Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

История [3570]
Русская Мысль [356]
Духовность и Культура [528]
Архив [1455]
Курсы военного самообразования [101]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    «БЕЛЫЙ РЫЦАРЬ» - «ЧЕРНЫЙ БОРОН» - «МИЛЫЙ ПЕТРУША» (Письма генерала П.Н. Врангеля жене, баронессе О.М. Врангель). Ч.3.

    11 Января [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя Кисинька!

    По приезде в полк нашёл полную драму, после гуляния с возлиянием разыгрался круп­ный скандал в летучке [Первом летучем отряде Добровольцев] Красного Креста, заклю­чившийся стрельбой из револьвера моего офицера в Командира Уссурийского полка, к счастью без ущерба для сего последнего. Офицер мой из неудачников был уже намечен мною к вышибке, но надеялся я это сделать негромко. Пришлось отдать его под суд. В полку нашёл много беспорядка, два дня мечу громы и молнии, отрешил одного из сотен­ных командиров от сотни. Четырём другим объявил выговоры, - одним словом вызвал панику. Теперь - затишье после бури, надолго ли - не знаю. Смены Крымов ожидает со дня на день, по слухам таковая будет 20-го. По частным сведениям, в Питер идет мой полк, официально - пока мне это не объявлено, и я этот вопрос не затрагиваю.

    Послал телеграмму Павлову[1], согласно уговора с ним, о моём приезде. Он собирается к нам в часть, и если Дмитрий не передумал, то ожидаю и его с Павловым. 15-го мы идём в охранение до 20-го, так что, ежели слухи оправдаются, из окопов мы сразу тро­немся отдыхать. Пока здесь, в общем, тихо и положение то же, что и до моего отъез­да.

    Дней через 5 у Тебя будет мой оружейных мастер, с которым мне и напиши. Все эти дни был так занят, что почти не мог оставаться один. Как чувствуешь себя, моя ма­ленькая Кис-Кис, что детки, вспоминаются ли меня или нет?

    Погода у нас тёплая, оттепель и снега совсем мало. Вчера ходил на моей кобыле, ко­торая почти поправилась, твой мерин хромает - зашибла лошадь.

    Вот и все наши новости. Опять лезут с докладами и всякими вопросами. Кончаю, нежно обнимаю Тебя и деток. Да хранит Вас Господь.

    Петруша.

    15января [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя, маленькая КисКис!

    Спасибо за торт и изюм, которые получил вчера, и за письмо Твоё и пересланные мне Тобою от Бориса и Б[...]. Между прочим, Борис начинает письмо со слов «прежде всего, чтобы не забыть, посылаю справку о Сергееве» и опять забывает и справки не дает. По­проси Мэри написать ему - Сергеев получил Крест, а я не могу выписывать ему поло­женную награду - полк не получил № приказа. Крымов объявил, что в случае смены нас 3­й Донской дивизии, в С[анкт]П[етерс]б[ург] назначается мой полк. Смены ждём со дня на день, но пока ничего официально неизвестно. Послезавтра иду на четыре дня в окопы. Павлов телеграфировал - собирается в полк, о времени прихода уведомит; очень наде­юсь, что с ним приедет и Дмитрий. Государь[2] объезжает Армию и сегодня ночует близ нашего расположения - завтра ожидаем тревоги и смотра. Я не выхожу из драм - при­шлось с болью в сердце вышибить из полка ещё двух офицеров, из коих один - выдающийся боевой офицер и прекрасный командир строевой. Причина азартная карточная игра, ны­не запрещённая, и детали дела не допускали иного исхода. Впрочем всё идет как по маслу, полк уже оделся, наполнился новыми лошадьми, подчистился, одним словом в блестящем порядке, и я не нарадуюсь на моих молодцов. Письмо это посылаю Тебе с к[оманди]ром Амурского полка, который передаст Тебе и мои часы, отчего-то, без видимой причины, ставшие. Отдай их, пожалуйста, немедленно поправить и пришли, но не со случайным казаком, а с моим оружейным мастером, или кем-либо из офицеров. Прилагаемое письмо перешли Плену (запиши себе его № части на всякий случай). Его сын у меня, но пока я ещё не пишу бабушке, дабы его не извлекли, и Ты не проговорись. Что моя лошадь? Продал ли её Козину? Нажимай на него непременно. Видела ли Даватц[3]? Огладь его, а то он на меня очень обижен. У нас все эти дни оттепель, лишь сегодня первый день лёгкий мороз. Вот и все наши новости - очень надеюсь, что скоро опять обниму свою Киску, а пока мысленно тысячу раз целую Тебя и деток. Да хранит Вас Господь,

    Петруша.

    1. января [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя КисКиска,

    Вчера вернулся из охранения, где провел четыре дня и, ежели произойдет ничего но­вого, что отстою здесь двенадцать дней. Кончаю последние недочеты в полку приводить в порядок, - почти всё уже сделал. Об отдыхе нашем что-то не слышно, хотя и ждём с минуты на минуту. Сегодня приехал ко мне Дмитрий и лежит, когда пишу, на кровати и читает газету, он будет у меня ночевать и завтра поедет обратно в полк. Позвал для него к ужину трубачей. Податель сего письма мой офицер Попов, прекрасный во всех от­ношениях - приласкай его. Посылаю с ним тысячу рублей, которые положи в банк, бу­дешь копить на конец войны. Лошадь, ежели не продала, пропечатай ещё в газетах, ав­томобиль также.

    Надо воспользоваться пока Шве[...] у Тебя продать кобылу. Позвони, пожалуйста, Дубинскому и узнай у него 1) устроил ли перевод Ивана 2) когда можно мне прислать офицера в Питер за теми 10 лошадьми, что будут отпущены г.г. офицерам из ремонтов (это другие лошади нежели те 18, что дает Конезаводство). Ответ сообщи незамедли­тельно, ибо на этих днях у меня едет в Москву штаб-офицер, который из Москвы мо­жет проехать в Питер к ген[ералу] Дубинскому. Затем, еще просьба - купи и пришли мне серебряные аксельбанты (Шелковые уже стали черными и не годятся в поход) - выбери подлиннее, и губку, моя совсем разлезлась (не очень большую). В Крейсберг никого посто­роннего не пускают, и потому, ежели нас не отведут на отдых, то по окончании дней выберу время между охранением и приеду на масленицу Тебя обнять. Крымов вторично писал Походному Атаману о необходимости для дивизии, чтобы привестись в порядок быть отведённой, но ответа ещё нет, и я боюсь, что распри между Походным Атама­ном и фронтом отразятся на нас.

    Ну, до свидания, моя маленькая дорогая Олесинька, целую Тебя и деток, да хранит Вас Бог,

    Петруша.

    24Января [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя КисКиска,

    Всё ждём, когда отзовут на отдых - по новым слухам в Бологое[4], не знаю, правда ли. Третьего дня писал Тебе и послал 1000 рублей через своего офицера, - сегодня заходил ко мне Бледунский, обедал и сейчас слушает трубачей. С ним приехал его офицер, который едет в Питер и передаст Тебе письмо. Прилагаю две фотографии: одну для Тебя, другую передай мама. Лошадь, к сожалению, стала неправильно и поэтому вышла менее хорошо, чем в натуре. Очень прошу Тебя немедленно позвонить Дубенскому и узнать может ли мой офицер из Москвы проехать в Питер за получением десяти коней из ремонта. Офи­цер мой едет сегодня в Москву - пробудет там до 1-го или 2-го. Так как сюда телеграм­мы доходят плохо, то телеграфируй прямо ему по прилагаемому адресу. Ежели Дубен­ский уезжает, или дело отложено, то также уведомь его по адресу: Москва, Пятницкая 18, протоирею Восторгову[5] Войсковому Старшине Маковкину. Одновременно дай знать и мне письмом или телеграммой для соответствующих распоряжений, т. е. высылка ка­заков для приёмки коней и т.д. Ежели будешь мне что-либо посылать, то лучше сего пришли кекса тёмного, я его очень люблю с кофе.

    Пиши мне чаще, от Тебя давно ни слова. Пока кончаю, ибо сейчас Г[осударь] уезжа­ет. Нежно обнимаю и тысячу раз целую Тебя и деток. Да хранит Вас Господь.

    Петруша.

    26Января [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя КисКис,

    Спасибо за присланные с казаком вещи - сейчас сижу, попивая чай с сыром. Вчера получил посылку с Савельевым и очень обрадовался кексам - только что писал тебе, про­ся сих выслать.

    Сегодня ночью ходили с полком атаковать немцев, дабы немного обстрелять моло­дых казаков, да и вообще познакомиться с офицерами и людьми в боевой обстановке. По­дойдя секретно к окопам, бросился на ура и, разрезавши проволоку, зашли передовую ли­нию - захватил гранаты, оружье, много всякой дряни - халатов, от [...] плащей и т.д. и одного немца «для образца» живьем. Несмотря на сильный огонь артиллерийский, бомбомётный, пулемётный и ружейный, и массу гранат бросаемых немцами, освещавшими нас с главной позиции прожекторами, потери у меня почти не было - всего 7раненых, все - легко, из них четверо остались в строю. Малые потери благодаря внезапности удара, темноты и лихой молодости. Переполох у немцев был адский - крик, звон в гонги, адская пальба - одним словом «большая тамаша».

    Очень одобряю Твой шаг продать Делонэ[6] - делай это немедленно, но деньги не рас­трачивай, а положи на счёт в банк, а то без денег и без Делонэ останемся. Поговори с Кисляком[7] - лошадь он должен продать и пусть сообщит выпускникам в Николаевское училище и Павловский корпус: 1-го февраля - выпуск. Относительно кареты - публикуй. Письмо это получишь 27-го, немедленно позвони Дубенскому - он непременно должен ус­покоить Ивана. Лошади, о которых я писал, не зависят от Стаховича[8], это десять ло­шадей из ремонтов - телеграфируй Маковкину - он уедет в Москву.

    Наш отход на отдых, кажется, разрешается в благоприятном смысле, но, к сожа­лению, нас, по-видимому, оттянут не в Питер, а в Бологое, - скучнейшая стоянка далеко и от Питера, и от Москвы, но я думаю там всё же можно найти квартиру для Тебя. Со­бираюсь на днях на автомобиле съездить навестить Дмитрия.

    Пока кончаю, крепко обнимаю Тебя и деток. Да хранит Вас Господь. Собирался пи­сать сегодня мам, но вот к ночи сейчас падаю от сна - напишу следующий раз.

    Петруша.

    12 Февраля [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя, маленькая Олесинька!

    Второй день сидим здесь близ О[...]ты, завтра двигаемся дальше через Неман. Буду давать известие при первой возможности. Всё время думаю о Тебе и мучаюсь за Тебя, зная что Ты беспокоишься, моя маленькая КисКис. Напиши через батюшку нашего, ко­торого ждем на днях, каковы Твои планы, когда выступает отряд [Добровольцев Крас­ного Креста] и когда будет у нас.

    Пишу несколько слов, ибо все собираются, укладываются, - шум и гам невероятные.

    Не забудь дать распоряжения насчёт лошади, [.] взять у Вольфа Владимира[9] и ко­лодку в магазине.

    Обнимаю тысячу раз, да хранит Тебя Бог. Жду с нетерпением прихода Твоего отряда [Добровольцев Красного Креста]. Петруша.

    У нас тепло, хотя и холодные ночи.

    3Марта [1916 г.]. [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя Кис-Киська,

    Приехал в Печоры[10], где застал квартирантов дивизии с Начальником Штаба во гла­ве. Поместился в монастырской гостинице и три дня прождал полк - на третий получе­на телеграмма, что движение отменено. Поехал в С[...], но по дороге узнал, что вся ди­визия стянута к Вольмару, где и ждет распоряжений, ибо как всегда у нас “orde con- trordie de’sorde”*. Застал полк, размещенный отвратительно, грязно и скученно, - по­следняя версия - через четыре дня идем к Фридрихштадт[11], где поступим в стратегиче­ский резерв Куропаткина, т.е. как будто отдыхаем, а на самом деле плетемся безоста­новочно и неизвестно сколько. Пойдем походом в четыре-пять переходов, как будто сто­ят так дела - немедленно по прибытии напишу. Так как обоз ремонтируется (в предпо­ложении, что будет стоять на месте), то приходится сократить часть повозок и по­лушубки сдаем, заменяя их фуфайками, шинелями и [...]. Сдаю и свои вещи (оставляю лишь китель, шинель, фуфайку - кожанку и бурку - так что не замерзну) - прикажи По­лю спрятать подальше от моли.

    Крымов мне обрадовался - без меня тут опять скандал - попались в грабеже 4 каза­ка, преданы полевому суду и вероятно придется расстрелять - тяжело, но необходимо. Крымову предложено быть начальником Штаба Куропаткина, но он отказался, желая оставаться в строю, сегодня завтра он едет в Питер, с ним Тебе напишу еще. Сюда в вагоне ехал с Тобой, который о Тебе много расспрашивал - Твой бывший Владимирский лазаретский в Риге. Наша летучка [Добровольцев Красного Креста] стоит в самом горо­де Вольмаре и я из ее состава сестер не видал.

    С подготовкой к переходам, как только что расположились и стали наши дела по горло,- едва нашел минутку Тебе написать. Сейчас еду в штаб дивизии, пока обни- маю[...].

    Петруша.

    8Марта [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя Кис Кис,

    Всё стоим, ожидая перехода, тесно и неудобно, не зная нужно ли располагаться и устраиваться основательно. По слухам, на фронте всюду бои, но, так как распутица на носу, то продолжительные операции едва ли возможны. Как только положение выпра­вится, приму меры, чтобы (если останемся в резерве) Тебя здесь устроить, и буду Тебе телеграфировать. Вчера благодаря ужасной почве едва не покалечил своего коня, прова­лился на улице в наполненную снегом яму и сильно ободрал ногу, - к счастью сухожилия целы, но крови масса и несколько дней ездить на нем нельзя.

    Понемногу все налаживаю, и дела надеюсь к Твоему приезду будет у меня меньше. Что делается у Вас? Какие слухи, сплетни и разговоры? Мы, как писал, ente deux chaises** не знаешь, что завтра. Не устроиться, ни занятий наладить нельзя, полк разбросан, сотня от сотни на 7 -8 верст. Все молодые офицеры - всего 5 лет Николаевского Учи­лища прибыли - сегодня пишу с [...] благодаря его - молодежь прекрасная во всех отно­шениях. Оглоблина отправил в Москву. Оттуда он повезет жену лечиться на Кавказ, жена Вакина уезжает в Сибирь, Бакшеева - тоже, и в Москве семей офицеров не оста­ется. Ежели увидишь Вольфа - то скажи, что стоим у самого Вольмара, очень прошу его не забыть, попросить помещиков насчет охоты, - хотя, повторяю, едва ли останет­ся долго здесь стоять, - стоянка для отдыха мало пригодная. Что слышно о Конной Гвардии, пришли ли они в Раж[.]цу? Пиши мне, моя маленькая, чаще в Питере сейчас три моих офицера, которые разновременно сюда вернутся, снабди их письмами, - о вре­мени их выезда известно будет Александрову[12]. [.]

    Петруша.

    15Марта [1916 г.] [Автограф, чернила.]

    Дорогая моя [рисунок морды кошки - А.К.]

    Дела мало и скука изрядная, занимаемся подготовлением к 17-му призднику полка, хотя до сего времени ждали ежедневно, что получим приказание передвигаться. На всякий случай надеемся, что положение наше скоро выяснится - распутица и разлив рек со дня на день, и с началом разлива, надо думать, операции на фронте замрут, и части закрепятся на местах на продолжительное время. Как только положение наше здесь выяснится, напишу Тебе, но не думаю чтобы Тебе здесь было удобно. Придется жить в г. Вольмары, (где и жили жены Леонтьева[13], Готовского и Вакина) в 9 верстах от меня, жить же в штабе полка, где тесно настолько, что высморкаешься и то слышно, жить едва ли возможно. Сотни разбросаны, и 1-я стоит в усадьбе совершенно изолированно, а потому Павлов и может устроить жену у себя. Поручил и я подыскать, не найдётся ли в районе полка какого-либо хутора, куда я мог бы перенести квартиру и принять Тебя, но не знаю, будет ли это возможно. Во всяком случае обожди и, повторяю, немедленно, по выяснению обстановки, уведомлю. В Вольмаре имеется гостиница “Рига” плохая, но всё же терпимая по словам [...].

    Выздоровела ли маленькая? Очень прошу Тебя, на всякий случай, ежели бы мы оста­лись здесь, попросить “Шуру” Рольфа устроить мне охоты на землях вокруг Вольмара, это здесь для меня единственное спасение от скуки, если бы пришлось долго стоять. Пусть напишет владельцам, которые же его родстввенники, и мне, дабы я знал, могу ли на него надеяться. Джону передай, что священник мой до сего времени не назначен, и я очень прошу его не забыть обещание. Мои планы попасть к 25 в полк или хотя бы в

    Питер едва ли осуществятся при теперешнем положении вещей. Крымов тоже до выяснения обстановки решил сидеть здесь. Все время стояли холода, сегодня первый весенний день - к сожалению, не могу и верхом ездить - обе лошади в беспорядке. Пока до свидания, не грусти, моя маленькая [...].

    P.S. Очень прошу купи в магазине Вольфа или Главного Штаба книжку «Молодечен- ская операция» (описание боев под [...]) и пришли мне. [.]

    29Марта [1916 г.]. [Автограф, чернила.]

    Дорогая Кискис,

    Как видишь, недолго оставляю Тебя без известий. Пишу с Оглоблиным, который едет в отпуск на Кавказ. Он приехал в день Твоего отъезда, где по получении моего письма ему [.] Кавказским и приехал с целью просить продления отпуска для лечения и сегодня уез­жает. С ним приехал и Леонтьев, [.] привез [.] письмо Краснова, который сам приехал в Псков и ожидается сегодня. Очень мило с его стороны было заехать с женой к детям, и зная Твоё беспокойство, дать о них известие. Поблагодари её от меня и себя. На Пас­ху[14], по словам Оглоблина, сюда ожидается целая пачка дам; собираются приехать м[ада]м Крымова, Леонтьева и ещё какие-то дамы из штабных. Перспектива мало ин­тересная, ибо при ближайшем соседстве придётся, вероятно, поддерживать отноше­ния. Вчера пил чай наверху у Бикшеевых, и сегодня днем собираюсь заехать к Маковкину, посмотреть, как они устроились, и нанести визит. От них проеду во 2-ю сотню и [...]. Вчера узнал: теперь вальдшнепы [...].

    Я сейчас еду на авто[мобиле] в Вольмар оставить квартиру Вольфу, который дол­жен сегодня быть в Вольмаре проездом из Вильно. Ежели будет у Тебя время, зайди в ма­газин [.] и посмотри, не найдутся ли недорогие каменные яйца похристосоваться мне с офицерами - если нет каменных, то купи хоть фарфоровые, золоченые или недорогие эмалевые. Я думаю, мне надо будет христосоваться. Не забудь узнать у Валькова, поло­жил ли Козин на мой счет 1000 рублей, я боюсь, не случилось ли с ним в дороге чего- нибудь, он должен был быть в Москве 23-го, Оглоблин выехал 27-го, а его всё не было.

    Ежели хочешь, чтобы я Тебе еще писал, пришли со Ш[... ] конверты - это последний.

    Пока кончаю [...].

    Петруша.

     


    [1]   Павлов - участник Белого движения. В 1920-е годы возглавлял организацию молодых офицеров «Братст­во Белого Креста», в 1930-е годы издавал газету «Единый Фронт», близкую по духу «Голосу России» брать­ев Солоневич. Выступал за обновление руководства РОВС, делал это часто в оскорбительном тоне по отно­шению к бывшим вождям Белого движения.

    [2]   Государь Николай II (1868 - 1918) - последний российский император (1894 - 1917 гг.), старший сын императора Александра III. С августа 1915 г. - Верховный главнокомандующий. В ходе Февральской рево­люции 2 марта 1917 г. отрёкся от престола. Расстрелян вместе с семьёй в Екатеринбурге.

    [3]   Даватц Владимир Христианович (1883 - 1944) - ученый-математик, писатель. В октябре 1917 г. - про­фессор математики Харьковского университета. В Гражданскую войну в России добровольцем пошёл в ар­мию Юга России. В 1920 г. произведен в подпоручики бронепоездного дивизиона. Г аллиполиец. Через Бол­гарию эмигрировал в Югославию. Сотрудничал в ряде газет и журналов. Читал курс высшей математики в Русском научном институте в Югославии. В июне 1941 г. призывал эмигрантов поддержать нападение Гер­мании на СССР. Вступил в сформированный гитлеровцами Русский охранный корпус и погиб в бою с пар­тизанами И.Б. Тито.

    [4] Бологое - город и железнодорожная станция в Тверской области.

    [5]   Восторгов Иоанн Иоаннович (1867 - 1918) - протоирей, синодальный проповедник-миссионер и окруж­ной наблюдатель церковных школ приуральских губерний. Закончил духовную семинарию, состоял учите­лем в учебных заведениях кавказского учебного округа. Печатал статьи в разных журналах, издавал газеты «Церковность», «Русская земля» и журналы «Потешный», «Верность». Новомученик, убит в 1918 г.

    [6]   Делоне Робер (1885 - 1941) - французский живописец, создатель так называемого орфизма. Красочные декоративные композиции, проникнутые острым ритмом.

    [7]   Кисляк И. А. (1891 - 1931) - подхорунжий. Казак станицы Ново-Николаевской Кубанского казачьего вой­ска. Умер в эмиграции в Брюсселе.

    [8]   Стахович Михаил Александрович (1861 - 1923) - член Государственного Совета, член Бюро масонско­го Межпарламентского союза (1910-е гг.), член I и II Государственных Дум, член партии мирного обновле­ния, орловский предводитель дворянства, позже - русский посланник в Испании.

    [9]   Вольф Владимир Романович (? - 1944) - капитан лейб-гвардии сапёрного полка. Умер в эмиграции в Берлине.

    [10] Печора - город, порт и железнодорожная станция в Республике Коми.

    * ordre contrordre de'sorte (фр.) - порядок обратный сортировке.

    [11]  Фридрихштадт - официальное название города Яунелгава на реке Даугава до 1917 г. Железнодорожная станция Скривери. Основан в XVI в. Ныне - в Латвии.

    ** ente deux chaises (фр.) - между двумя стульями.

    [12] Александров Константин Александрович (1875 - 1936) - юрист, столичный мировой судья 46-го участ­ка в Санкт-Петербурге. Кадет. В 1914 - 1918 гг. - председатель отдела заготовок Петроградского областного комитета ВСГ, товарищ председателя того же комитета. В Гражданскую войну в России входил в Северо­западное правительство генерала Н.Н. Юденича, председатель отдела РЗГК в Финляндии.

    [13] Леонтьев Максим Николаевич (1861 - 1948) - генерал Генерального штаба в годы 1-й мировой войны, позже - представитель Русской дипломатической миссии в Чехословакии, военный агент и представитель армии генерала П.Н. Врангеля в Праге в 1920 - 1923 гг., потом во Франции.

    [14] В 1916 г. Пасха отмечалась 10 апреля.

    * Письма П.Н. Врангеля с 31 августа 1918 г. по 8 сентября 1920 г. частично опубликованы: Врангель П.Н. Из фронтовых писем жене: 1918 - 1920 гг. Вводная статья, подготовка текста и комментарий В.Г. Бортневского // Русское прошлое. Историко-документальный альманах. Книга 7. СПб., 1996. с. 21 - 42.

    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (12.08.2020)
    Просмотров: 110 | Теги: Первая мировая война, петр врангель
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1749

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru