Русская Стратегия

      Цитата недели: "Мы переживаем тяжкое, болезненное время, когда чувство любви к Отечеству подрывается множеством деморализующих влияний. Мучительно это время бесконечных бедствий, нас охвативших... Но можно сказать - что ничто не потеряно у людей, если они сберегут чувство любви к Отечеству. Всё можно исправить и воскресить, если у нас сохраняется любовь к Отечеству. Но всё погибло, если мы допустим ей рухнуть в сердце нашем." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [765]
Русская Мысль [144]
Духовность и Культура [139]
Архив [413]
Курсы военного самообразования [17]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    ПОЭТЫ-ВОИНЫ. ИВАН САГАЦКИЙ

    https://soulibre.ru/images/9/9a/%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD_%D0%A1%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9.jpg

    Ива́н Ива́нович Сага́цкий 27 декабря 1901 (8 января 1902) — 15 июня 1981, Париж) — казачий сотник, поэт, инженер-геолог, доктор естественных наук.

    Его отца большевики расстреляли только за то, что он был казачьим полковником. Уже шестнадцати лет, юношей-кадетом боролся за Дон в отряде полк. Семилетова; в 1919 г. окончил Донской кадетский корпус. Доброволец в 42-м Донском казачьем полку; затем юнкер Атаманского военного училища. Старший портупей-юнкер в л.-гв. Казачьем полку до эвакуации Крыма. После производства в чин хорунжего вышел на службу в Лейб-гв. Казачий полк. От 1920 г. в эмиграции; в Париже и Нанси получил высшее образование (окончил в 1927 г. Парижский университет) и докторскую степень; от 1928 г. состоит на службе инженером-геологом в частных горных обществах и во французских правительственных учреждениях Западной Африки, Индокитая и Ново-Гибридских островов.

    Выполнял также служебные и научно-исследовательские поручения в Камеруне, Сенегале, Судане, Аннаме и в некоторых европейских странах. Опубликован ряд его работ по вопросам, касающимся изучения горных пород под микроскопом и научной документации результатов горных разведок, появившихся в печати французской, русской и английской с критикой рапортов некоторых геологов и горных разведчиков. В печати появились: 3 доклада во Французской Академии Наук, 3 доклада во Французском Геологическом Обществе, 5 работ по специальности: розыскам золота, изучению горных пород, составлению географических и геологических карт, изучению способов орошения, постройки шоссе и жел. дорог. Изданы также 4 геологических карты, выполненные Сагацким.

    К 1939 г. член полкового объединения, сотрудник журнала «Военная Быль».

    Некоторые его труды переведены на английский язык. Казакам он известен также, как поэт, стихи которого печатаются в журнале «Родимый Край» и изданы отдельными сборниками: «Память» (1938) и «Встречи» (1942 г.). Бывший член редколлегии журнала «Родимый Край», автор сборников стихов и книги «Лейпциг». В 1969 году в г. Париже был издан небольшой сборник его стихов «Глушь. Медальоны». В 1936 году в сборнике «Лейб-казаки» (стихи и песни), г. Париж /Франция/, изданы и стихи И. И. Сагацкого.

    В 1928 году получает диплом инженера-геолога в Геологическом институте в городе Нанси. С этого времени начинается его многолетняя производственная и научная деятельность. Он работает в различных частных фирмах, затем переходит на французскую государственную службу. Начинаются его многочисленные и подчас весьма длительные командировки и в различные французские колонии. В их числе Нигерия и Сенегал, Верхняя Вольта и Судан, Камерун и другие глухие места Африки, Цейлон и Индокитай, Гебридские острова на Тихом океане; побывал он также во многих европейских странах.

    Умер И. Сагацкий во Франции и похоронен на казачьем участке кладбища для российских эмигрантов в пригороде Парижа в Сент-Женевьев-де-Буа.

    ***

    Нас было много юных, сильных,

    Любивших с детства свой погон,

    Познавших смысл молитв кадильных

    У корпусных родных икон.

    Нам в церкви тихой, в Сборном зале,

    Со стен мерцали письмена,

    С скрижалей мраморных мы знали

    Наперечет все имена.

    Учили мы в часы досуга,

    Сонеты дивные К. Р.

    Мечтали стать и пасть за Друга,

    Являть собой везде пример.

    Но только зов пошел набатный

    В степях для нас зажглась звезда

    И, бросив все, на подвиг ратный

    Мы разлетелись из гнѐзда.

    А через год, когда слетелись,

    Так много мест было пусты...

    Так тихо, тихо песни пелись

    В осенних сумерках густых!

    Простили ль мы, что так бездушно,

    Отчизна предала детей,

    Заставив нас тогда послушно

    Прервать беспечных ряд затей?...

    Уходят дальше, глубже сроки,

    Померкли грозных лет огни,

    Но как живы еще уроки

    И корпусных мечтаний дни!

    Как близки дрожь от снежной были

    И той звезды взошедший свет!...—

    В деянья все мы претворили

    Что августейший пел поэт.

    И горды мы в приливе воли

    Припомнить чувств тогдашних новь,

    Безмолвно зубы сжав до боли,

    Свою и братьев павших кровь.—

    Весь юный путь, что волей рока

    Нам преградила борода,

    Когда мы вырвались до срока

    Из дорогого нам гнезда.

    И знать, что в бой мы шли — кадеты,

    За честь отчизны полегли,

    Что дорогие нам заветы

    Не хуже старших сберегли!

     

    Упрёк

    Значит, так было надо, раз все мы ушли, —
    Те, кто Родину в сердце носил.
    Никаких мы в изгнаньи наград не нашли,
    Нам хватило и собственных сил.

    Что ж хотели от нас? Чтоб «их» пулемёт
    Застрочил по безмолвным рядам,
    Чтобы в десять минут был покончен расчёт
    С нашей сущностью, с клятвой отцам?

    Кто-то бросил упрёк из зияющей тьмы:
    «Надо было остаться… любить».
    — Этих слов не поймём ни Отчизна, ни мы:
    Мы могли этим всё погубить.

     

    <19??>
     

    У лимана

     

    Плачет чибис где-то у лимана
    В приазовской родственной глуши,
    В лёгкой дымке летнего тумана
    Чутко спят густые камыши.

    В ковыле тушканчик не резвится,
    Над норой застыли байбаки:
    Словно степь не может примириться,
    Что ушли куда-то казаки…

    Так ушли, что больше не вернутся,
    Но не верит степь и ждёт года́,
    Ведь когда-то вести донесутся,
    Что изжита русская беда!..

    Значит, надо нам и нашим внукам
    Верить в степь и в Божью благодать,
    И, внимая сердца тихим звукам,
    Неотступно-твёрдо чуда ждать.

     
    <19??>
     

    * * *

     

    Почему, когда на сердце грустно
    От безсилья, долгих мрачных дум,
    Так спокойно, внятно, многоустно
    Отдалённый мыслям вто́рит шум…

    «Отрекись от личных вожделений, —
    Мне звенит незримый стройный хор, —
    Примирись, ищи в ином забвений,
    Удержи в устах твоих укор…

    Твоя жизнь сейчас — ничто, былинка.
    Посмотри, какой большой ценой
    В схватке жуткой, грозном поединке
    Без тебя воскреснул мир родной…»

    И, закрыв глаза, я вижу: ровно
    Золотится в рост густая рожь
    С васильками, маками, любовно
    Шелестит, будя в сознаньи дрожь.

    А земля сыра от свежей крови,
    От неё дурманный дух идёт…
    Нет, теперь не надо хмурить брови,
    Нет, чужой к ней больше не придёт…

    И надежда падает в бездонность,
    И под шорох каждого стебля
    Всё ясней, что этих слов законность
    Говорит мне Русская земля.

     
    <19??>

    Монастырское урочище

    Степь пылится меж курганов,
    Степь звенит, живёт,
    Ясным утром атаманов
    Войска Дон зовёт.
    Много с севера змеистых
    Видно верениц,
    Из Задонья далей мглистых,
    С низовых станиц,
    Все идут на эхо зова:
    Все, ведь, казаки! —
    Память древнего Азова
    Помнят старики.
     
    В Праздник Старого Черкасска
    Шёлк знамён пестрей,
    Воскресают быль и сказка
    В грамотах царей,
    Иоанна, Алексия,
    И Петра времён,
    Грозных лет, когда Россия
    В них признала Дон.
    И как встарь, с высокой бочки
    Войска есаул
    Их читает все до точки
    Под пальбу и гул.
    «Здравствуй, царь, в Москве Престольной,
    Мы же — на Дону...»
    Веет фразой вечно-вольной
    Дым на всю страну.
    Светел Дон в дымке молений,
    Чинно клир грядёт,
    День молебный песнопений
    Свято Дон блюдёт.
    Вновь над братскою могилой
    Встали знамена́,
    Реют в храме с дивной силой
    Строго имена
    Тех, кто До́ну и отчизне
    Честно послужил,
    Тех, кто жизнь в азовской тризне
    Храбро положил.
    В песнопеньях погребальных
    Тих осенний свет,
    Четок залпов гром прощальных —
    Предкам дань — привет.
     
    Полдень жжёт над стройным станом,
    Льёт свой дух полынь,
    Хороша под Атаманом
    На рыси «Горынь»!
    Встречный марш звучит приветный,
    Все войска сковал,
    Любит Войско свой заветный
    Церемониал.
    Войсковой парад — блестящий,
    Твёрд казачий шаг,
    Точен молнией горящий
    Шашки быстрый взмах.
    Бывших старых командиров
    Весел бодрый взгляд,
    Пёстрый строй крестов, мундиров
    Смотрит каждый ряд.
    А потом по всей станице
    Пир горой идёт,
    Конь под окнами светлицы
    Ухом лишь прядёт.
    Всех гостей достойно примет
    Хлебосольный Дон,
    Захмелеет и обнимет,
    И проводит он.
    Слышат пира шум каза́чки
    У своих окон,
    Кончать Праздник, песни, скачки —
    Так велит закон...
    Хмелем крепким закаляет
    Старых лет вино,
    Войско славное гуляет,
    Слился Дон в одно.
    «Гей, седые атаманы,
    Братья — казаки,
    Выше с ла́донным стаканы,
    Все мы здесь близки.
    Не смогли в нас выжечь во́йны
    Спайки вековой,
    Будем предков мы достойны
    Славы Войсковой!
    Славе, каждый всё неси ей:
    Жизнь, Москвы печать:
    Мы пред Доном, пред Россией
    Будем отвечать!
    Если есть — забудьте споры,
    Берегите Дон:
    Дорог нам Черкасск, Раздоры,
    Ширь родных сторон...»
    Льются песни, тосты, речи,
    Солнца ниже ход.
    Вспоминают деды сечи,
    Каждый свой поход.
    Достоянье всех столетий
    Степь уберегла,
    Память прежних лихолетий
    Вновь над ней легла.
    Дон струится молчаливый,
    В нём — весь неба свод,
    Катит к гирлам в час шумливый
    Тайны тихих вод.
    Морю, ниже от Ростова,
    Что-то скажет он
    И дойдёт до стен Азова
    Всей страны поклон.

     
    <19??>

    ___________

    Заявление русской патриотической общественности

    ОТКРЫТО ДЛЯ ПОДПИСАНИЯ

    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (17.11.2016)
    Просмотров: 26 | Теги: Русское Просвещение, россия без большевизма, русская поэзия, белое движение, поэты-воины | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 36

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru