Русская Стратегия

      Цитата недели: "Никогда, никакими благодеяниями подчиненным народностям, никакими средствами культурного единения, как бы они ни были искусно развиваемы, нельзя обеспечить единства государства, если ослабевает сила основного племени. Поддержание ее должно составлять главнейший предмет заботливости разумной политики." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1554]
Русская Мысль [240]
Духовность и Культура [283]
Архив [770]
Курсы военного самообразования [66]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 6
Гостей: 5
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    И.А. Ильин. О ГОСУДАРСТВЕ. 1. ЕГО ЖИВАЯ ОСНОВА
    http://www.velikoross.ru/article/show/files/pictures/file371at202.gif
    Государство, в его духовной сущности, есть не что иное, как родина, оформленная и объединенная публичным пра­вом, или иначе: множество людей, связанных общностью духовной судьбы, и сжившихся в единство на почве ду­ховной культуры и правосознания. Строго говоря — этим все уже сказано.
     
    С незапамятных времен люди и народы объединяются в государства и участвуют в политическом общении, и раз­меры исторически накопленного ими политического опыта поистине огромны. И тем не менее мы должны признать, что первая и основная аксиома политики не постигнута большинством людей. Эта аксиома утверждает, что право и государство возникают из внутреннего, духовного мира человека, создаются именно для духа и ради духа и осу­ществляются через посредство правосознания. Госу­дарство совсем не есть «система внешнего порядка», осуществляющаяся через внешние поступки людей. Оно совсем не сводится к тому, что «кто-то написал», «подпи­сал», «приказал»; что «какие-то люди куда-то пошли», «собрались», «говорили», «кричали», «не давали друг дру­гу говорить», «решили»; что «массы народа скопились на улице»; что «собрание было распущено полицией»; что «начали стрелять», «убили стольких-то», «посадили в тюрьму стольких-то» и т.д. и т.д. Словом: внешние прояв­ления политической жизни совсем не составляют самую политическую жизнь; внешнее принуждение, меры по­давления и расправы, к которым государственная власть бывает вынуждена прибегать, совсем не определяют сущ­ность государства. Это есть дурной предрассудок, вредное недоразумение, распространенное близорукими и поверх­ностными людьми.
     
    На самом деле государство творится внутренно, душев­но и духовно; и государственная жизнь только отражается во внешних поступках людей, а совершается и протекает в их душе; ее орудием, или органом является человеческое правосознание. Разложение государства или какого-ни­будь политического строя состоит не просто во внешнем беспорядке, в анархии, в уличных погромах, в убийствах и сражениях гражданской войны. Все это — лишь зрелые плоды или проявления уже состоявшегося внутреннего разложения. Люди «не видят» этого внутреннего разложе­ния; тем хуже для них, тем опаснее для государства. Люди не умеют ни понять, ни объяснить, ни побороть эту душев­ную смуту, этот духовный распад; тем фатальнее будут последствия. Можно было бы сказать: настоящая полити­ческая жизнь не кричит в собраниях и парламентах и не буйствует на улицах — она молчит в глубине националь­ного правосознания, а крики, буйство и стрельба — это только страстные и чаще всего нездоровые взрывы внут­ренней политической жизни. Политический гений, великий государственный человек умеет прислушиваться к этому молчащему правосознанию своего народа — и считается с ним; мало того он отождествляется с ним; он говорит и действует из него; и если он обращается к нему, то народ, узнав его чутьем, прислушивается к нему и следует за ним. Таким образом, народ и его вождь встречаются и объе­диняются друг с другом в той таинственной глубине, где живет любовь к родине и иррациональное государственно-политическое настроение.
     
    Что же делается с государством, во что оно превраща­ется, если в народе и у его вождей исчезает истинное госу­дарственно-политическое настроение?
     
    Тогда государство превращается в систему судорожно­го насилия, в принудительный аппарат, в неустойчивый компромисс между людьми, исполненными взаимной не­нависти, и между классами, ожесточенно борющимися друг с другом, — словом, в прикровенную гражданскую войну. Тогда вся так называемая «политика» превращает­ся в духовно уродливую, всеуниженную продажную сует­ню. Тогда государство оказывается накануне крушения. Потому что без настоящего государственно-политического настроения чувств и воли государство не может существо­вать.
     
    Истинное государственное настроение души возникает из искреннего патриотизма и национализма*, есть не что иное, как видоизменение этой любви. Здоровая, государ­ственно настроенная душа воспринимает свою родину как живое правовое единство и участвует в этом единении своим правосознанием; это значит, что гражданин призна­ет государство в порядке добровольного самообязывания и называет его «мое государство» или «наше госу­дарство»**.
     
    Если мы начинаем изучать государство формально и поверхностно, то мы замечаем, что принадлежность чело­века к его государству («гражданство» или «подданство») очень редко зависит от его свободного выбора; обыкно­венно она определяется обязательными для него законами государства и не зависит от его доброй воли или согласия. Еще до его рождения было установлено законом, что имеющий родиться младенец будет принадлежать к тако­му-то государству; и в дальнейшем никакие ссылки его на то, что «он этого не знал» или «не выражал тогда своего со­гласия», или «теперь больше не согласен», не могут пога­сить односторонне его гражданство. По общему правилу, проблема гражданства или подданства разрешается самим государством, его законами и учреждениями — односто­ронне, формально и связующе.
     
    Понятно, что в таком понимании и трактовании этого вопроса лежит известная опасность. Дело в том, что духов­ный смысл гражданства и жизненная сила его нуждаются в свободной любви гражданина и в его добровольном самообязывании; необходимо, чтобы формальная причисленность к государству не оставалась пустой и мертвой види­мостью, но была исполнена в душе гражданина живым чувством, лояльною волею, духовной убежденностью; необходимо, чтобы государство жило в душе гражданина и чтобы гражданин жил интересами и целями своего госу­дарства. А между тем формальная регистрация граждан, их властное и одностороннее причисление к государству, с этим не считается и от этого не зависит. И вот государст­венная принадлежность, не наполненная живой любовью гражданина к своей родине и к его народу и не закреплен­ная его добровольным самообязыванием, может очень лег­ко создать политическую иллюзию: появляются целые слои мнимых граждан, которые не принимают к сердцу ни жиз­ни, ни интереса «своего» государства, — одни по нацио­нальным побуждениям (они в душе причисляют себя к другому народу), другие по  хозяйственным соображениям (они заинтересованы в смысле промышленности и тор­говли в процветании другого государства), третьи по со­циально-революционным мотивам (они желают «своему» государству всяческого неуспеха и военных неудач)... Все эти «граждане» принадлежат к государству только фор­мально юридически, а душевно и духовно они остаются ему чуждыми, может быть, прямо враждебными, не то вредите­лями, не то предателями. Гражданин, который несет свою государственную принадлежность пробив своей воли и без своего внутреннего согласия, есть явление духовно не здо­ровое, а политически опасное: государство и правительство должны сделать все возможное, чтобы приобрести его ува­жение, его сочувствие, его лояльность, чтобы завоевать его сердце, его волю, его правосознание. Но если в государстве имеются целые народности или целые социально-хозяйст­венные классы, или целые политические партии, которые упорствуют в своем нелояльном обособлении, а может быть, и вступают в заговоры, то политическая опасность превра­щается в настоящую угрозу...
     
    Итак, можно было бы сказать, что государственное настроение души, объемлющее и чувство, и волю, и вообра­жение, и мысли (а, следовательно, ведущее к решениям и поступкам) — составляет подлинную ткань государст­венной жизни; или как бы тот воздух, которым государство дышит и без которого оно задыхается и гибнет. Без этого государственного правосознания государство становится простой видимостью, которая, может быть, имеет правовую силу и «давление», но духовно висит над пустотою. Иными словами: государство соответствует своему достоин­ству и своему призванию только тогда, когда оно создается и поддерживается верным духовным органом, т. е. таким духовным органом, который, в свою очередь, соответству­ет своему призванию и своему достоинству — здоровым, государственно настроенным правосознанием. Своекоры­стные, безнравственные, продажные люди, беззастенчивые и беспринципные карьеристы, циничные демагоги, често­любивые и властолюбивые авантюристы — не говоря уже о простых преступниках — не могут ни создать, ни поддер­живать здоровый государственный организм. Ибо государ­ство есть организованное общение людей, связанных меж­ду собою духовной солидарностью и признающих эту со­лидарность не только умом, но поддерживающих ее силою патриотической любви, жертвенной волей, достойными и мужественными поступками... Это значит, что настоящее здоровое государство покоится именно на тех духовных основах человеческой души, которые мы вскрывали в на­шем исследовании*.
     
    Согласно этому, в жизни народов есть известная мера отсутствия правосознания, безнравственности, безразли­чия к родине, продажности и трусости, при наличности которой никакое государство не может более существо­вать, при которой оно оказывается не в состоянии поддер­живать и ограждать культуру в мирное время, ни оборо­нять родину во время войны. Бесспорно, государство не призвано проповедовать людям нравственность и доброде­тель или понуждать людей к любви, совестливости и духов­ности; об этом достаточно уже сказано выше**. Напротив, государство скорее предполагает эти достоинства в челове­ческих душах, как бы подразумевает их и опирается на них. Но горе ему, если оно довольствуется тем, что «подразу­мевает» эти достоинства в своих гражданах, и если в его пределах нет свободных организаций и частных сил, кото­рые идут ему навстречу в деле насаждения в душах добра, духовности и патриотизма! Принудить человека к любви и к духовности нельзя, но его можно и должно воспитывать к духу и любви, и государственная школа, несомненно, должна быть проникнута этим стремлением. Высшая цель государства отнюдь не в том, чтобы держать своих граж­дан в трепетной покорности, подавлять частную инициативу и завоевывать земли других народов, но в том, чтобы организовывать и защищать родину на основе права и справедливости, исходя из благородной глубины здорового правосознания. Для этого государству дается власть и авторитет; для этого ему предоставляется возможность воспитания и отбора лучших людей; для этого оно создает армию и флот. Этой цели государство и призвано служить, а служить ей оно может только через преданное и верное правосознание своих граждан.
    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (17.08.2016)
    Просмотров: 172 | Теги: иван ильин, идеология
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 572

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru