Русская Стратегия

      Цитата недели: "Восстановление потрясённой гегемонии Русского народа в Империи, его историческими усилиями созданной, составляет теперь жгучую потребность времени. Но для этого нужно прежде всего быть достойным высокой ответственной роли, нужно быть духовно сильным и хотеть своего права." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1176]
Русская Мысль [213]
Духовность и Культура [233]
Архив [635]
Курсы военного самообразования [38]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    И.А. Ильин. О Родине. 3. ЧТО ЕСТЬ ПАТРИОТИЗМ

    http://cdn.static3.rtr-vesti.ru/vh/pictures/o/925/27.jpg

    Патриотизм есть чувство любви* к родине, и потому он, как и всякое чувство, а особенно чувство любви, уходит корнями в глубину человеческого бессознательного, в жи­лище инстинкта и страстей, куда далеко не всякий любопытный глаз имеет доступ. Однако есть ступень духовного опыта и сила духовного видения, которая этот доступ открывает. Тогда обнаруживаются следующие фор­мы и законы.
     
    Прежде всего, обретение родины должно быть пере­жито каждым из людей самостоятельно и самобытно. Никто не может предписать другому человеку его роди­ну — ни воспитатели, ни друзья, ни общественное мне­ние, ни государственная власть, ибо любить и радоваться, и творить по предписанию вообще невозможно**. Пат­риотизм, как состояние радостной любви и вдохновен­ного творчества, есть состояние духовное, и потому он может возникнуть только в порядке автономии (свобо­ды) — в личном, но подлинном и предметном духовном опыте. Всякое извне идущее предписание может помешать этому опыту и привести к злосчастной симуляции. Любовь возникает "сама”, в легкой и естественной предметной радости, побеждающей и умиляющей душу. Эта свобод­ная предметная радость или осеняет человека — и тогда он становится живым органом любимого предмета и не тяго­тится этим, а радуется своему счастью; или она минует его душу — и тогда помочь ему может только такое жизнен­ное потрясение, которое раскроет в нем источники духов­ного опыта и любви.
     
    Так называемый "казенный”, внешне принудительный, официальный патриотизм далеко не всегда пробуждает и воспитывает в душе чувство родины, нередко даже по­вреждает его. А между тем опытный и тактичный воспита­тель может действительно пробудить в ребенке настоящий патриотизм. Но именно пробудить, а не навязать. Для этого он сам должен быть искренним и убежденным пат­риотом и уметь убедительно показывать детям те глу­бины и прекрасности родины, которые на самом деле заслуживают любви и преклонения. Он должен не "пропове­довать” любовь к родине, а увлекательно исповедовать и доказывать ее делами, полными энергии и преданности. Он должен, как бы вправить душу ребенка в духовный опыт его родины, вовлечь ее в него и приучить ее пре­бывать в нем и творчески расцветать в нем. Тогда пат­риотическое самоопределение осуществится свободно и непосредственно. И ребенок станет незаметно живым орга­ном своей родины.
     
    В основе такого слияния или сращения лежит всегда некоторая однородность в путях и способах духовной жизни: человек может узнать свой народ, прислушиваясь к жизни своего личного духа и к духовной жизни своего народа и узнавая свое творчество в его путях, а его пути в своем творчестве. Это дает ему радостное, уверен­ное чувство, которое можно выразить словами:
     
    Я — как он; он — как я...
     
    Или еще:
     
    Мой дух — как его Дух; его Дух — как мой дух.
     
    И, следовательно: я есмь дух от Духа его; я при­надлежу ему, а потому — ему моя любовь, моя воля, моя жизнь.
     
    Вникнем в этот процесс основательнее и глубже, и мы найдем следующее.
     
    Патриотическое единение людей покоится на некоторой со принадлежности их, столь необходимой, естественной и священной, сколь необходим, естественен и священен че­ловеку сам духовный Предмет и духовный способ жизни. Люди связуются в единую нацию и создают единую роди­ну именно в силу подобия их духовного уклада, а этот духовный уклад вырабатывается постепенно, исторически из эмпирической данности — внутренней, скрытой в самом человеке (раса, кровь, темперамент, душевные способ­ности и неспособности), и внешней (природа, климат, со­седи). Вся эта внутренняя и внешняя эмпирическая дан­ность, полученная народом от Бога и от истории, должна быть проработана духом, причем она и со своей стороны формирует дух народа, то облегчая ему его пути, то затруд­няя и загромождая их. В результате возникает единый национально-духовный уклад, который и связует людей в патриотическое единство.
     
    Бремя эмпирического существования вообще преодолевается только творчеством, т.е. созданием новых цен­ностей в страдании, в труде, во вдохновении. Человека вообще освобождает только прорыв к духу, только осу­ществление духовных состояний*. Личный страх и опас­ность, личное страдание и гибель перевешиваются и пре­возмогаются только тою любовью и тем радованном, кото­рые посвящены не гибнущему, божественному содер­жанию. И вот в этом творчестве и особенно в этом духовном творчестве каждый народ имеет свои специфи­ческие особенности, образующие его национальный духов­ный уклад или, выражаясь философически, его националь­ный духовный акт**.
     
    Так, каждый народ по-своему вступает в брак, рождает, болеет и умирает; по-своему ленится, трудится, хозяй­ствует и отдыхает; по-своему горюет, плачет, сердится и от­чаивается; по-своему улыбается, смеется и радуется; по-своему ходит и пляшет; по-своему поет и творит музыку;
     
    по-своему говорит, декламирует, острит и ораторствует;
     
    по-своему наблюдает, созерцает и создает живопись; по-своему исследует, познает, рассуждает и доказывает;
     
    по-своему нищенствует, благотворит и гостеприимствует;
     
    по-своему строит дома и храмы; по-своему молится и геройствует... Он по-своему возносится и падает духом;
     
    по-своему организуется. У каждого иное чувство права и справедливости, иной характер, иная дисциплина, иное представление о нравственном идеале, иная политическая мечта, иной государственный инстинкт. Словом, у каждого народа иной и особый национальный духовный акт.
     
    Самые узлы исторически данного характера — инстин­кта, страстей, темперамента, чувства, воображения, воли и мысли — распутываются и расплетаются у каждого наро­да по-своему; и по-своему же он превращает эти нити в духовную ткань. В борьбе души с ее ограниченностью и с ее несчастьем, с ее страстями и с ее невозможностями – каждый индивидуальный человек слагает себе особый духовный путь; но именно этот путь выстраданной духов­ности роднит индивидуальную душу сходством и бли­зостью с другими душами единого национального лона.
     
    Замечательно, что нити душевного и духовного подобия связуют людей глубже, а потому и крепче других нитей. Самый путь и способ личного одухотворения, самый ритм духовной жизни в ее созерцании и действии, самый ха­рактер умственного интереса, самая степень духовной жажды и удовлетворения, самый подъем отчаяния и сла­вословия — все скрепляет души единого народа подобием и близостью. Это подобие ведет к тому, что люди связываются взаимным, глубоким тяготением, заставляю­щим их дорожить совместною жизнью, устраивать ее и совершенствовать ее организацию. Сходство в духовной жизни ведет незаметно к интенсивному общению и взаи­модействию, а это, в свою очередь, порождает и новые творческие усилия, и новые достижения, и новое уподоб­ление. Духовное подобие родит духовное единение, и об­ратно. И весь этот процесс духовного «симбиоза» покоится в последнем счете на сходном переживании единого и общего духовного предмета. Нет более глубокого единения, как в одинаковом созерцании единого Бога, но истинный патриотизм и приближается к такому единению.
     
    Это не значит, что все сыны единой родины должны быть одного религиозного исповедания и принадлежать к единой церкви. Однако патриотическое единение будет несомненно более тесным, интимным и прочным там, где народ связан не только единой территорией и климатом, не только государственной властью и законами, не только хозяйством и бытом, но и духовной однородностью, кото­рая доходит до единства религиозного исповедания и до принадлежности единой и единственной церкви. Патриоти­ческое единение есть разновидность духовного единения, а поклонение Богу есть одно из самых глубоких и сильных проявлений человеческого духа.
     
    Эту религиозную основу патриотизма культивировали еще древние, языческие народы. Для них гражданствен­ный патриотизм был прежде всего делом поклонения богам родного города. Клятва юноши, вступающего в кадр граж­дан, гласила: «Буду оборонять святилища и священные обряды и почитать святыни моей родины» (Поллукс)79; согласно этому «быть гражданином» было равносильно «соучастию в жертвоприношениях» (Демосфен)*80. Подобное этому мы находим и у римлян, напр., у Цицерона, этого холодного мастера огненных слов: «Здесь моя вера, здесь мой род, здесь след моих отцов; я не могу выговорить, какой восторг охватывает мое сердце и мое чувство...»**
     
    Так, в древности начало религиозного единения и нача­ло патриотического единения просто совпадали: единый народ творил единую духовную культуру и имел единую веру. В дальнейшем процессе исторической дифференциа­ции появились патриотические общины, не связанные еди­ной религией, а также религиозные союзы (церкви), члены коих принадлежат к различным нациям, родинам и госу­дарствам.
     
    Различие между религиозной и патриотической общи­ной состоит в том, что в религии люди любят Бога и верят в Бога, а в патриотическом единении люди любят свой народ в его духовном своеобразии и верят в духовную силу и в духовное творчество своего народа. Народ — не Бог, и возносить его на уровень Бога — слепо и грешно. Но народ, создавший свою родину, есть носитель и служи­тель Божьего дела на земле, как бы сосуд и орган бо­жественного начала. Это относится не только к «моему» народу (кто бы он ни был), но и ко всем другим народам, создавшим свою духовную культуру. Следовательно, это относится и к моему народу, а это для меня теперь важнее всего.
     
    И вот, если мы взглянем глубже и пристальнее, то мы увидим, что каждый духовный акт имеет свое особое душевно-духовное строение, слагаясь по-своему из инстин­ктивных влечений, чувства, воли, воображения, мысли, ощущения и внешних поступков. Так обстоит и в религиоз­ной вере, и в познании, и в нравственности, и в искусстве, и в правосознании, и в труде, и в хозяйственной деятель­ности, словом, во всей духовной жизни человека. Оказы­вается, что так обстоит дело не только в личной жизни каждого данного человека, но и в жизни целых народов. Каждый народ вынашивает и осуществляет в своей исто­рии душевно-духовные акты особого национального строения, которые и придают всей его культуре своеобразный характер. И каждое создание этой культуры — начи­ная от резного украшения на избе и кончая ученым трак­татом, начиная от национальной пляски и кончая музы­кальной сонатой, начиная от простонародного костюма и кончая национальным героем или собором расцветает и цветет в его духовном саду и слагается как бы в духовную гирлянду, которая связует его в единство крепче всяких законов или оков. Каждое духовное достижение народа является единым, общим для всех очагом, от которого размножается, не убывая, огонь духовного горения; так что вся система национальной духовной культуры пред­стает в виде множества общих возжженных огней, у которых каждый может и должен воспламенить огонь своего личного духа. И пламя это, перекидываясь на но­вые очаги, сохраняет свою изначальную однородность — и в ритме, и в силе, и в окраске, и во всем характере горения. Так народы слагаются в своеобразные духовные единства, а отсюда — всякая внешняя эмпирическая связь (расовая, пространственная, историческая) получает свое истинное и глубокое значение.
     
    Вот почему национальный гений и его творчество оказываются нередко предметом особенной патриотичес­кой любви.
     
    Жизнь народного духа находит себе в творчестве гения сосредоточенное и зрелое выражение. Гений говорит от себя, но не за себя только, а за весь свой народ; и то, о чем он говорит, есть единый для всех, но неясный большин­ству, а многим, может быть, и недоступный Предмет; и то, что он говорит о нем, есть истинное, подлинное слово, раскрывающее и природу Предмета, и сущность народ­ного духа; и то, как он говорит это слово, — разрешает скованность и томление народного духа, ибо слово его рождено духовным актом национального строения и несомо подлинным ритмом народной жизни.
     
    Гений подъемлет и несет бремя своего народа, бремя его несчастий, его исканий, его жизни, его исторического и естественного существования; и, подняв его, он несет его творчески к духовному разрешению всех его узлов и труд­ностей. Он одолевает это бремя, он торжествует, он одерживает победу, и притом так, что его победа становит­ся — на путях непосредственного или опосредствованного общения — источником победы для всех, связанных с ним национально-духовным подобием. Гению дана та мощь, о которой томились и ради которой страдали целые поколе­ния в прошлом; и от этой мощи исходит и будет исходить духовная помощь и радость для целых поколений в буду­щем. Он учит своих братьев духовной победе; он показы­вает им, как они могут сами стать духовными победите­лями. Творческое достижение гения указывает путь всем ведущим полутворческую жизнь; им стоит только воспри­нять его создание и его творчество, художественно отож­дествиться с ним — и в этом воспроизведении и подража­нии они найдут себе ту духовную свободу*, без кото­рой они остались бы обреченными на томление и соб­лазны.
     
    Вот почему гений всегда остается для своего народа живым источником духовного освобождения, радости и любви. Он есть тот очаг, на котором, прорвавшись, вспыхнуло пламя национального духа. Он есть тот вождь, который открывает своему народу прямой доступ к свободе и к божественным содержаниям, — Прометей, дарящий ему небесный огонь; Атлас, несущий на своих плечах духовное небо своего народа; Геракл, совершающий от его лица свои подвиги. Его акт есть акт всенародного, национального самоопределения в духе; и к творчеству его потомки стекаются как к единому и общему алтарю на­ционального Богу-служения.
     
    Гений ставит свой народ перед лицо Божие и выгова­ривает за него и от его имени символ его предметной веры, его предметного созерцания, знания и воли. Этим он от­крывает и утверждает национальное духовное единство, то великое духовное «Мы», которое обозначает самую сущ­ность родины. Гений есть тот творческий центр, который оформляет духовную жизнь и завершает духовное твор­чество своего народа; этим он оправдывает жизнь своего народа перед Богом и потому перед всеми остальными народами истории  —  и становится истинным зиждителем родины...
     
    Итак, обосновать идею родины и чувство патриотизма значит показать не только их неизбежность и естест­венность в историческом развитии народов, и не просто их государственное значение и их культурную продуктивность, но — их верность перед Богом, их религиозную (сверхисповедную и сверхцерковную) священность, а по­тому их правоту перед всем человечеством; что мы и сделали.
     
    Тот, кто говорит о родине, разумеет (сознательно или бессознательно) духовное единство своего народа. Это есть единство, возникшее из инстинктивного подобия, общения и взаимодействия людей в их обращении к Богу, к дан­ной от Бога внешней природе и друг к другу. Это един­ство вырабатывается исторически, в борьбе с природой, в создании единой духовной культуры и в самообороне от вторгающихся нарушителей. Это единство закрепляется своеобразием национально-духовного акта и системой навязывающихся исторически-культурных и государ­ственно-хозяйственных задач. Каждый народ призван к тому, чтобы принять свою природу и историческую «дан­ность» и духовно проработать ее, одолеть ее, одухотворить ее по-своему, пребывая в своем, своеобразном националь­но-творческом акте. Это его неотъемлемое, естественное, священное право и в то же время это его историческая, общечеловеческая и, что самое главное, — религиозная обязанность. Он не имеет духовного права — отказаться от этой обязанности и от этого призвания. А раз отказав­шись, он духовно разложится и погибнет; он истори­чески сойдет с лица земли.
     
    Иными словами: каждому народу дается от природы и от Духа Божия. Каждый народ призван принять и природу, и Дух, и Духом одухотворять и себя, и природу. Это одухотворение у каждого народа совершается своеобразно и должно протекать самостоятельно. Национальная духов­ная культура есть как бы гимн, всенародно пропетый Богу в истории, или духовная симфония, исторически прозвучав­шая Творцу всяческих. И ради создания этой духовной музыки народы живут из века в век, в работах и страда­ниях, в падениях и подъемах, то паря к небу, то влачась долу, — вынашивая своеобразную молитву труда и созер­цания на поучение другим народам. И эта музыка духа своеобразна у каждого народа, и эта музыка духа есть Родина. И каждый человек узнает свою Родину потому, что его личная музыка духа откликается на ее всенарод­ную музыку; и, узнав, он врастает в нее так, как врастает единичный голос в пение хора.
     
    Вот почему мы утверждаем, что Родина есть нечто от Духа Божия: национально воспринятый, взращенный и в земные дела вработанный дар Духа Святого. Нельзя погасить в себе эту святыню. Ею надо жить. Ее надо твор­чески и достойно блюсти в себе. Ее нельзя отдать в порабо­щение или в попрание другим народам. За нее стоит бо­роться и умереть. И всякий христианин, увидевший это, постигший это, призван не отзываться на соблазны пус­того и лицемерного интернационализма, а мужественно и честно поставить перед собою все проблемы, смущающие его христианскую совесть, и искать разрешения в духе истинного, духовного патриотизма.
     

    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (27.07.2016)
    Просмотров: 75 | Теги: иван ильин, русская идеология | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 363

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru