле 1933 года в номере гостиницы «Харбин», Гранин видел, какими ручьями лились «слезы неплачущих глаз». Тогда мы поехали к нему вместе с братом Миши Волина – Колей, которого почему-то прозвали Котыч. Он оставил нас наедине. Помню, Гранин взял в ладони мою руку и сказал: «Я там был. Там похабно (это было новое слово в нашем лексиконе)… Но я тебя помнил и даже эту твою родинку на руке».

    Может быть, я была виновата больше других. После такой настоящей задушевной отзывчивости, которая открылась во мне, я вдруг испугалась, словно заглянула в пропасть. Испугалась, что не справлюсь. И, не видя выхода, убежала, как от болезни или от наважденья. Уехала сначала в Корею, потом в Шанхай, отмахиваясь и от переживаний, и от писем.

    А Гранин отправился к родне на небольшую станцию Яомынь, чтобы прийти в себя, успокоить нервы. Он стал носить крест и ходить на службу в церковь, его прозвали «приезжий итальянец». Он мне писал почти каждый день. « …Если ты вернешься, то я может быть еще и выживу…». Но я не вернулась и, что еще хуже, даже не отвечала на его письма. Думала – все забудется, пройдет, отболит. Не прошло…

    Не знаю, как я могла не отвечать на такие письма. Ведь они писались уже другу, а не какой-то выдуманной «загадочной Джиоконде», другу, перед которым он открылся и в которого поверил!

    Страшная развязка, может быть, в тот момент только я, как последняя соломинка, могла как-то изменить ход событий. Его бедная мать всегда верила, что могла.

        Вот и я стою у порога,
        Истекает мне данный срок,
        Я надеюсь найти дорогу
        На скрещенье твоих дорог,
        Чтобы легкой, бесплотной тенью,
        Я к тебе подойти смогла.
        Попросить у тебя прощенья:
        Не сумела спасти от зла.

    Красота Лариссы никогда не была роковой – только лучезарной, но все же, так случилось, от любви и от смерти поэта не уберегла…

    Шанхай стал для Лариссы Андерсен и тысяч ее соотечественников второй «эмиграцией». Этот гигантский муравейник на Вампу, в котором жили в то время четыре миллиона человек, многое изменил в ее жизни. Здесь были другие возможности, другой, заграничный ритм жизни, не зря город называли «Парижем Востока». Однако для того, чтобы выгодно устроиться на работу, там требовалось все же знание английского языка. И Ларисса его тотчас начала учить, причем довольно успешно, но, судьба распорядилась так, что она вышла замуж за француза и пришлось заняться еще французский.

    Ставший почти родным Харбин, где эмигранты жили по русскому укладу, окончательно «потерял лицо» и всякие перспективы на будущее, когда в 1935 году СССР продал долю КВЖД Маньчжурской империи. Многие спешно снимались с насиженных мест и перебирались в Шанхай. «Сохранились статистические данные:… в 1937 г. русская колония насчитывала здесь уже 27 000; в числе этих тысяч – много бывших харбинцев». ((Русская поэзия Китая: Антология/ Сост.В. Крейд, О. Бакич. – М.: Время, 2001. – С. 29)) Для сравнения: в начале гражданской войны в Шанхае проживали меньше тысячи русских.

    Первые годы жизни в Шанхае были для Л. Андерсен невероятно трудными. Она приехала сюда осенью 1933 года, после того, как по приглашению Виктории Янковской провела лето в их фамильном имении «Новина» в Корее. Поселившись в бординг-хаузе у тетушки Виктории – Ангелины Михайловны Кичигиной, устроилась работать секретарем в журнале «Прожектор» под редакторством Валентина Сергеевича Присяжникова (Валя), вела раздел поэзии и страничку для женщин. Когда журнал прогорел и она она осталась зимой в шелковых летних туфлях, без гроша в кармане, вспомнила о танцах. Вот где пригодились уроки «бывшей императорской» балерины Л. К. Дроздовой.

    Как бы ни противился Николай Михайлович Андерсен танцам, видя свою дочь непременно юристом (сам было время выступал в роли защитника в армейских судах), жизнь повернула по-своему.

    Правда, прежде, чем Ларисса добилась успеха на этом поприще, ей пришлось выступать в маленьких кабаре, ночных клубах, бить чечетку под джазовую музыку модерн в большом дансинг-холле «Парамаунт». Выступать в роли «живого» манекена во французском салоне. «На меня примеряли шляпки и роскошные бальные платья, вспоминала Ларисса. – Помню, зимой стою, посиневшая от холода, а муж никак не может выбрать для своей жены подходящую модель». Забегая вперед, замечу, Ларисса Андерсен, более десяти лет, начиная с середины 40-х довольно активно участвовала в показе мод – фэшен-шоу, проще – «показушках». Сейчас в Париже живет Лидия Винокурова, бывшая владелица мехового ателье, которая тоже не раз выходила на подиум вместе с Лариссой.

    …ВВыручил случай. В ансамбле оперетты в «Лайсеуме» одна из танцовщиц заболела, срочно нужна была замена. Вскоре Л. Андерсен включили в состав балетного ансамбля. По утрам она стала ходить в балетную студию, которая располагалась на верхнем этаже театра. Ею руководила Евгения Павловна Баранова, жена Сокольского. Но театральные постановки случались довольно редко. А семье нужны были деньги. Незадолго до этого Ларисса вышла замуж за Михаила Якубовича, выпускника политехнического института. Он тоже числился безработным, мужчинам подыскать место было намного сложнее, чем женщинам. Свадьбы как таковой не было, по пути в церковь молодые купили в маленькой хозяйственной лавочке два тоненьких металлических колечка. Ее до сих пор живо. Некоторое время спустя Ларисса и Михаил расстались, слишком непосильными оказались для молодой семьи эмигрантские проблемы.

    Между тем балетный статус Л. Андерсен рос. Весной 1936 года она в составе балетной трупы Н.М. Сокольского побывала в Японии. Два года спустя снова отправилась в Страну Восходящего солнца, но уже с гастролями «Харбин-шоу» (в то время, после смерти мамы, она старалась быть поближе к отцу). К слову, родители не видели ни одного выступления дочери в кабаре, они придерживались старых традиций.

    В период своего временного возвращения в Харбин, в конце 30-х Ларисса танцевала в кабаре «Фантазия», где ей укоротили фамилию, отныне ее сценическое имя звучало как Андерс. Выступала в театре «Модерн» с сольными номерами, которые ставила сама, она же и костюмы придумывала: «Табу», «Блюз», «Джунгли», «Черная Лулу». Из-за последнего танца Ларисса лишилась зимнего пальто, потратив все деньги на леопардовую шкуру, из которой сшили великолепный костюм.

    «Танцы в моей жизни были самой жизнью, – говорит Л. Андерсен. – Техника может заслуживать самой высокой похвалы, но при этом она мертва, если нет огня, жара души». Судя по отзывам прессы той поры, этого в Лариссе было хоть отбавляй. В балете А. Труэна «Сказка зачарованных вод» – «Ларисса – вся огонь, вся истома». Лучше всего ей удаются характерные южные танцы, как, например, говайская румба. Подтверждение тому – прекрасно сыгранная роль индианки Ванды в оперетте Фримля «Роз-Мари».

    В оперетте «Цветок Гаваев» Пауля Абрагама – Ларисса стала «подлинной дочерью экзотических Гавайев. Ее танцы полны «извивности» и чисто южного темперамента. И в то же время нисколько не отходят от требования эстетики».

    В «Лайсеуме» в балете «Лебединое озеро» у нее был сольный Испанский танец, в балете «Карты» – роль Пиковой дамой.

    В 1940 году, вернувшись снова в Шанхай, Ларисса стала самой высокооплачиваемой танцовщицей «Парижа Востока». А случилось это так. Иосиф Романович Короть, бывший владелец театра «Модерн», организовал ей встречу с антрепренером самого престижного и дорогого шанхайского клуба «Тауэр». Лора Львовна – жена Коротя, приодела Ларису, одолжив дорогое каракулевое манто и кольцо с огромным бриллиантом, которое стоило целое состояние. При встрече предварительно оговорили условия: каждую неделю – два новых оригинальных танца, оплата предлагалась довольно высокая. Вернувшись домой, Ларисса запаниковала: вдруг не справится. Набрала номер телефона антрепренера и отказалась. Он, в свою очередь, решив, что примадонну не устраивает гонорар, повысил его еще в полтора раза.

    Л. Андерсен не разочаровала владельцев «Тауэра» и его посетителей. Три сезона подряд ее выступления шли с аншлагом, что в то время было почти невероятно. Поистине оглушительным успехом пользовался ее танец «Купите бублики».

    «Ларисса разрывалась между поэзией и танцами, – писала в своих воспоминаниях «Чураевский питомник» Юстина Крузенштер-Петерец. – Танцы победили… выручили грация и прирожденный талант. В течение 15 с лишнем лет она была звездой дальневосточной эстрады, танцевала в оперетте, иногда в больших балетных постановках. После войны в Шанхае ставился балет советского композитора Астафьева «Бахчисарайский фонтан»: Ларисса исполняла в нем партию Заремы. На сцене она была великолепна. Каждый номер у нее был отделан до малейшего жеста, до последней детали в костюме, тонок, умно, со вкусоми и с чувством меры».

    Когда Ларисса Андерсен уставала от танцев – она возвращалась к стихам. Как уже говорилось, в 1940 году в Шанхае вышла первая и единственная книжечка ее стихов «По земным лугам». А в 1943 году бывшие харбинцы–чураевцы: Н. Петерец, Ю. Крузенштерн-Петерец, В. Перелешин, В. Померанцев, Л. Хаиндрова, Н.Щеголев, Лариса Андерсен и примкнувшие к ним М. Коростовец и В. Иевлева, организовали кружок «Пятница», чтобы не «потерять» родной язык и не лишиться поэтического мастерства.

    Два года поэты собирались по пятницам для студийной работой. «Пятницу» вполне справедливо считают младшей сестрой «Чураевки». И здесь, и там ценились культура стиха и ремесло – не только талант.

    «ля раскачки», – вспоминает Ларисса, – придумали игру: записку с названием стихотворения вытягивали из «урны», и каждый был обязан написать к следующей встрече стихи, как-то соответствующие этому названию. Вдохновение послушалось и пришло.

    Я полюбила эти вечера, которые устраивались в бывшем гараже с затемненным окошком, с дрожащим маленьким пламенем веревочки, мигавшей на блюдце с маслом. Где мы согревались чаем, а иногда и китайской водкой «ханшином». Эти встречи я никогда не могла променять на самые изысканные светские приглашения».

    В 1946 году вышел сборник «Остров», который по праву считают лебединой песней русского зарубежья в Китае. Позже его назовут «Островом Лариссы» ((Остров Лариссы: Сб. стихов. – США: Изд. «Антиквариат», 1988. Рец. Перелешин Валерий. Библиография//Новый журнал. – Нью-Йорк, 1989. – Кн. 175. – С. 328-331.)).

        Мы никого не впустим в нашу жизнь.
        Мы даже радость не всегда впускаем.
        И дальше горем выжженной межи
        К нам не ворвется музыка мирская.
        Живем в густой стесненной пустоте –
        Наш хрупкий мир наполнен ею туго…
        Мы – только я да книги, и затем –
        Она, моя подруга.

    Почтовое сообщение между Харбином и Шанхаем неоднократно приостанавливалось. И все же Николай Михайлович смог приехать к Лариссе в Шанхай. Она жила в милом домике с садом и прудом на окраине города, на Ханчжоу род, за ним ее попросили приглядеть чета немцев, покинувшая Китай в надежде вернуться обратно, когда здесь все утихомирится.

    Но спокойствия в Шанхае дождаться было уже невозможно. Это понимали все. Вскоре после окончания войны в 1945 году начался второй китайский «исход», на этот раз из Шанхая. Часть поэтического литературного эмигрантского круга репатриировалась в СССР, среди них Л. Хаиндрова, В. Слободчиков, Вс. Иванов, Л. Гроссе. Большинство выбрало другой путь: И. Лесная эмигрировала в Парагвай, В. Перелешин, М. Крузенштерн-Петерец – в Бразилию. В конечном итоге в США оказались В. Янковская, М. Визи, О. Скопиченко, в Австралии – М. Волин, М. Коростовец.

    Л. Андерсен пока оставалась в Шанхае. Ей удалось организовать фиктивный брак отца с Валентиной Эллерс, вдовой расстрелянного белого офицера, оставшейся с маленькой девочкой на руках. В 1942 году они благополучно перебрались в Канаду. Ларисса должна была ехать следом. Но китайцы ее не выпускали, без объяснения причин. И только всякий раз устраивали новые допросы «с пристрастием».

    Судьбе было угодно «запереть» Лариссу в этом гигантском китайском городе на несколько лет. За это время она успела заболеть туберкулезом (простудилась под вентилятором во время выступлений) но, слава Богу, лечение пошло довольно успешно и спустя четыре месяца Л. Андерсен была практически здорова. Правда, к этому сроку уже оказалась недействительной виза в Бразилию, которую выхлопотали для нее друзья. Снова пришлось ждать. Тем временем Ларисса сумела выходить в приюте маленького мальчика Колю – полукровку. По Шанхаю тогда поползли слухи, что это ее сын, иначе, зачем она так за ним «убивается». А Лариссе просто хотелось облегчить страдания ребенку (он был покрыт гнойной коростой). Она нашла дорогого врача и после интенсивного лечения, кожа у ребенка очистилась.

    Как знать, может быть за это участие в сиротской мальчишеской жизни, судьба тоже подарила ей сужденную встречу. С Морисом Шезом, представителем судоходной компании, она познакомилась на одном из вечеров во Французском клубе, где выступала. Он влюбился в нее с первого взгляда. Вскоре сыграли свадьбу. Их брак скрепили «тремя замками»: молодые зарегистрировались сначала в китайской канцелярии, а потом в советском и французском консульствах.

    Тотчас, все китайские запреты рухнули, и в 1956 году Л. Андерсен покинула Шанхай. Это была уже третья ее «эмиграция».

    А дальше последовала череда новых путешествий-переездов, такова была специфика работы мужа. Впрочем, Л. Андерсен любила бывать в разных странах и учиться чему-нибудь новому. В Индии, в Мадрасе, где они прожили три года, она занималась йогой с учителем Индры Дэви, ее первой наставницы. Ларисса глубоко интересовалась агни-йогой, теософией. Вела большую переписку с Кириллом Болгарским. Мало кто знает, что Л. Андерсен десять лет не ела мяса. Но вместе с тем жизнь интересовала ее во всех проявлениях, и она не с меньшим удовольствием брала уроки вождения автомобиля и осваивала новые индийские танцы.

    В Джибути, гумилевские места, муж сначала поехал один – Ларисса осталась с больным отцом в Марселе, где у них была небольшая квартирка. Николай Михайлович умер накануне Рождества, внезапно – остановилось сердце. Он, как обычно, читал вслух газету, а Ларисса, расположившись рядом, как бывало в детстве, шила русскую косоворотку Эдуарду, сыну Мориса от первого брака.

    Потом был Индокитай, где джунгли заменял большой сад, так как ездить вокруг было опасно, в любой момент могла разорваться бомба. Здесь Ларисса преподавала йогу, а заработанные деньги отдавала в приют для слепых девочек и беспризорных мальчиков. В Сайгоне Ларисса вдруг снова взялась за краски и стала рисовать в тропиках …ромашки. Ее всегда тянуло побывать на севере, в Карелии, например.

    Самым любимым странствием, раем на земле стал для Ларисы Андерсен Таити. Купание в прозрачной лагуне по утрам, званые коктейли по вечерам, в свободное время – живопись, французский язык. Даже на этом затерянном в бескрайнем океане острове нашлись русские души – чета Смолиных (муж был белым офицером, участвовал в Ледовом походе), талантливый художник Грэсс. Здесь же она познакомилась с Евгением Евтушенко, который совершал большое экзотическое турне.

    Из дальних стран семья Шезов прибыла в Париж в 1970 году, на новое место службы Мориса. За это время Ларисса успела познакомиться и подружиться с Ириной Одоевцевой (она настоятельно предлагала Ларисе издать сборник ее стихов, но та так и не собралась), редактором «Русской мысли» Зинаидой Шаховской, побывать в гостях у писателя Бориса Зайцева. А главное, вновь «заболела» стихами. И стала активно писать.

    Уже через год муж вышел на пенсию, и они перебрались «навсегда» в его родные края, в верховье Луары, дивные сказочные места, где есть все: красивая природа, добрые люди, ее обожаемые кошки, в доме их порой насчитывалось больше десяти, был когда-то и любимый «иноходец» Гнедко. Нет здесь только моря и « китайских» друзей. И муж уже занял место рядом с отцом. Уходят близкие люди, каждый из них был дорог, неповторим.

    В самом заветном Лариссином книжном шкафу, в гостиной, рядом с редкими, старыми томиками боготворимого Гумилева, перетянутыми в китайский шелк, книжицы стихов Валерия Перелешина – все с дарственными надписями, Арсения Несмелова, Валерия Янковского. Рядом с ними тяжелый кожаный альбом с металлической пластиной на обложке, где еще можно прочесть полустертую от времени строчку «Ларе – от Мэри». Подарок Ларисе от Мэри Крузенштерн-Петерец более чем полувековой давности.

    Многие поэты считали своим долгом оставить свой след в этой рукописной книге и записывали сюда стихотворения, которые посвящали Лариссе – своей музе. Здесь представлен почти весь дальневосточный эмигрантский Парнас: Николай Петерец, Валерий Перелешин, Георгий Гранин, Николай Щеголев, Владимир Померанцев и многие другие, всего около 20 имен.

    Литературовед Эммануил Штейн, один из признанных знатоков Русского зарубежья, воспроизвел страницы альбома в виде репринта, назвав его «Остров Лариссы» ((Остров Лариссы: Сю. Стихов. – США: Изд. «Антиквариат», 1988.)). Книга тоже стала мифом, легендой – ее уже невозможно найти.

    Но она лишь толика из того, что сохранила в своем личном собрании Ларисса Андерсен.

    Можно сказать, единственная страница из дневника ее жизни. К слову, дневники Ларисса вела с юных лет. Несмотря на то, что часть из них, а также фотографии и письма, пропали в корейской «Новине», у Янковских, когда в 45-м туда пришли советские войска, на французском чердаке хранится еще немало сокровищ: книг, журналов, писем, альбомов – свидетельств жизни Русского Китая.

    …В сумерки, когда уже клонится ко сну суматошный день и за окном начинает сгущаться темь, мне часто вспоминается Лариссин дом. Стайка березок рядом с всегда распахнутыми воротами (она сама посадила их много лет назад), звонкий бубенец перед входной дверью, – такие носят французские буренки. Просторная гостиная напоминает антикварный магазин: китайская, покрытая легким рисунком, лаковая ширма, искусные резные комоды, легкие столики, массивный буфет, бронзовые Будды. На стенах много картин, в основном китайских и вьетнамских художников. Есть среди них и Лариссин таитянский пейзаж. В красном углу, украшенном вербным букетом – подарок из России, несколько иконок, самые почитаемые – Св. Троица и Серафима Саровского.

    Предмет особой гордости хозяйки – стеклянная «во весь рост» веранда с видом на закат, она пристроила ее всего несколько лет назад (!). Здесь мы провели с Ларисой немало дней и вечеров, разбирая старые письма, пухлые папки с бумагами, подолгу рассматривая фотоальбомы, от которых просто невозможно оторваться. Случалось, и рюмочку любимого Ларисиного порто пригубливали, когда усталость совсем одолевала.

    Ранним утром, после того, как был приготовлен завтрак для пятерых обожаемых кисок (Ларисса никого не допускает к этому делу), мы брали циновки и шли на террасу заниматься йогой, Л. Андерсен до сих пор легко складывается пополам, садится на шпагат. А каждый вечер непременно отправлялись прогуляться по «поэтической» дорожке, в сопровождении двух котов: белого и черного, где родилось столько рифм! Там мне довелось услышать немало Лариссиных воспоминаний, радостных и грустных, из которых и складывается жизнь…

    Только прощаться с каждым годом становится все тяжелее: она крестит меня в дальнюю дорогу на родину, как испокон веков было принято на Руси. Я трижды оборачиваюсь, чтобы вернуться сюда еще. За расставаньем должна быть встреча.

    …Приходит время, «подключаю» к французским воспоминаниям свой старенький диктофон. И слышу сначала мерное тиканье ходиков с кукушкой, потом голос Лариссы: чуть глуховатый от волнения. Она всегда немного нервничает, когда читает стихи.

        Это было давным-давно,
        Мы сидели, пили вино,
        Не шумели, не пели, нет –
        Угасал предвечерний свет.
        И такая цвела весна,
        То пьянила и без вина.
        ………………………..
        И, я знаю, никто из нас
        Не забыл тот прощальный час,
        Что когда-то сгорел до тла…
        Так прекрасна печаль была,
        Так звенела в ночной тиши ,
        Так светилась на дне души…

    Председатель РКШ М. Дроздов, директор издательства «Русский путь» В. Москвин и автор статьи, журналист Т. Калиберова

    Председатель РКШ М. Дроздов, директор издательства «Русский путь» В. Москвин и автор статьи, журналист Т. Калиберова

    Из друзей Л. Андерсен почти никого не осталось. Но жива память о них, о дружбе, о затерянном острове под названием «Русский Китай», который теперь становится похожим на миф, на дрейфующий призрак – уходят, истаивают последние очевидцы той трагической эпохи. Русские, которые волею судьбы, остались без России. Пусть эта книга не даст им исчезнуть навсегда.

    Хочется выразить искреннюю благодарность всем, кто помог этой книге появиться на свет. Приморским бизнесменам-меценатам: Тамаре Вавиловой, директору арт-галереи и ресторана «Ностальгия», Игорю Полумордвинову, генеральному директору компании «Уникон», Геннадию Звягинцеву, директору по производству ОАО «Владивостокский морской торговый порт», которые спонсировали ряд поездок во Францию для работы с архивом Ларисы Андерсен. Редакции газеты «Владивосток», поддержавшей проект «Русские без России», доктору исторических наук Амиру Хисамутдинову, оказавшему большую помощь в подготовке книги и составлении биографического комментария, студии «Экология Духа» и поэтессе Галине Якуниной – за творческую поддержку. А также французской стороне – Элен Каплан-Микотиной, генеральному секретарю Тургеневской библиотеки и Сабине Брейярд, президенту ассоциации друзей Тургеневской библиотеки, оказавших самую активную помощь в осуществлении этого проекта. А также руководству фонда «Maison Des Sciences de L Homme», предоставившему грант для работы с эмигрантским архивом Л. Андерсен.

    Особо хочется сказать о том неоценимом вкладе, который внес в рождение книги Ларисы Андерсен «Одна на мосту» «Русский клуб в Шанхае». В декабре 2005 года по приглашению этой общественной организации мне посчастливилось побывать в Шанхае. Познакомиться с городом, который принял под свою «крышу», дал пристанище сотням тысяч русских эмигрантов, в числе которых были и Ларисса Андерсен, и Александр Вертинский, прикоснуться к истории русского Шанхая.

    И еще. Именно благодаря рекомендации «Русского клуба в Шанхае» рукопись вышла в свет в московском издательстве «Русский путь», одном из самых уважаемых, достойных и, без всякого преувеличения, знаковых сегодня в стране. В числе его создателей Александр Исаевич Солженицын и Никита Алексеевич Струве.

    © Тамара Калиберова. Публикация согласована с автором

    источник

    Категория: Духовность и Культура | Добавил: Elena17 (24.02.2021)
    Просмотров: 95 | Теги: белый стан, русское зарубежье, белое движение, русская литература, россия без большевизма, даты
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Помощь сайту

    Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

    Яндекс-деньги: 41001639043436

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1824

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru