Русская Стратегия

      Цитата недели: "Находясь по самой середине держав, наиболее волнуемых вожделениями колониальной политики, мы не можем теперь ни на минуту забывать, что опасности захватов угрожают нам со всех сторон. В существовании такого положения винить некого. Но когда мы приводим Россию в состояние, не сообразное с опасностями её современного международного положения, мы оказываемся кругом виноватыми, ибо усугубляем опасность и ослабляем свои средства к их отражению." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [957]
Русская Мысль [189]
Духовность и Культура [185]
Архив [519]
Курсы военного самообразования [27]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 4
Гостей: 3
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    И.А. Ильин. О ГОСУДАРСТВЕ. 3. О ГОСУДАРСТВЕННОМ ПРАВОСОЗНАНИИ
    http://media.dentv.ru/CACHE/images/entries/thumbs/taratorin_akunov_-1/2e40011fa3ae1c26c9e31e95831c52ed.jpg
    Для того, чтобы верно понять и обосновать идею госу­дарства, необходимо прежде всего усмотреть душевный ук­лад здорового государственного правосознания: это есть уклад творческий и притом христианский.
     
    Начнем с необходимых предварительных разъяснении.
     
    Обосновать идею государства совсем не значит провоз­гласить, что все государства, известные нам из истории че­ловечества, были «хороши», находились на высоте идей и творили одно благо. Этого нельзя сказать про человечес­кие дела ни в одной области жизни. Всюду — ив религии, и в нравственной сфере, и в литературе, и в живописи, и в науке, и в праве, и в политике — бывали лучшие и худшие, высшие и низшие создания, а бывали и такие явления, которые следовало бы отнести не к «культуре», а к «анти­культуре». Такие явления не компрометировали, однако, всю свою сферу: пошлый, нехудожественный роман не ком­прометировал всю литературу; религиозные заблуждения скопцов или хлыстов не ставили под сомнение всякую ре­лигиозность; дурные законы не свидетельствуют о невоз­можности справедливого права и т.д. Согласно этому, отвергать идею государства на том основании, что в госу­дарственности и в политике есть немало безобразных яв­лений, было бы неосновательно и неумно.
     
    Точно так же было бы неосновательно, отправляясь от этих искажений государства и политики, настаивать на не­приемлемости государства для христианского сознания. А между тем ныне стали появляться такие софисты, кото­рые решаются утверждать, что государство есть изобрете­ние и орудие «диавола». Понимать государство как формальную систему насилия, как организацию безнравствен­ного притеснения слабых сильными и т.п., значит или об­наруживать полное отсутствие здорового правосознания, или же сознательно вводить в заблуждение темных людей. Не следует, конечно, по-детски идеализировать историчес­кие государства; но, с другой стороны, недопустимо отвер­гать идею государства, не постигая ее здоровой и глубокой сущности.
     
    В противоположность этим ошибочным воззрениям мы выдвигаем идею государства, вынашивавшуюся здоровым правосознанием на протяжении многих веков, и утвержда­ем, что верно понятая государственная политика воспиты­вает людей по-своему в духе христианского учения. Со­гласно этому, настоящее здоровое государство есть светлое и благое начало в истории человечества, и насаждение здо­рового государственного правосознания поможет вывести человечество на пути духовного обновления...
     
    Мы установили только что, что духовная солидарность граждан между собою составляет реальную основу госу­дарства и политики. А это означает, что государство надо понимать как живую систему братства, прямо соответст­вующую духу евангельского учения.
     
    В сердце настоящего гражданина, а особенно истинно­го политика, государственный интерес и его личный инте­рес пребывают в состоянии живого неразложимого тож­дества. Это не значит, что у него нет никаких личных инте­ресов, что он отрекается всецело от себя и живет одними государственными делами. Но это значит, что интересы своей родины и своего государства он принимает так близ­ко к сердцу, как свои собственные; а в случае прямого стол­кновения между ними — он приводит свой собственный интерес к молчанию. Так, он ни за какие богатства в мире не возьмется шпионить в пользу соседнего государства; он ни при каких условиях не будет кривить в государствен­ном деле за взятку; он не станет подрывать валюту своей страны спекуляциями; он не захочет обогащаться вред­ным для своего государства импортом и т.д. До всего это­го его не допустит то живое тождество интересов, из кото­рых он думает и действует в течение всей своей жизни.
     
    Но, принимая интерес своего государства столь же близ­ко к сердцу, как свой собственный, он тем самым испыты­вает каждый духовно-верный и справедливый интерес каждого из своих сограждан, как свой интерес. Ибо каждый такой интерес включен принципиально в интерес всего государства в целом. В этом аксиома здорового государст­венного правосознания.
     
    Именно к этому сводится содержание политической жизни; и можно было бы просто сказать, что только те граждане имеют основание активно участвовать в поли­тической жизни, которые доказали свою способность к такому отождествлению интересов, ибо все остальные бу­дут вести кривую и неверную политику, они будут иска­жать сущность государственного правосознания, подры­вать доверие к государству и насаждать дух гражданской войны*.
     
    Попытаемся теперь заполнить эту аксиому здоровой государственности живой силой воображения.
     
    Может ли быть назван гражданином тот, кто не при­нимает цель своего государство? Такой человек может жить в стране, работать или торговать; но в чем же будет выражаться его гражданство, если ему нет дела до инте­реса, до цели, до задания, до судьбы данного парода и го­сударства? Он явно будет пользоваться удобствами жиз­ни и нравами, но не будет нести ни обязанностей, ни бреме­ни, ни ответственности; он будет паразитом или прижи­вальщиком, или, в лучшем случае, гостем, но не гражда­нином. А чтобы стать гражданином, он должен будет при­нять интерес государства так, как он принимает свой собственный.
     
    Это возможно только двояким образом: или государст­во опустится до уровня его частного, личного своекорыстия и начнет служить ему (напр., частным выгодам одной партии или одного класса) — тогда вся политическая сис­тема окажется извращенной и выродившейся, а госу­дарство рано или поздно разложится и рухнет; или же (вторая возможность) — индивидуальная душа подни­мется к содержанию истинной государственной цели и на­стоящего государственного интереса, т.е. человек станет патриотом и гражданином и начнет служить своей родине. Но тогда окажется, что истинная и высшая цель его жизни не отличается по существу от цели его родного государ­ства; напротив, между ними обнаружится истинное и живое тождество. «Мое дело есть дело моей родины и моего государства; так что, с одной стороны, все вредное моей родине и моему государству не может стать моим делом, а, с другой стороны, дело моего народа и моего государ­ства мне настолько близко и важно, как если бы оно каса­лось меня самого и моей судьбы» — вот формула истин­ного патриотического гражданства.
     
    Не следует понимать это «тождество» только в смысле самоотречения и жертвенности. Потому что в действитель­ности она выражает и акт самоутверждения, осуществляе­мый гражданином: ведь государство не только ограждает и растит всю национальную культуру сообща, но обслу­живает еще и каждый духовно-верный и справедливый ин­терес каждого из своих граждан*. А это означает, что гра­жданин, отождествляя себя со своим родным государст­вом, не только «жертвует», но и «приобретает», не только «отрекается», но и «выигрывает»... Это выражается во мно­гих отношениях: и в том, что каждый гражданин, в каче­стве субъекта права, пользуется своими священными и не­отчуждаемыми правами свободы и защитой своих частных, имущественных прав; и в том, что его жизнь и националь­ная независимость ограждаются государственной армией; и в том, что государство делает для него в порядке социаль­ного строительства, начиная от школы и кончая железны­ми дорогами, начиная от государственного страхования трудящихся и кончая призрением нетрудоспособных...
     
    Призвание государства состоит в том, чтобы при всяких условиях обращаться с каждым гражданином как с духов­но свободным и творческим центром сил, ибо труды и соз­дания этих духовных центров составляют живую ткань на­родной и государственной жизни. Никто не должен быть исключен из государственной системы защиты, заботы и содействия; и в то же время все должны иметь возмож­ность работать и творить по своей свободной, творческой инициативе. Каждый гражданин должен быть уверен, что и он защищен, принят во внимание и найдет себе справед­ливость и помощь со стороны государства; и в то же время каждый должен быть самостоятелен и самодеятелен. Го­сударство может требовать от граждан службы и жертв; но оно само должно служить и жертвовать. Иными словами, государство должно внушать гражданам живую уве­ренность в том, что в его пределах господствует живая христианская солидарность.
     
    Государство говорит каждому из своих граждан: «Не только ты служишь, и тебе тоже служат. Твое служение состоит в отречении и жертвенности. Но если у тебя есть духовно-верный и справедливый интерес, то он должен быть принципиально признан, поддержан или, по крайней мере, защищен государством. Ибо интерес государства состоит именно из всех духовно-верных и справедливых интересов его граждан; часть этих интересов выделяется как общий всем интерес и обслуживается особо; другая часть остается частною и личною, но и она учитывается и поддерживается государством в меру духовной верности и справедливости. Не только ты один желаешь — быть здоровым, получать образование, иметь работу, не под­вергаться эксплуатации, иметь пособие по болезни, поль­зоваться скорым, правым и милостливым судом и т.д.; в этом заинтересован весь твой народ и твое государство в целом. Но и в частных интересах твоих государство под­держивает тебя, если они обоснованы и справедли­вы: то дешевым кредитом, то установлением необходимой опеки над малолетними, то обеспечением земельного наде­ла, то примирительным разбором в столкновении классов. Ты не только средство для государства; ты в то же время — его живая цель.
     
    И, внушая эту уверенность гражданину, государство предоставляет ему творить по собственной, свободной инициативе; оно не связывает его и не стесняет ненужной опекой; оно только заботится о нем, помогает ему. И если эта забота в чем-нибудь не проявляется, то вопрос сводит­ся не к тому, призвано ли государство к этой заботе, а лишь к тому, в чем и как оно должно проявляться...
     
    Все это не означает, что призвание государства сво­дится к справедливому и социальному обращению с от­дельными гражданами. Цель государства совсем не есть механическая сумма, слагающаяся из всех справедливых интересов отдельных граждан. Можно было бы, напротив, утверждать, что государство имеет дело исключительно с общим, всенародным интересом, ибо частный и личный интерес граждан может лишь постольку приниматься в расчет, поскольку он, именно в силу своей духовной верности и справедливости, может быть воспринят и истолко­ван, как интерес общий и всенародный. Это допускает и этого требует всеобщая солидарность и взаимность граж­дан. А именно: в удовлетворении каждого духовно-верного и справедливого интереса каждого гражданина заинтере­сован не только он сам, но и все его сограждане; это инте­рес общий, народный, государственный.
     
    Каждый нищий в стране есть не просто неудачливый бедняк, но живая язва народной и государственной жиз­ни. Каждый безработный, каждый беспризорный есть национальное бедствие. Каждый безграмотный есть все­народная опасность. Каждый противообщественный эксплуататор есть всенародный вредитель. Каждый рос­товщик требует государственного обуздания. Каждое попранное право есть пробел или разрыв в общей сети правопорядка и т.д. И все это не пустые слова; ибо одна из основных аксиом государственности гласит: «один за всех, все за одного». Народ есть живое единство, связан­ное тысячей живых нитей и пребывающее в непрерывном духовном и хозяйственном обмене; он подобен живому организму, где все находится в связи со всем и все питается от всего остального. Частная и личная жизнь разверты­вается в глубоком лоне всенародной жизни и общих интересов. Об этом нельзя забывать; мимо этого нельзя проходить равнодушно и безразлично. Народ, который не умеет и не хочет беречь и укреплять общие основы своего бытия, будет сурово наказан; первое же социальное зем­летрясение даст ему хороший урок и можно только желать, чтобы этот урок пришел не слишком поздно.
     
    Итак: государство не призвано опускаться до частного интереса отдельного человека, но оно призвано возводить каждый духовно-верный и справедливый интерес отдель­ного гражданина в интерес всего народа и всего государ­ства. Если государство это делает или, по крайней мере, стремится к этому, то оно выполняет свое духовное и хри­стианское призвание, становится через это социальным го­сударством и воспитывает этим своих граждан в духе хри­стианской политики. И тогда оно становится орудием все­общей солидарности и гражданского братства.
    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (24.08.2016)
    Просмотров: 80 | Теги: иван ильин, идеология | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 465

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru