Web Analytics
С нами тот, кто сердцем Русский! И с нами будет победа!

Категории раздела

История [3350]
Русская Мысль [351]
Духовность и Культура [511]
Архив [1426]
Курсы военного самообразования [101]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Статистика


Онлайн всего: 13
Гостей: 12
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Русская Мысль

    В.Л. Махнач. Мы живем в нерусском городе. Ч.3.
    ЛОЖЬ СОВРЕМЕННЫХ СТРОИТЕЛЕЙ

    Военно-промышленный комплекс был нашей национальной гордостью. Строительный комплекс был и остается нашим национальным позором. Не случайно именно из последнего происходят и Ельцин, и подавляющее большинство приближенных Лужкова. Образ жизни строительной номенклатуры — это глобальные проекты и пропагандистская ложь вокруг них. Даже когда профессиональные строители-урбанисты («прогрессивная» интеллигенция, обслуживающая интересы строительного комплекса) возражают дезурбанистам (национально мыслящим интеллектуалам, сторонникам традиционного образа жизни), то эти возражения, как правило, лживы.

    Ложь первая: высокая производительность труда, высокая скорость строительства и дешевизна многоэтажных многоквартирных домов, возводимых индустриальными методами. Якобы только индустриальные методы дают возможность быстро, небольшим количеством рук создать столь необходимое жилье.

    Семиэтажные кирпичные дома в предреволюционной России возводились вручную за два строительных сезона, а железобетонный дом длиной в квартал напротив Данилова монастыря в Москве отроили лет пятнадцать. То есть, скорость строительства не возросла. Просто на площадке рабочих стало мало, но много на заводе ЖБИ. Потеряли работу каменщики и плотники высокой квалификации, зато образовалось множество мест для разнорабочих и конторских служащих.

    Кстати, демократия всегда была властью людей квалифицированных и зажиточных. Мастер, живущий в своем доме, — вполне естественный гражданин, патриот своей страны, защитник традиционного образа жизни. А чернорабочий-алкоголик из 16-этажного барака — лишь элемент массы, голосующей по приказу начальства.

    Когда говорят о решении «жилищного вопроса», надо вспомнить, как быстро — всего за год — отстраивались старые русские города и села после больших пожаров. Правда, дома там были не из бетона, штукатурки и краски, а из дерева. Три мужика всегда могли срубить большую избу за один сезон. Леса в России всегда хватало, так что весь «жилищный вопрос» в масштабах страны мог быть решен за пару лет. Надо также вспомнить, что здоровее всего жить в деревянных постройках, а вреднее всего — в железобетоне и пластмассе.

    У нас могло бы вообще не быть коммуналок. Ведь собственные дома с участками не дороже бараков даже с некомнатным заселением — тем более, что при увеличении семьи дом можно расширять и благоустраивать постепенно, по мере надобности. Собственный дом воспитывает самостоятельность, готовность улучшать свою жизнь собственными руками, а казенное жилье — от койки в общежитии до квартире в многоэтажке — распространяет иждивенчество: встань на очередь и жди, когда «дадут». Ведь до сих пор покупка квартиры доступна лишь малочисленному «верхнему среднему классу».

    Ложь вторая: дороговизна городской земли. Якобы, чем выше дома, тем выше плотность заселения, меньше расходы и затраты времени на транспорт. Но чем выше дома — тем больше расстояния между домами по санитарным нормам (нормы инсоляции — освещения квартир — перестал соблюдать только Лужков), в кварталах 16- и 22-этажной застройки расстояния между корпусами должны быть гигантскими. Все это — выброшенная земля. Именно в силу ее бесхозности наши города такие пыльные. В нормальном русском городе земля имеет право существовать либо под строением, либо под зеленью, либо под дорогой с покрытием. Не должно быть выбитой, вытоптанной земли, грязи и луж, заброшенной земли, земли под свалкой.

    Начиная с Хрущева, с каждым десятилетием все выше многоэтажные коробки с удобствами. Но при росте этажности от 5 до 9, а затем до 16-22 этажей, количество полезной площади на гектар почти не растет. Зато строительство все дороже. Самая плотная застройка достигается, когда этажность варьируется в одном квартале от 4 до 12 этажей, в условиях самой дорогой земли — «ковровая» застройка. Малоэтажная высокоплотная застройка от 2 до 4 этажей сопоставима по полезной площади на гектар с современной многоэтажной. К тому же, чем плотнее заселение — тем больше транспортная нагрузка, тем больше пробок, тем шире должно быть полотно дорог, тем больше от них шуму и вредных выхлопов.

    Критикуя расползание современных сверхгородов-мегаполисов, один видный архитектор заявил, что разумный градостроитель всю Москву с промышленностью и парками уместил бы в пределах Садового кольца. В действительности на эту площадь девятимиллионный мегаполис втиснуть невозможно, но вопрос в том, какова наивыгоднейшая численность и плотность населения города?

    До начала промышленного развития в середине XIX века в Москве внутри Садового кольца проживала не более 200 тысяч, а в пределах Камер-Коллежского вала — до 400 тысяч жителей. Перед революцией в Москве, вышедшей за Камер-Коллежский вал, проживало 2 миллиона. Константинополь, чья укрепленная площадь меньше, чем Москва внутри Садового кольца, имел до 300, возможно до 500 тысяч жителей — застройка была плотнее, чем в Москве, но соблюдалось «правило прозора» — правило сохранения «прекрасного вида», по сути — норма инсоляции и видеоэкологии. Позднеантичный Рим на той же площади в стенах Аврелиана насчитывал более 1 миллиона, может быть — до 2 миллионов, но в нем было много многоэтажных доходных домов-иноул, а множество рабов жило и вовсе в «общежитиях». Но это был город периода упадка, в котором проявились черты мегаполиса, а богатые римляне предпочитали жить в загородных виллах.

    Квартира в многоэтажном доме имеет оборотную сторону — дачу с огородом, то есть «удвоение жилища». И удвоение расходов — на землю, на строительство, на транспорт, даже на мебель и посуду. Традиционная односемейная усадьба заведомо экономичнее двухжилищ (квартира и дача), особенно с расходами и затратами времени на поездки «туда и обратно».

    Поразительно, что при Советской власти многоквартирные дома старались строить даже в небольших городах. В несчастном Нефтегорске, погибшем от землетрясения, городок в 3 тысячи жителей был застроен пятиэтажками — и очень многие имели за городом дачи с огородами. При Хрущеве даже в деревнях пытались строить хрущебы — пятиэтажки с постоянно выходящими из строя «удобствами», взамен усадеб со скотиной. В зоне БАМа, вместо односемейных домов с участками-огородами, людей годами заставляли жить в вагончиках и бараках, обещая в перспективе построить многоэтажные многоквартирные дома, хотя это и дорого, и неудобно жить. В Переяславле-Залесском — очень небольшом городе — и сейчас стараются строить многоквартирные дома.

    Ложь третья: экономия на коммуникациях, социально-бытовой инфраструктуре и эксплуатационных расходах. Якобы не только строительство, но и обслуживание, поддержание в работоспособном состоянии «урбанистического» города значительно дешевле, чем поселения пригородного типа. Но бетонные, а затем и стеклянные стены, насаждаемые у нас сначала Ле Корбюзье, а затем Хрущевым, в нашем климате требуют гораздо больших расходов на отопление, чем деревянные. Не случайно в старой Руси даже князья пировали в каменных палатах, а жили в деревянных хоромах. Чем выше дом, тем больше расходы на лифты, на подачу воды в верхние этажи. Город с усадебной застройкой экономит даже на утилизации отходов: все, что может гореть — в печь, органика и все, что может гнить — в компост. Отходы канализации не заражают «поля орошения», а используются на своем огороде для повышения плодородия. Погреб — решение проблемы сохранения овощей на зиму — вместо городских овощехранилищ каждая семья может обеспечить сохранение урожая.

    Самое главное достоинство «дезурбанистического» поселения — живучесть. В Нефтегорске при землетрясении в пятиэтажках погибли 2 из 3 тысяч жителей — если бы они жили в односемейных усадьбах, погибло бы в 100 раз меньше. От террористических актов в Москве в одном доме погибали сотни жителей. Если сравнить военные действия в Чечне и в Югославии, то Югославия капитулировала потому, что Белград — город урбанизированный — не мог жить без электричества, без водоснабжения и холодильников, а чечены, живя в традиционном жилище, обходились колодцем и погребом. Во время Блокады Ленинграда в городе сотни тысяч погибли от голода и холода, а пригороды выживали за счет припасов — в односемейной усадьбе есть что хранить и есть где хранить.

    Ложь четвертая: индивидуальное жилье, тем более с удобствами — дорогое, только для богатых. Якобы, если ты не «новый рашен» (в прошлом — секретарь «райкома» хотя бы «комсомола»), то собственный дом можешь иметь только с удобствами во дворе. Однако весь мир живет не так. Для людей бедных, которые не могут владеть приличными земельными участками, придуманы секционированные постройки. Это когда выход из своей квартиры в 2-3 этажа не на лестничную клетку, а в собственный садик, а за стенами справа и слева — такие же секции для других семей. Кроме того, существуют автономные системы водоснабжения и канализации, по стоимости не превышающие недорогой автомобиль и способные работать при наличии электричества, а при необходимости и без него. Да и электричество при необходимости можно получать от собственного «движка», а еще лучше — от ветряка или малой ГЭС.

    В Финляндии примерно 30% населения живет в собственных домах, 20% — в городских квартирах, а около половины финнов — в домах секционных, среди сосен. Заметим, что Финляндия — довольно бедная ресурсами страна. Просто это часть Российской империи, не пережившая революции и избежавшая советской власти — что-то вроде «Острова Крым» Аксенова. Разница между Финляндией и бывшим СССР — примерно такая же, как между Северной и Южной Кореей. Можно категорически и со всей ответственностью настаивать на том, что если бы в марте 1917 «прогрессивная» интеллигенция и примкнувший к ней генералитет не устроили государственный переворот, именуемый «февральской революцией», то мы, русские жили бы сейчас как в сегодняшней Финляндии и в древней Руси — в собственных домах среди сосен.


    ЧЕЛОВЕК — НЕ КРЫСА

    Для современной географической науки мегаполис — особый тип поселения, так же отличный от города, как город от деревни. Жаль, что социологи, психологи, политики пока еще не уяснили, что мегаполис — не город. Это злокачественное перерождение города, это город, утративший соразмерность, раздувшийся настолько, что он уже физически не может функционировать как единый организм. Даже территориальная доступность, когда ежедневно можно ездить «туда и обратно», не должна превышать 1 часа в один конец, в мегаполисе становится недостижимой ни на автомобиле (из-за пробок), ни на метро (доезжать до места приходится на троллейбусе).

    В мегаполисах люди быстро теряют совесть, по крайней мере профессиональную: стоит ли водопроводчику заботиться о своей репутации, если его вызывают по телефонной книге? В мегаполисе разрушаются нити неформальных связей, пронизывающих город и составляющих скелет любой демократии.

    В урбанистическом городе, а тем более в мегаполисе, исчезло социально-психологическое множество «соседи»: люди, как правило, не знают по имени даже соседей по лестничной площадке. Отсюда отношение к «местам общего пользования» — от лестничной клетки и лифта до улицы вокруг дома — как к ничейной территории, к пустырю, стихийно превращающемуся в свалку.

    Из-за чрезмерных затрат времени на дорогу ослабевают родственные и дружеские связи — людям становится трудно встречаться, общаются лишь по телефону, а видятся лишь на свадьбах и похоронах. В мегаполисах разрушаются корпорации, общество теряет структуру, превращается в толпу. Мегаполис притягивает мигрантов, босяков, бомжей, преступников, инородцев. Он порождает переуплотненную среду обитания, как бы оправдывая массовое многоэтажное строительство.

    Предел этажности для жилого дома — 8-9 этажей. 12 этажей — это уже за гранью нормального. Выше жить вообще вредно из-за вибраций, ведь дом раскачивается. Вредно и вследствие чрезмерного расстояния до земли. Мы не осознаем, что нам неуютно смотреть в окно, что на высоких этажах мы живем в состоянии непрерывного стресса. Малышам это просто уродует нервную систему. Тем более, когда из окон виден не прекрасный пейзаж, как в горах, а лишь бесконечные многоэтажные коробки монотонного или агрессивного облика. Из окна человек должен видеть небо, а под небом — деревья, а не бездушные коробки.

    Особенно отвратительны виды в современных «дворах» — замкнутое пространство высотой в 16-22 этажа, больше всего напоминающее гигантский общественный туалет. В квартирах, выходящих в такой «двор», человек подсознательно старается отворачиваться от окна, ему неприятно проходить к дому через такой двор.

    Подражание Западу у нас выражается в приверженности к небоскребам. Но на Западе люди не живут в небоскребах. Все высотные здания — это конторы (офисы) или гостиницы, в которых вы проведете неделю-другую. Там человек не успевает вымотаться. Даже Нью-Йорк — это не Манхэттен, а уж вся Америка — далеко не Нью-Йорк. Стыдно признать, но современный небольшой американский город куда более советского похож на прежний русский город.

    Кроме несчастной России существует только одна страна в мире, ведущая массовую многоэтажную застройку, — Япония. Но японцев можно понять — их 130 миллионов. А для жизни — маленькие острова и скалы. У нас места куда больше, чем у голландцев, датчан, немцев, но «демократическая Россия» предпочитает мучиться в многоэтажных норах.

    Около 20 лет назад английские биологи провели эксперимент на довольно миролюбивых черных крысах. Их поместили в необычайно плотную среду, разделенную на клетушки, подобные современным квартирам — хрущебам и лужковкам. Пищи, воды, света, воздуха вполне хватало, но крысы посходили с ума. У них началась эпидемия небывалой агрессии: убийства и даже изнасилования, чего вообще не бывает в животном мире.

    У людей хронический стресс, нервное истощение — одна из главных причин сердечнососудистых, онкологических, гастроэнтерологических заболеваний, роста преступности и самоубийств, не говоря уже о неурядицах в личной жизни. Мы, конечно, не крысы, но это означает лишь то, что мы вынуждены напрягать волю и разум, дабы не обижать соседей, соотечественников, живущих рядом с нами.


    РЕГЕНЕРАЦИЯ

    ГОРОД РУССКОЙ ИМПЕРИИ

    Новое никогда не борется со старым. Борются разные формы нового, а старое уходит само. И любая реставрация — это не возвращение к старому, а еще одна форма нового.

    Когда наша бывшая страна вновь станет нашей страной, перед воссозданным русским национальным государством встанут три исторические задачи, без решения которых невозможно долговременное противостояние как Западу (точнее Северо-Западу, или Океании), так и Востоку (точнее Юго-Востоку, или Остазии):

    1. Воспитание незыблемого национального духа, имперской консолидации.

    2. Восстановление нормальной рождаемости, когда численность русской этнической популяции сможет удваиваться каждые 30 лет, как это делают чечены, албанцы и афганцы.

    3. Обеспечение наивысшей производительности труда, эффективности производства и качества продукции.

    Когда идея овладевает массами, она становится материальной силой. Наша страна — Север (точнее Северо-Восток, или Русская империя) должна иметь наилучшую структуру власти и управления, наилучшую систему воспитания и образования, наилучшую организацию экономики, включающую понятие имперского качества — имперское не должно быть плохим. Это касается и жилища, и городской среды, в которой должна жить в современном обществе основная масса населения. Каким же должен стать русский город — город победившей Русской империи, чтобы в наибольшей степени соответствовать интересам нашего народа? Наша цель — восстановление русского образа жизни как цивилизации пригородного типа, с городским набором рабочих мест и учреждений культуры и традиционным укладом быта.

    Эталон русского традиционного образа жизни, при котором у русских была нормальная рождаемость, веками перекрывавшая все бедствия и потери, — старообрядческие общины в Латинской Америке. Там ни в одном доме нет телеящика, но зато по 5 и больше детей, в каждом доме — трактор, у каждого мужика — автомат (от лихих людей). Вспомним «Лад» Василия Белова…

    Регенерация русского города — это воссоздание таких условий для жизни, чтобы наш народ снова смог стать демосом — организованным, структурированным обществом, а не разрозненным перекати-полем и снова начал плодиться и размножаться. К началу XXII века население Русской империи в границах СССР 1984 года должно превысить 1 миллиард человек, в том числе около 800 миллионов русских (православных великороссов, малороссов, белорусов и казаков).

    Односемейное домохозяйство, или домосемейство обеспечивает здоровый образ жизни, когда свободное время и взрослых, и детей тратится не на безделье, именуемое сейчас «балдежом», и не на просмотр телеящика, а на работу на огороде, физическую нагрузку, продовольственное самообеспечение, экономию на втором жилище (даче), включая время и силы на дорогу на эту дачу. Семейная усадьба — это «школа № 1», в которой дети не бездельничают, а врастают во взрослую жизнь в совместном труде со старшими. Здесь многое делается своими руками — развивается мастеровитость взрослых и детей. А это не только физическое, но и умственное развитие. Даже для физической культуры усадьба с надворными постройками и чердаками не уступит спорткомплексам Никитиных и Скрипалева.

    Для восстановления нормальной рождаемости необходимо, чтобы как можно больше женщин получили возможность надомной работы. Русская женщина — великая труженица: и пряха, и ткаха, и в своем огороде, и на барском поле, и на «колхозном». Но работая на фабрике или в конторе, надо тащить детей в детский сад, а при надомной работе дети весь день при матери. Компьютер с интернетом создают возможность для надомного труда в большей части непроизводственной сферы, а хорошие дороги с всепогодным твердым покрытием — для значительной части производственной сферы. Недостаток надомничества — понижение коэффициента сменности в использовании оборудования, достоинства — не надо производственных помещений, само собой происходит воспитание внутренней дисциплины, возникает возможность участия детей в работе матери.

    Интересно, что до революции были Иваново-Вознесенские ткачи, а не ткачихи, то есть женщины ткали и пряли дома, в деревне, а на ткацкой фабрике работали мужчины. Когда Иваново перестало быть Иваново-Воэнесенском, появились ткачихи (ведь Иваново — город невест, часто так и не выходивших замуж). Советская власть всеми мерами, от экономических до пропагандистских, стремилась вовлечь женщин в производство за пределами домашнего хозяйства. Это называлось «раскрепощением». Но в народе говорят: баба — это хорошая русская женщина, которая выполняет тяжелую грязную работу. Вместо раскрепощения русскую женщину погрузили в эту грязь, сделали советской бабой.

    Женщина может родить до 20 раз, реально в русской семье в конце XIX века рождалось в среднем 10 детей (от 5 до 15). Если муж из деревни регулярно уходил на заработки (отходничество), то среднее число детей падало вдвое — с 10 до 5. В семьях православных священников, где не признают насаждаемого антирусской «демократической» властью «планирования семьи», и сейчас детей не меньше, чем в старину. Отсюда задача восстановление традиционного семейного уклада, формированию которого должен служить русский город и русский труд.

    Во все времена у всех народов в здоровом обществе наипервейший гражданский долг полноценного мужчины — защищать отечество с оружием в руках; наипервейший гражданский долг полноценной женщины, способной произвести на свет здоровое потомство, — родить и воспитать как можно больше себе подобных, принявших наследие отцов и традиции предков.

    Чтобы успешно функционировать, город должен иметь наивыгоднейшую структуру организации — основу общественного самоуправления, корпоративной жизни и систем жизнеобеспечения. Ступени городской структуры, соответствующие радиусу доступности и числу жителей (или односемейных домовладений) — это разные уровни обеспечения социально-бытовыми и культурно-просветительными учреждениями. Естественно, чтобы они соответствовали уровням муниципального самоуправления.

    Если взять за основу средневековый Новгород, то город в 35 тысяч жителей включает 5000 дворов и состоит из 100 приходов по 50 дворов. Город разделен на 5 концов по 1000 дворов, включающих по 20 приходов. Москва в начале XIX века также делилась на части приблизительно по 1000 дворов, включающих приходы по несколько десятков дворов. Видимо, дезурбанистический город должен делиться на районы в 30-50 тысяч жителей, а районы — на микрорайоны, включающие около 1000 дворов. Необходим и более низкий, первичный уровень муниципальной организации и самоуправления — «уличанский», соответствующий сельскому сходу, в несколько десятков дворов. Наряду со сферой обслуживания, школами, поликлиниками, отделениями полиции и церковными приходами, необходимы «дома культурного досуга» с клубами по интересам, кружками, физкультурными залами. Для охраны порядка необходимо возродить «бригады содействия полиции» — они могут формироваться на основе военно-физкультурных клубов.

    Естественно, чтобы все эти учреждения и действовали согласованно, и располагались комплексно, образуя градостроительный центр микрорайона, напоминающий центры старинных слобод, организованных вокруг церковного ансамбля, центра самоуправления — съезжей избы или палаты и слободского рынка — «торжка», что будет способствовать укреплению корпоративной жизни демоса.

    Общество должно быть организовано по нескольким «координатным осям» — многоступенчатое территориальное (муниципальное) самоуправление, отраслевые клубы и общественные организации (например, федерация военно-физкультурных клубов, общество защиты прав потребителей, эколого-культурное движение), производственные и профессиональные организации. Представительные органы власти Русской империи также должны формироваться по нескольким «координатным осям» — территориальным и отраслевым, по многоступенчатой схеме: например, микрорайонные или волостные «земские собрания» выбирают районное, районные выбирают городское или уездное, те — губернское а губернские — территориальную курию Земского собора.

    Наряду с организацией социальной структуры, город должен быть наилучшим образом организован градостроительно — иметь наивыгоднейшую плакировку и размещение общегородских объектов. Вершиной отечественного градостроительного искусства на сегодняшний день является проект Генплана Москвы А.Б.Тренина, разработанный вмести с В.А. Виноградовым, Г.Я. Мокеевым и М.П.Кудрявцевым. Его основная идея — разгрузка Центра за счет развития треугольной планировочной схемы: три периферийных центра, соединены тремя хордовыми магистралями. Треугольник — единственная фигура, где кратчайшее расстояние между углами проходит не внутри фигуры, а по внешнему периметру. В отличие от принятой Ле Корбюзье, Посохиным-отцом и Лужковым радиально-кольцевой схемы с концентрацией притягивающих транспорт конторских и торговых объектов в центре Москвы, треугольная схема Тренина обеспечивает наилучшее решение проблемы размещения общегородских объектов, преодоление транспортной перегрузки Центра, а также сохранение историко-культурных памятников старого города.

    Мы должны стремиться, чтобы наши города вновь стали соразмерными. Город может функционировать как единый организм, если транспортная доступность между любыми его точками не превышает 1 часа. Предельные размеры города должны быть такими, чтобы по нему можно было бы передвигаться если не пешком, то хотя бы на роликовых коньках или на велосипеде. Необходимо ограничить рост каждого города, особенно крупных — население должно быть равномерно распределено по всей пригодной для жизни территории нашей страны.

    При решении градостроительных, архитектурных и видео-экологических задач необходим эталон — образец для подражания. Достаточный материал по облику наших городов имеется, как правило, начиная с XVI-XVII веков, а с середины XIX века все прекрасно отснято на фотографиях. Эталоном образа русского города в 50-100 тысяч жителей должны служить дореволюционные Вятка, Кострома, Калуга, Ярославль, а для городов в 500 тысяч — Москва середины XIX века. Это город с выразительно организованными и соподчиненными главными и периферийными общественными центрами, со зрительными связями, с «кустами» вертикалей и «прекрасными видами».

    В Российской империи — 120-миллионной стране в конце XIX века только 19 городов имели более 100 тысяч жителей, в том числе только 2 города, Москва и Петербург — более 1 миллиона — размер, предельный для города, не перерастающего в мегаполис. Типичные губернские города имели десятки тысяч жителей, типичные уездные — меньше 10 тысяч. Это ориентир для нас: губернские города не больше 500 тысяч жителей, прочие — не больше 100 тысяч. В городах с населением меньше 100 тысяч, при односемейных участках с огородом в 25 соток, площадь города будет сопоставима с Москвой внутри Камер-Коллежского вала, в городе с населением в 500 тысяч при участках с огородом в 12,5 соток, город будет значительно меньше дохрущевской Москвы внутри Малой окружной железной дороги.


    ГРАЖДАНЕ XXI ВЕКА

    В благоустроенном, разумно управляемом городе должен быть перспективный план развития городского ландшафта, с указанием для каждого домовладения как желательных, так и предельно возможных высот, этажности, назначения, с указанием необходимых «прозоров» — сохранения или восстановления «прекрасных видов». На все проекты — планировки, градостроительных чертежей, силуэтов — обязательно должны наноситься предельные габариты того, что допустимо для возведения, и наоборот, того, что не должно сохраняться, но лишь терпимо до истечения срока исчерпания балансовой стоимости. А все исторически, художественно и градостроительно ценные здания, погибшие, но подлежащие воссозданию, должны отмечаться на Генплане и иных проектах, и учитываться при строительстве соседних зданий, как существующие. Это в идеале. А пока мы не восстановим способность создавать достойную человека среду обитания, мы не должны ломать ничего, принадлежавшего традиционному русскому — настоящему русскому — городу. Ни одного сарая дореволюционных времен!

    В Москве в конце 1980-х годов была сделана попытка полностью воссоздать облик дореволюционной улицы. Это улица Школьная (1-я Рогожская) вблизи Андроникова монастыря — опыт, достойный подражания. Сделано было много и хорошо, но из-за победы «курса реформ» улица не была окончена и пришла в упадок. Русская власть, безусловно, вернется к этом эксперименту и превратит его в обыденное дело.

    Недавно в огромном промышленном Манчестере разобрали многоэтажные дома 1960-х годов, а на их месте возникла традиционная английская застройка. Может показаться, что это негодный пример — разве мы, нищие, можем сносить жилье? Но, во-первых, мы сносим жилье все время. А во-вторых, в определенный момент каждая постройка вырабатывает свою балансовую стоимость. И дополнительную балансовую стоимость может перенести на нее только капитальный ремонт.

    По мнению архитекторов, закрепленному в нормативных актах, типичный дом вырабатывает 96% (практически всю) балансовую стоимость приблизительно за 50 лет, после чего нуждается в капитальном ремонте. Хотя доходные дома начала XX века успешно стоят без капитального ремонта уже около 100 лет, а хрущебы пришли в крайнюю ветхость за 30 лет. После выработки балансовой стоимости дом, не являющийся памятникам архитектуры и не принадлежащий к исторической застройке, образующей художественно ценную среду обитания, вполне можно снести как исчерпавший расчетный срок службы. Мы действительно можем и должны добиться, чтобы людоедские дома капитально не ремонтировались. Чтобы на все проектные листы уродующая русский город застройка наносилась штриховой линией и каждый архитектор знал бы: эти дома во внимание принимать не нужно, они подлежат сносу!

    Для каждого исторического русского города необходимо создать Генеральный план регенерации, воссоздания, а для любого населенного пункта — Генеральный план санации, очищения. Если реставрация — это приведение в божеский вид, то регенерация — это воссоздание того, что полностью или большей частью утрачено, уничтожено.

    Для Москвы в качестве основы для регенерации должны быть использованы идеи Генерального планов Шестакова 1920-х годов и Тренина 1980-х. Конечно, чтобы осуществить полную регенерацию Москвы, необходимо снести почти все, что построил Лужков, и многое из того, что построено при советской власти. К счастью, качество работ на лужковских постройках не лучше хрущевского: вспомним метромост на Воробьевых горах — нечто подобное видно невооруженным глазом хотя бы на Храме Христа Спасителя.

    Необходимо принять жесткие меры по прекращению роста крупных и крупнейших городов. Так как главная причина роста городов — создание новых рабочих мест в градообразующих отраслях (в каждом городе эти отрасли свои: где-то это промышленность, а где-то, например в современной Москве — чиновничьи конторы), то чем крупнее город, тем жестче должны быть экономические санкции за создание в этих отраслях каждого нового рабочего места, чтобы против роста городов работал фактор себестоимости и конкурентоспособности продукции. Ведь именно градообразующие отрасли влекут за собой шлейф роста рабочих мест в отраслях социально-бытового и культурно-просветительного обслуживания.

    Мы должны добиваться расчленения мегаполисов: для начала — административного, а затем — градостроительного. Мегаполисы поглотили много населенных пунктов. Их вполне можно восстановить, а потом — отделить друг от друга парковыми посадками.

    Нам следует осознать, что строительный комплекс, превративший в рабов и самих архитекторов, и обитателей наших городов — одна из самых опасных антинациональных структур. Строительный комплекс, вместе с ориентированными на него чиновниками, приобрел черты антисистемы — злокачественного образования, сеющего хаос, делающего среду обитания непригодной для жизни. Пора добиваться изгнания строительного начальства из городской администрации и, уж конечно, с выборных должностей. Строители, как и мелиораторы (вспомним поворот северных рек!) могут быть только исполнителями, но не должны допускаться к принятию решений.

    Необходим общественный контроль над проектированием и принятием решений в градостроительной, архитектурной и строительной сфере. Причем независимые общественные организации должны не только участвовать в обсуждении, но и иметь «право вето». Конечно, общественность — это не только и не столько «бабушки на лавочке», хотя и они незаменимы в деле контроля за выполнением принятых решений, в недопущении произвола властей. Это в первую очередь независимые профессионалы и любители высокого класса, не состоящие в подчинении у тех, кого они должны контролировать.

    Нужно прекрасно представлять, как выглядел раньше ваш собственный город. Это дело семьи и муниципальных властей — альбомы, открытки, календарики родного города в его первозданном, традиционном виде. Это дело учителей истории, обществоведения, географии, художественной культуры — русский город был исчерпывающе представлен на школьных уроках. Уже в детском саду русские дети должны представлять себе настоящий русский город. Не мы, а они будут в нем жить — граждане XXI века

    Конечно, решить проблемы русского города, который в XX веке перестал быть русским (так что мы теперь живем в нерусском городе) можно будет лишь тогда, когда будет решен главный вопрос — вопрос о власти. Русский город может существовать только в нашей, в русской стране. Но борьба за русский город — это одно из направлений борьбы за будущее русского рода, одна из задач русского национально-освободительного движения.

    Другое название: Русский город и русский дом
    Соавтор: Сергей Марочкин.

    1999 г.

    Категория: Русская Мысль | Добавил: Elena17 (13.05.2020)
    Просмотров: 133 | Теги: владимир махнач, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1675

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru