Русская Стратегия

      Цитата недели: "Вся наша русская культура, выраженная русским языком, корнями своими держится Православной Веры. Без Православной Веры жители России превращаются в русскоязычный народ, а русский человек в русского язычника. Да поможет нам Господь избежать эту жалкую участь." (Митр. Виталий (Устинов))

Категории раздела

История [1558]
Русская Мысль [240]
Духовность и Культура [283]
Архив [772]
Курсы военного самообразования [66]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    Б.А. Штейфон. Национальная военная доктрина

    В кратком изложении невозможно всесторонне осветить столь обширную тему, как русская военная доктрина. Поэтому в своем очерке я умышленно избрал метод конспективного изложения, ибо считаю, что таковой будет формой наиболее удобной для популяризации избранного вопроса.

    Современная война настолько сложное понятие, то подготовка к ней и ее успешное ведение возможны только при наличии такого регулирующего фактора, какой надежно может объединить разнообразные функции военного организма. Военная доктрина и является таковым фактором, ибо ее назначение — проводить однородный взгляд как на природу войны и ее главнейший элемент — человека, так и на способы подготовки и ведение войны. Никакое дело не возможно вести на основах крыловской басни «Лебедь, рак и щука».

    После Великой войны упрочилось мнение, утверждающее, что содержание военной доктрины должно приспосабливаться к условиям лишь определенной войны. Такое направление военной мысли является типично рационалистическим подходом к интересующему нас вопросу, а потому согласиться с ним невозможно.

    «Данная война» всегда будет явлением в значительной мере неведомым, содержащим много неизвестных, и ее познание достигается лишь в процессе войны. Т.е. тогда, когда уже поздно переучиваться. Во время Великой войны наблюдалось прискорбное явление:

    доктрины всех армий изменялись несколько раз в бесплодных стремлениях найти опытным путем безошибочный рецепт побед. Таким образом, сама жизнь опровергла теорию приноравливания доктрины только к данной войне или даже к данному периоду войны.

    Эта теория особенно неприменима к содержанию русской военной доктрины.

    Российская держава граничит с рядом государств, различных по своей общей и военной культуре. Театры военных действий чрезвычайно разнообразны и географически, и этнически, и экономически, и проч. Следуя модной теории, пришлось бы иметь ряд доктрин, приноравливая их к каждому данному случаю, что несомненно привело бы к отсутствию доктрины вообще.

    Поэтому содержание русской военной доктрины должно предвидеть не «данную войну», а войну вообще, имея, конечно, в виду сильнейшего из возможных противников и учитывая уровень существующей военной техники. Ибо не следует смешивать плана войны с военной доктриной.

    Выше было указано о неприемлемости рационалистических учений при решении вопроса о доктрине. Для последователей материалистической философии война представляется комбинацией факторов материального порядка. Поэтому при изменении последних военный рационализм и рекомендует соответственно менять и содержание доктрины. В действительности война по своей природе является сочетанием двух начал:

    духовного вечного и материального переменного. При безусловном преобладании духовного начала.

    Ввиду изложенного учение о русской в доктрине должно состоять из двух частей:

    1) идейно-духовной, а потому неизменной и 2) прикладной, изменяющейся в зависимости от эволюции материальных факторов.

    Свою мысль иллюстрирую умышленно банальным примером: авиация и химические достижения создали мощные средства борьбы, существенно изменившие современные формы войны; однако появление этих средств нисколько не изменило духовные свойства человека и основные принципы войны, хотя бы принцип сосредоточения сил...

    Часть идейная. Военная наука располагает обширным арсеналом различных военных теорий. Поэтому с точки зрения позитивизма идеологические обоснования доктрины избираются весьма просто. Для этого нужно выбрать лишь полюбившиеся идеи и в соответствии с ними заполнить прикладную часть. Такими методами создавалась французская доктрина перед мировой войной, избравшей своей руководящей формулой «наступление во что бы то ни стало». Начавшаяся война немедленно осудила столь примитивное творчество. Можно было бы привести много аналогичных примеров из историй всех армий. Все такие примеры убеждают в существовании непреложного закона:

    военные идеи, вне зависимости от своей отвлеченной качественной ценности, полезны лишь тогда, если их психологическая сущность родственна духовным и волевым устремлениям исполнителей. Если отсутствует подобная гармония, то и лучшие, теоретически безупречные идеи становятся практически бесцельными, а нередко и порочными.

    В военных искусствах Фридриха Великого и Суворова мы имеем типичный пример того, как разно осуществлялась одна и та же идея в доктринах этих военных философов. Вы ученики одной и той же школы, однако каждый по-своему усваивали дух господствовавшей тогда линейной системы. «Коллективизм» Фридриха и «индивидуализм» Суворова были мировоззрениями совершенно противоположными, но в их исполнении равно жизненными.

    И обратно; та же самая основная идея, победоносная у гениев, дала их механическим последователям Иену и Аустерлиц.

    Рационализм, отравивший своим ядом современное военное искусство, органически неспособен усвоить «мудрость величайшего и основного закона: военное искусство выразительностью отражается в военном искусстве античного мира.

    безоговорочно идеи и формы лишь на основании того, что таковые были удачно использованы другими армиями, — это повторять трагический опыт гатчинской доктрины с ее Севастопольским апофеозом. Всякая армия должна создавать свою индивидуальную военную культуру в соответствии с религиозными, историческими, духовными и бытовыми, т.е. — другими словами — с национальными особенностями своего народа.

    жертвенности. И разве не примечательно различие тех воспитательных импульсов, какие воодушевляли на самопожертвование различные нации в одну и ту же эпоху. В то время как Бонапарт указывал на «40 веков», а Нельсон ограничивался лишь напоминанием о долге, Суворов решал проблему жертвенности в духе исторического русского православия: «Кого из нас убьют — Царство Небесное! Молитесь Богу, от Него победа. Бог нас водит. Он наш Генерал».

    совершенной техникой, но все это дает успех при условии, если «человек» внутренне воспримет и великолепные теории, и совершенную технику. Ведь не случайно, что доктрина Наполеона менее всего усвоена французами. И это понятно, ибо Наполеон, олицетворяя «всемирность», только увлекал французов, но не сливался с ними духовно.

    Обладая такой непревзойденной ценностью, как суворовская «Наука побеждать», мы тем самым обладаем и совершеннейшей русской в. доктриной в ее идейной части. Учение Суворова мудро тем, что в нем выдвинуто на первое место духовное начало. В то время, как недавняя Великая война катастрофически снизила «мировую мораль, дав свободу грубо эгоистическим инстинктам, суворовская доктрина культивировала возвышенный тип человека-воина. Заглушая в последнем все низменное, она формировала черты «воина Христова» и тем всемерно гуманизировала войну. Позитивному мышлению, конечно, не понять нравственной красоты и духовной мощи суворовской школы!

    В настоящем очерке нет нужды разбирать военно-идеологическую сущность суворовской доктрины. Она общеизвестна и основана на проникновенном понимании вековечных законов войны. Она совершенна и неизменна, ибо неизменна природа человека и воина.

    Часть прикладная. Если зарубежное военное творчество имеет право и все данные теперь же разработать идейную часть доктрины, то одновременно оно не обладает ни правом, ни данными детализировать прикладную часть. Бесцельно предрешать вопросы практического военного строительства, находясь в изгнании. Современная техника развивается так сказочно, что то, что считалось еще недавно «последним словом», ныне уже устарело. А устарев, существенно изменило прошлые расчеты. В особенности в областях баллистики, авиации и химии.

    Отказываясь, однако, от детализации прикладной части доктрины как от занятия явно кабинетного и не имеющего практического значения, мы в то же время обладаем вполне обоснованными данными для суждения о формальных путях будущего армейского строительства.

    Идея коммунизма может быть сокрушена только своей антитезой — национализмом.

    Поэтому, нравится ли это кому или не нравится, но крайнее усиление националистических чувствований после падения коммунизма столь же неизбежно, как весна после зимы. В связи с возрождением духа будет обречен на забвение и комплекс тех гиблых рационалистических идей, какой завел в тупик мировое военное искусство.

    Великая война вскрыла тот болезненный кризис, какой уже давно переживает система всеобщей воинской повинности. Эта система полчищ является столь же отжившей, как теория парламентаризма и многие иные догматы демократического катехизиса. Уже теперь можно предвидеть, что тяжелое финансовое положение возрожденной России властно побудит отказаться от организации национальных вооруженных сил применительно к масштабу до Великой войны. Вместе с сим проявившаяся полная несостоятельность материалистической философии, резко направит социальную мысль в сторону противоположную рационализму. Явится потребность строить жизнь не на принципах равенства, т.е. равнения на худших, а руководствуясь качественным подбором.

    И не надо быть пророком, чтобы предвидеть, что в процессе будущего военного строительства стихийно возникнет культ Суворова как величайшего представителя качественного (духовного) начала. Предвестником такой эволюции является тот глубокий интерес к мистике суворовского учения, какой обнаруживает русская эмиграция.

    Вынужденная отказаться по соображениям идейным и финансовым от системы полчищ, национальная Россия должна избрать систему «отборных (малых) армий».

    Распространенный в нашей литературе термин «малая армия» очень неудачный и весьма затемняет истинный смысл этого понятия. Быть может, название «отборная армия» будет более понятно и полно выражать идею «качественных войск». Пользуясь случаем, полезно оговорить, что будущая российская «отборная (малая) армия» мыслится сторонниками этой системы примерно такой же численности, какой была императорская армия мирного времени 33.

    В соответствии с отказом от «количества» и переходом к принципу «качества» и будет заполнена прикладная часть русской военной доктрины. Не предрешая из указанных ранее соображений подробностей этой части, можно все же и теперь указать ее схему.

    1) В связи с отказом от всеобщей воинской повинности — увеличение сроков действительной службы, ибо только невежественные доктринеры могут считать существующие краткие сроки службы достаточными для воспитания и обучения современного солдата.

    2) Необходимо возможно целесообразнее использовать то лучшее, что окажется в большевистском военном наследстве. А таковым следует считать авиацию, химию и идею конных масс.

    3) По своей природе «отборная армия» должна обладать большой маневренной способностью, каковое качество и определять устройство, снабжение и использование всех родов войск.

    4) Отказ от увлечения механической тягой. Кроме финансовых соображений будут мешать: а) разнообразие климата, б) печальное послебольшевистское состояние дорожной сети, в) расстройство отечественной промышленности, г) недостаток технического персонала и ряд иных не менее существенных причин.

    Интересующихся этим вопросом отсылаю к моим статьям: «Военный рационализм» // Вестник воен. знаний № 2; «Вооруженный народ» // Вестник в. знаний № 7; «Отживающая идея» // Русский колокол — Проф. И.А. Ильина и к другим моим очеркам по этому вопросу.

    5) Решительный отказ от демократизации огня и возвращение к его искусству и дисциплине.

    6) Отказ от крепостного строительства.

    7) Развитие технических войск (связи, железнодорожных).

    Заключение. Военная доктрина — это своего рода «военная религия», поэтому ее практическая часть должна соответствовать четко выявленным военным догматам.

    Последние же создаются не отвлеченным мышлением, а вытекают из глубин национального мировоззрения.

    (Вестник военных знаний. Сараево. 1933. № 40 (20). С. 28–33).

    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (22.06.2017)
    Просмотров: 68 | Теги: россия без большевизма, белое движение, русская военная доктрина
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 572

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru