Web Analytics


Русская Стратегия

"Скажем прямо и недвусмысленно: поколение безответственных шкурников и безответственных честолюбцев не освободит Россию и не обновит ее; у него нет и не будет тех духовных сил и качеств, которые строили подлинную Россию в прошлом, и которые необходимы для ее будущего. Русский человек, пройдя через все национальные унижения, беды, лишения и страдания, должен найти в себе духовное начало и утвердиться в нем, - постигнуть и принять свое духовное естество и призвание; и только тогда перед ним откроются двери в грядущую Россию." (И.А. Ильин)

Категории раздела

История [2482]
Русская Мысль [321]
Духовность и Культура [433]
Архив [1121]
Курсы военного самообразования [101]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 21
Гостей: 21
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    Свщмч. Иоанн Восторгов. Берегись обманных речей. Против социалистов всех партий. Ч.2.

    «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Социализм возвещает вам новое «Евангелие»: «вы – скала, на которой зиждется церковь настоящего и будущего»; вам обещают «готовое уже счастье»; путь к нему – «борьба не на живот, а на смерть» с капиталом и его владетелями – буржуа. «В борьбе обретёшь ты право своё», а по окончанию её, – «отрешишься от ветхого мира», «освободишься от докучливых и надоевших слов всякой религиозной морали», над тобой взойдёт «солнце счастья в царстве святого труда», в котором у всех будет всё общее и каждый будет обеспечен всем необходимым в равной доле со всеми: пищей, питьём, одеждой и жилищем.

    Вот какой великий переворот должен совершить в мире пролетарий! Вот что обещает ему социализм.

    Всё это мы приводим и берём из десятков и сотен тех маленьких книжечек и брошюрок, которыми теперь заполнен наш книжный рынок. Удивляться нужно, сколько труда, средств и усилий тратится для издания и распространения всех этих брошюрок в разноцветных, а больше в кроваво-красных обёртках, и откуда для этого берутся деньги!.. Осенью и зимою памятного 1905 года я проехал через всю Сибирь по железной дороге от Хабаровска до Владивостока и от Владивостока через Харбин, Читу, Иркутск, Томск – до Москвы и Петербурга. Была забастовка; в разных местах двигались медленно по железной дороге запасные солдаты, возвращаясь с войны; ехали группы мастеровых, всякого рода рабочих. На больших станциях, при долговременных, целыми часами и днями, остановках, я увидел странное явление: откуда-то непостижимым чудом появлялись сотни упомянутых брошюрок; их прямо выбрасывала чья-то невидимая рука в вагоны; тут и Лассаль, тут и Бебель, Энгельс, Лафарг, Гед, Дестре, Шиппель, Менгер, Маркс, Браке, Пернерстофер и т.д. и т.д. – целый бесконечный ряд иностранных писателей. Читаешь: социализм, социал-демократия, марксизм, коллективизм, коммунизм, теории ценностей, экономические теории, капитализм, эксплуатация, коммуна, национализация, экспроприация и т.д. и т.д. – целые тучи иностранных слов и выражений. Беру и я, читаю эти книжечки. Человек и я не без образования; кое-чему учился, кое-что читал, сам думал и кое-что писал. Читаю книжечки и, признаюсь, многого не пойму, а многое понимаю лишь с трудом и напряжением: за этими рядами иностранных слов с трудом улавливаю мысль; ещё хуже чувствую себя при разных цифровых выкладках хозяйства, фабричной производительности. Всё это не наше, чужое; всё это взято из жизни, для нас совершенно непонятной. Читаю и вижу: без конца рассуждения о рабочих, о фабриках, о заводах, и всё это в Англии, Бельгии, Франции и особенно в Германии. Вспоминаю и соображаю: ведь в Германии из 60 миллионов населения до 40 миллионов принадлежит к рабочему классу, который живёт фабриками; понятно, что там весь интерес вращается около их жизни. А у нас в России из 130 миллионов теперь только 2 миллиона рабочих, а 10 лет назад их было всего 800.000; всё прочее население у нас – это простое, скажу больше, – «святое» наше трудовое крестьянство. О нём ничего не нахожу в книжечках. Соображаю, что в Англии крестьяне совсем не имеют ни клочка собственной земли, что в Германии население в 16 раз гуще, чем в России, что там всё это население живёт на небольшом сравнительно протяжении земли, с одинаковым климатом, почвой, одного племени... А в России от Камчатки до Варшавы, от Архангельска до границ Турции и Персии – какое разнообразие! Как его усчитать, как его уравнять! Сколько здесь нужно труда, знаний, пока всё изучишь и всё приведёшь в порядок! Ясно, что все выводы из жизни далёких и чужих нам стран, все законы рабочей жизни при нашем климате, при наших условиях и особенностях жизни совершенно для России неприменимы... Читаю далее, и вижу прямое издевательство над верой, а в книжечке за 5 коп. «Христианство и социализм» Бебеля насмешки над Христом, глумление над Евангелием, над таинствами, храмами, духовенством. То же самое в многочисленных книжечках Каутского, Мооста и других. Всё опять пестрит иностранными словами, научными выражениями.

    Но что это я вижу? Предо мною запасные; русские рабочие. Читают и они, а некоторые по безграмотности только слушают чтение всех этих красных книжечек. Удивляюсь я, как они могут понимать всю написанную там такими непонятными словами премудрость, решительно я убеждён, что ¾ всех таких читателей совершенно ничего не понимают из прочитанного. Но вот вижу, что появляются то здесь, то там какие-то личности, объясняющие написанное в книжках. Удивляюсь, почему, на какие средства разбрасываются даром эти книжечки. А средства нужны немалые, ибо перевидал я этих книжек на протяжении десяти тысяч вёрст великое множество. Но ещё более удивляюсь тому действию, которое производит чтение: обычно благодушные наши солдаты прямо неузнаваемы: лица и глаза озлобленные; они врываются в вокзалы, разбивают буфеты, отнимают у женщин, пришедших к поезду для продажи съестных припасов, их незатейливый товар; не пускают поезда, отнимают локомотивы; бьют вагоны, бьют станционные здания.

    Непонятно и то, что, читая и слушая безбожные книжки, призывы покончить с верой, со Христом, с храмами, с духовенством, эти простые русские люди меня всё же зовут батюшкой; во многих местах подходят под благословение, с виноватыми глазами проходят торопливо мимо; около иной церкви вдруг перекрестятся. В одном придорожном губернском городе, на отдалённом вокзале, утром иду я в церковь к ранней обедне: обширный храм, – и весь он переполнен и рабочими и солдатами, имевшими здесь остановку. Спрашиваю батюшку о настроении рабочих; оказывается, огромное большинство – «социал-демократы», все пропитаны этими самыми дешёвенькими книжками в красных обёртках. Спрашиваю далее: как же они относятся к религии, к церкви, к вам, батюшки? «А вот сами видели, – отвечает священник, – в церковь ходят, говеют и всё прочее».

    Пришлось мне глубоко задуматься над этим явлением. Что-то странное и противоречивое виделось мне во всём том, что я наблюдал и видел. И ещё: стыдно мне стало за себя и мне подобных. Столько книжек, производящих озлобление, и ни одной с нашей стороны, производящей умиротворение. И, наконец, невольно я спрашивал себя: в чём тайна всего этого влияния непонятных или малопонятных книжек чужих авторов, говорящих о чужой и непонятной жизни?

    И ответ я вам скажу с полной искренностью: тайна эта в том, что в социализме много своей собственной правды, жизненной правды, много такого, что непосредственно понятно бедному, простому рабочему и крестьянину, что наболело у него на сердце. Правда, что на свете много недостатков и несовершенства; правда, что трудолюбивый рабочий часто голодает, а работодатель-капиталист живёт и роскошествует; правда, что крестьянин-пахарь бьётся на своей землице и часто не накормит ни себя, ни семьи, а землевладелец живёт только арендой своей земли и, не зная труда и изнурительной нужды, предаётся покою, а иногда лени, а то и безумному разврату и прожиганию жизни. Всё это жестокая правда. И то правда, что трудящиеся и малоимущие классы народа несут налоги на государственные нужды не в должной равномерности с богачами, что они не обеспечены на случай старости и болезни, что они не образованы, что сама религия, по их невежеству, представляется им только со стороны обряда, а не со стороны своей духовной, возвышенной, преобразующей. И, конечно, всё это надо бы переделать, переустроить, надо бы дать торжество правде, надо бы дать всем трудящимся и обременённым, всем униженным и оскорблённым выход к достойному существованию, человеческому, а не звериному. Бедность-то, конечно, не порок, но нищета уже часто близка к пороку, – к озлоблению, к животному чувству насилия, ненависти, к забвению о всех нуждах и запросах души. И вот почему, когда заговорят обо всём этом простому человеку, он, как я видел среди запасных солдат и рабочих, сразу загорится нехорошим огнём; не понимая книжек, которыe ему подсовывают, он чувствует это единственное и ему понятное: что он беден, голоден, что он обижен...

    С полной откровенностью и искренностью мы отмечаем пред вами эту правду социализма. Но только здесь она и вся. Больше в нём правды никакой нет. Все дальнейшие рассуждения социализма о том, как получились несовершенства жизни, отчего они зависят, и особенно о том, какими средствами их исправить и переделать, – всё это одна сплошная неправда. Это всё равно, как если бы два доктора стояли около одного и того же больного; страдания больного они видят, видят, в чём именно они состоят, но в вопросе о том, какая причина породила болезнь, и особенно о том, чем её лечить, – они расходятся до полной противоположности. Болит, например, голова у больного. Оба врача признали болезнь; но один говорит, что голова болит от нервного расстройства, и даёт ему соответственное лекарство, а другой уверяет, что причина болезни – угар, и сколько ни лечи больного, пока не выведешь его на свежий воздух из угарного помещения, ничего доброго для его здоровья не будет. Эти врачи: социализм и христианство.

    Спро́сите: неужели так они расходятся между собой? Неужели нельзя быть верующим христианином и вместе с тем социал-демократом? Неужели правда, что единение пролетариев всех стран, их борьба против зла и угнетения, стремление к справедливости и равенству, стремление дать рабочим достаточный, умеренный, а не чрезмерный труд, справедливый и достаточный заработок, – неужели всё это противно христианству? Разве оно стоит на стороне угнетателей, на стороне тех, которые купаются в золоте, утопают в неге и разврате и пьют беззаконие, как воду?

    Вот здесь-то и великое искушение для русского православного человека. Есть истины, и есть так называемые полуистины: это когда по наружности и по первому впечатлению мысль представляется и правдивой и нравственной, а по существу – она вредная или губительная. Так яд можно завернуть в подслащённую и позолоченную пилюлю. Ведь Каин звал брата своего Авеля в поле погулять: невинное занятие, окончившееся братоубийством. Ведь Адам и Ева захотели знать добро и зло, когда коснулись древа запрещённого, а вышла из того пагуба всего человечества. Ведь ребёнок на руках у матери тянется к свече на столе или к кипящему самовару; свечу он хочет взять в рот, а самовар обнять ручками. Желание невинное, но едва ли мать ему его разрешит.

    И социализм представляется именно такой полуистиной. Русские люди охотно к нему прислушиваются и не догадываются, что социализм под собой не имеет никакой истинно человеческой и нравственной основы, а с христианством он в прямой и открытой вражде. Следовать ему и слушать его – это продавать душу дьяволу за обещания сытости и хлеба. Руководители социализма его безбожия и не скрывают; они открыто говорят и пишут о том, что социализм не признаёт никакой религии и совершенно отрицает христианство. А мы хорошо знаем, что из такого источника никоим образом не может быть дано человеку истинного счастья. Но кто же читает и понимает все эти их книжки, написанные туманным языком, со множеством иностранных слов и описывающие жизнь то германских, то английских рабочих? Всем ясно одно: социализм обещает хлеб, одежду, жилище; социализм обещает сытую жизнь. Это заворожить может бедняка и голодного, затуманить страдальца, и он идёт вперёд, всё забывши, ни на что не обращая внимания. Но остановись, несчастный! Разве уже ничего, кроме сытости, нет, ничего не осталось и ни в чём человек больше не нуждается?

    Так может рассуждать единичный озлобленный голодный человек, забывший под влиянием мук голода всё на свете. И мы не осуждаем его: он болен, он несчастен, он не способен к здравому и спокойному рассуждению. Но не может так рассуждать целый народ, если он не обезумел и не вырождается. Вот почему социализм перед массами народа умалчивает о религии, о христианстве, или о своей озлобленной вражде к ним говорит языком, мало понятным народу. Мало того, – руководители социализма и его защитники не прочь иногда даже сослаться на христианство, чтобы привлечь к себе и верующих, чтобы, по слову Евангелия, если возможно, «прельстить избранных»...

    Особенно считают нужным временно умолчать о богоборности своего учения вожди социализма именно в России, где народ ещё предан вере, где между церковью и народом не образовалось пропасти, где пастыри и пасомые во всю тысячелетнюю историю государства вместе молились, терпели, бедствовали, голодали, страдали, вместе подчинялись помещичьему праву; где и доныне в огромном числе русских сёл и деревень пастыри и пасомые работают на одной и той же земле и по обстановке жизни мало различаются друг от друга. Жизнь русского народа вся ушла в религию; в ней даже политические и государственные настроения и направления до самого последнего времени окрашивались чаще всего в религиозную окраску и выражались не в виде политических парий, как это мы видим среди народов Европы, а в виде религиозных сект. Поэтому и социализму, в целях удобнейшего распространения, некоторые его усердные распространители желают придать в России религиозный характер. Даже в трудах русских учёных экономистов, в той или другой мере разделяющих воззрения социализма, последний всегда оценивается и с нравственной точки зрения и чужд той грубой, сухой и прямолинейной жестокости, которую мы встречаем у заграничных научных истолкователей и проповедников его (Иванюков, Исаев, Коссовский, Чупров, Северцев, Зибер, Ярицкий и другие, не говоря уже о гр. Л.Н. Толстом). Мне положительно известно, что и здесь, в Москве, есть лица, которые исповедуют социализм среди рабочих именно, как религиозную секту. Это не новость. На юге России такие попытки не раз бывали в среде некоторых сект штундизма и молоканства. Вот почему мы должны рассмотреть социализм с христианской точки зрения и, главным образом, на ней остановиться, в значительно меньшей степени касаясь собственно того, возможно ли вообще и удобоприменимо ли общение имуществ, передел земли, капиталов, фабрик, машин, товаров, железных дорог и прочего. Экономическая, политическая и государственная точка зрения на социализм всё-таки имеет второстепенное значение, сравнительно с главной и основной – религиозно-нравственной и философской. Раз с этой последней точки зрения социализм несостоятелен, то, очевидно, и с других сторон, в практическом отношении, его ценность не может быть высокой.

     

    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (11.10.2018)
    Просмотров: 61 | Теги: святоотеческое наследие, иоанн восторгов, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1161

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru