Русская Стратегия

      Цитата недели: "Вся наша русская культура, выраженная русским языком, корнями своими держится Православной Веры. Без Православной Веры жители России превращаются в русскоязычный народ, а русский человек в русского язычника. Да поможет нам Господь избежать эту жалкую участь." (Митр. Виталий (Устинов))

Категории раздела

История [1557]
Русская Мысль [240]
Духовность и Культура [283]
Архив [771]
Курсы военного самообразования [66]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    В.Г. Чичерюкин-Мейнгардт. МАТРОССКИЕ И СОЛДАТСКИЕ САМОСУДЫ В 1917 ГОДУ. Ч.2.

    В.Г. Чичерюкин-Мейнгардт. МАТРОССКИЕ И СОЛДАТСКИЕ САМОСУДЫ В 1917 ГОДУ. Ч.1.

     Г.К. Граф называет имена ещё нескольких офицеров, которые стали жертвами матросских самосудов. Это командир тральщика «Ретивый» лейтенант А.Н. Репинский и его подчинённый мичман Д.Н. Чайковский.(1)

     На «Ретивом» матрос пытался застрелить лейтенанта В.Н. Кулибина, две пули достались офицеру, а третья самому стрелку. В живот. Доставленный в госпиталь, он промучился несколько часов, после чего умер. Убийцу причислили к «жертвам революции» и торжественно похоронили в красном гробу.(2)

     Справедливости ради, надо сказать, что в относительно либеральные по советским меркам годы НЭПа в СССР издавались довольно откровенные книги революции и Гражданской войне, вплоть до описания расстрелов заложников и пленных белогвардейцев. Поэтому можно сравнить свидетельство Г.К. Графа с художественным произведением. Речь идёт о повести классика советской литературы писателя-мариниста А.С. Новикова-Прибоя «Ухабы». Повествование ведётся от лица бывшего командира боевого корабля Балтийского флота «Громовержец» каперанга Виноградова, который им командовал в феврале 1917 г. Их эскадра, то есть корабли того же класса, что и «Громовержец» была сосредоточена в Н-ском порту. Экипаж насчитывал полторы тысячи человек.(3) Такая деталь ясно указывает на то, что «Громовержец» относился к классу линейных кораблей. А линкоры Балтийского флота базировались в Гельсингфорсе. Скорее всего, это некий собирательный «образ» боевого корабля. Далее предоставим слово капитану 1-го ранга Виноградову.

     «Это было в пятницу, часов в семь вечера. Я не спал несколько ночей. Нервы мои обострились. Вдруг я услышал выстрелы и топот ног. Тут же раздался чей-то предсмертный крик.

     - Началось, - почему-то произнес я вслух и выскочил из каюты.

     Меня сейчас же подхватили матросы вооруженные винтовками. Наскоро обыскали и повели в кают-компанию. Первым делом я заметил, что пирамида для ружей, находившаяся в офицерском коридоре, оказалась пустой. Это означало, что винтовки уже разобраны командой. Тут же, загораживая нам путь, валялся старший офицер Измайлов, без фуражки, с разбитой головой. Вокруг него, разливаясь по линолеуму, пунцово расцвела лужа крови, блестевшая в электрическом свете. Все тело содрогалось последними остатками уходящей жизни. Мне пришлось перешагнуть через умирающего своего помощника, и, словно свершив тяжкий грех, я почувствовал, как опорожнилось мое сердце.

     Дробно распылись выстрелы не верхней палубе, обрывая чьи-то жизни.

     Когда я вошел в кают-компанию, там уже находилось несколько офицеров, два доктора и судовой священник. К нам был приставлен караул.

     События начинали развертываться с невероятной быстротой. Приводили новых офицеров, кондукторов, сверхсрочно служащих. Вот показались машинисты. Они тащили за руки старшего механика, а , он несмотря на свою солидность, падал перед ними на колени и жалким голосом умолял:

     - Товарищи, помилуйте. Разжалуйте меня в кочегары. Я буду за двоих стоять вахту…

     И сам с себя сорвал погоны.

     Машинисты с хохотом отшвырнули его от себя, - он грохнулся в угол кают-компании как тяжелый чурбан. А потом, приподнявшись на один локоть, он прижался к задней переборке, съежился весь и нудно застонал, словно жалуясь на отнявшиеся ноги.

     На корабле продолжалось движение людей, на первый взгляд бестолковое, а на самом деле великолепно организованное. Число арестованных увеличивалось. Где-то в глубине судна глухо защелкали выстрелы. Вслед за этим в кают-компанию вбежал кондуктор Головин, переодетый в матросскую форму. Лицо у него было в крови, и я с трудом его узнал.

     - Спасите, ваше высокоблагородие, спасите … - в отчаянии завопил он, обращаясь ко мне.

     Я попятился от него, как от сумасшедшего, резко крикнув:

     - Отстань!

     В дверях показались матросы, преследовавшие Головина. Он бросился от них на мягкий кожаный диван, уперся головою в угол, точно хотел пробуравить его, а нижнюю часть туловища поднял, словно нарочно подставляя под удары. Один матрос с грубой руганью вонзил ему штык между ягодицами, - вонзил глубоко, по самое дуло винтовки. Животный рев потряс роскошные стены кают-компании и сразу оборвался. Другой матрос, размахнувшись, ударил штыком в спину, проколол кондуктора насквозь, пришпилив его к дивану. Задергавшись, Головин с трудом поднял искаженное лицо, вывернул из глазниц луковицы страшный глаз Из груди его исторгся хрип, похожий на свиное хрюканье.

     Мы в ужасе отшатнулись и застыли на месте. Казалось, что сейчас и с нами начнут так же расправляться. И душа цепенела, словно окутанная в свинцовый саван.

     Но матросы, покончив с кондуктором, заговорили мирно, как бы извиняясь перед нами за свои поступки:

     - Вот стервец! Хотел динамомашину вывести из строя.

     - Он было, хитро придумал. Если бы уничтожил свет, все наши злодеи разбежались бы с корабля точно крысы. Кого впотьмах поймаешь?

     И тот и другой спокойно вытирали пот с лица. Они ушли, оставив на диване мертвое тело. Мы удивленно переглянулись, как будто впервые увидели друг друга. Судовой священник начал вдруг креститься, беззвучно шевеля губами. Левой рукой он прятал за полу подрясника большой серебряный крест, словно это был предмет, могущий уличить его в преступлении. Боцман Соловейкин, оказавшийся в числе арестованных, зашмыгал носом, как будто внезапно схватил отчаянный насморк. Бросалось в глаза, что каждый старался спрятаться за других, поэтому все густо столпились у задней переборки нашего помещения.

     Не успели опомниться, как офицерский коридор левого борта вдруг загремел выстрелами, криками, матерной бранью, топотом многочисленных ног. Там происходило какое-то сражение. Минуту спустя в кают-компанию принесли стонущего матроса. Его осторожно положили на стол. Минный квартирмейстер сурово распорядился:

     - Господа доктора, на помощь!

     Оба доктора, старший и младший, обрадовано бросились к столу и дрожащими руками, мешая друг другу, начали раздевать раненого. У последнего оказалась простреленной грудь. Он умирал, блуждая мутными глазами.

     Один кочегар рассказывал:

     - Это лейтенант Брасов угостил его так. Вот гад – не сдается. Заперся в своей каюте и отстреливается из револьвера. Одного человека сразу наповал уложил – в голову попал.

     Другой матрос добавил сквозь зубы:

     - Все равно, Барсов будет в наших руках. Если бы в ад спрятался – достали бы и оттуда. Не пощадим дракона…. (4)

     Действительно, лейтенант Брасов заперся в своей каюте и отстреливался от взбунтовавшихся матросов. Потеряв двух своих товарищей убитыми, они пустили в каюту горячий пар. Офицер был сварен заживо.(5)

     Спустя некоторое время капитану разрешили под конвоем выйти на палубу. Здесь он стал свидетелем ещё одного матросского самосуда. На сей раз, жертвой стал боцман.

     «Вдруг я услышал вопли и ругань, заставившие меня повернуть голову в сторону. Это несколько человек тащили на палубу боцмана Соловейкина, а он, упираясь, умолял:

     - Братцы, что вы делаете? Отпустите. Чем угодно поклянусь – ничего я не говорил. Спросите хоть у командира….

     Чей-то суровый голос отвечал ему:

    - Врешь, изменник! Сами слышали.

     - Пожалейте. Господа – товарищи. Двое детей сиротами останутся.

     - Об этом раньше нужно было думать.

     Около борта он встал на колени и, не выговаривая больше слов, жалобно замычал быком. Насмешливо подвывала ему ночь в снастях мачт. На мгновенье мрак разорвался огненными вспышками. Ветер унес в черную даль револьверные выстрелы и последний крик угасшей жизни.

     Кто-то резко приказал:

    - Сбрасывай!

     И мертвое тело Соловейкина мягко бухнулось о толстый слой льда.

     Я посмотрел за борт: там, на остекляневшей поверхности воды темными пятнами распластались трупы – старшего офицера Измайлова, лейтенанта Брасова, кондуктора Головина и других, неизвестных мне. Может быть, и мне предстоит такая же гибель?»(6)

     Однако революционные матросы пощадили своего командира, а в дальнейшем он принял советскую власть. Повесть была издана в 1930 г. Возможно, что бывшего командира «Громовержца» аресты по делу «Весна» обошли стороной. Но шансы пережить сталинский «большой террор» 1936 – 1938 гг., у него были невелики. Так же, как и у его зятя, подготовившего восстание на «Громовержце» в феврале 17-го.

     А вот ещё одно свидетельство с красной стороны. Матрос К.Я. Зябкин, ветеран революции, участник штурма Зимнего дворца. Был дружен с легендарным матросом Железняком – А. Железняковым. Сам же Зябкин призванный на Балтийский флот в 1915 г. был направлен в Кронштадт, откуда в составе партии новобранцев был переведен на учебное судно «Океан». Слово Зябкину.

     «Упорно пошли слухи, что в Петрограде свергли царя. Наше начальство стало волноваться, перешептываться.

     ….И вот в одну из ночей на нашем судне неожиданно подняли тревогу, зазвонили большие звонки.

     «Океан» был пришвартован к берегу. Мы услышали музыку духового оркестра, крики людей, требующих спустить трап на берег. Офицеры долго упорствовали. В конце концов, трап был спущен и на корабль стали подниматься вооруженные солдаты береговых фортов, артиллеристы. Они объяснили нам, что свершилась революция, призывали присоединиться к ним. Арестовали всех офицеров, поместили их в кают-компании и поставили часовых, а сами с артиллеристами поспешили к другим судам. Некоторые корабли стояли на рейде, и доступ к ним был отрезан водой. Пришлось прибегнуть к сигнализации флажками, вызывая на разговор. Они откликнулись, и вскоре все стоявшие на рейде суда и первый флотский экипаж присоединились к нам.

     На другой день явился к нам в Кронштадт Анатолий Железняков. Он был избран в военный комитет, возглавлявший власть в Кронштадте».(7)

     «Началось судебное разбирательство над офицерами, находившимися под арестом. По архивному делу ревком узнавал, кто что из себя представлял, и на судовых комитетах при общем голосовании выносил приговор: расстрелять такого-то офицера или дать срок тюрьмы. Если расстрелять – спускали с корабля трап, выводили осужденного на землю и с корабля расстреливали.

     Временное правительство в Петрограде подняло шум – мол, в Кронштадте творятся произвол и анархия, невинных сажают в тюрьму и расстреливают. Требовало немедленно доставить всех арестованных офицеров в Петроград для расследования. Но наш ревком эти требования отверг и приговоры оставил в силе.»(8)

     Эти воспоминания были опубликованы в «перестроечном» 1987 г. в журнале «Юность». Перечитывая их спустя 30 лет, невольно задаешься вопросами. Какими архивными делами арестованных офицеров располагали судовые комитеты, коли на их основании, решали, ни много, ни мало, их судьбы? И в пору задаться риторическим вопросом – а судьи, кто? А теперь попробуем представить себе, как во время осады Ленинграда, скажем зимой 1942/1943 гг. сыновья и младшие братья соплавателей матроса Зябкина вздумали создать ревкомы и разобраться тем же способом со своими командирами? Что-то не получается? И ещё одна деталь. Даже спустя много лет, матрос – балтиец, не испытывает ни малейшего сомнения в правоте судовых комитетов, выносивших расстрельные приговоры своим же русским офицерам. И, уж тем более, не видны в его рассказе, хотя бы нотки раскаяния или сочувствия.

     Волна самосудов, чинимых революционным толпами, в Петрограде, Кронштадте и Гельсингфорсе покатилась по стране. Начавшись с тыловых гарнизонов и баз, она докатилась и до действующей армии, которая готовилась к летнему наступлению. Причём самосуды совершались спустя месяцы после того, как монархия пала, а власть перешла в руки «благоверного Всероссийского Временного правительства».

     Помимо военных, жертвами самосудов становились и гражданские чиновники. В первые дни Февральской революции был убит в Твери губернатор Бюнтинг. Стал инвалидом, в результате самосуда бывший вице-губернатор Оренбургской губернии Л.А. Пушкин. Это произошло уже летом 1917 г. Он приходился внучатым племянником А.С. Пушкину.(9)

     Летом 1917 г. в Петрограде был убит солдатами генерал А.А. Пургасов. В действующей армии на Юго-Западном фронте толпой солдат был убит политический комиссар Ф.Ф. Линде, пытавшийся агитировать солдат за продолжение войны и инвалид генерал К.Г. Гиршфельд.

     Следующая волна солдатских и матросских самосудов прокатилась по России после провала т.н. Корниловского мятежа. Самая известная расправа в те дни имела место в Выборге. Арестованного по обвинению в сочувствию к генералу Л.Г. Корнилову, генерала В.А. Орановского по распоряжению властей должны были перевезти под конвоем в Петроград. Но, по пути на вокзал, толпа революционных солдат и матросов учинила над группой офицеров и генералов самосуд.

     Самосуды продолжались и последующие месяцы. Весной следующего 1918 г., они сошли на нет.

     Следует отметить, что если в 1918 г. вошли в историю как ленинская гвардия красные латышские стрелки, то их предшественниками по праву могут считаться матросы балтийцы и черноморцы, которым по духу ближе были, скорее не большевики – ленинцы, а анархо – коммунисты. Их отряды, которые в ряде случаев можно назвать черной смертью, сражались на Дону и под Оренбургом, творили легендарные по своей жестокости «еремеевские» ночи в городах Крымского полуострова.

     Припоминаю, будучи школьником, я вместе со своими учениками присутствовал на встречах с ветераном МПС. Дело было в первой половине 1970-х. Он был участником Великой Отечественной войны. Но нам, юным московским пионерам, он почему-то любил рассказывать о своей боевой юности, когда в степях Оренбуржья он сражался против белых казаков. Особенно тепло он вспоминал своего старшего боевого друга. Это был матрос – балтиец. Он был пулемётчиком на бронеавтомобиле и лихо косил из своего пулемёта казаков! В одном из боёв сложил матрос свою голову за светлые идеалы социализма.

     Ветерана приглашали к нам школу, как правило, накануне 23 февраля. И его рассказы о боях против белых казаков воспринимались как должное. Ведь 23 февраля это День Советской Армии и Советского Военно-Морского флота. Это уже в начале XXI в. взрослые дяди учудили вместо «ясного и понятного» советского праздника, какой-то день защитника Отечества, «привязав» его ко Дню рождения Красной, позднее Советской армии. Вот только вспоминая рассказы ветерана войны и труда услышанные сорок с лишним лет тому назад, невольно задаешься вопросом: а кто защитники Отечества, балтийские матросы, или их противники, оренбуржские казаки?

     Кстати, есть ещё один интересный сюжет, связанный с матросскими самосудами, имевший своё продолжение в годы Гражданской войны. В художественной литературе и в исторической попадаются упоминания о том, как белогвардейские офицеры жестоко расправлялись с пленным красными, если это были матросы. Как правило, первыми выводили в расход политработников, членов большевицкой партии, воинов – интернационалистов, евреев и …….. матросов. Если среди пленных красноармейцев кто-то был одет даже не в матросскую форму, а в полосатую тельняшку, такого пленника, как правило, расстреливали в первую очередь.

     Почему? Могу предположить следующее. Образованный слой российского общества 100 лет тому назад был невелик. От силы около 15 %. И, можно предположить, что в ряде случаев у сухопутных офицеров могли быть родственники, или знакомые, кто в 1917 г. служил на флоте и погиб от рук своих же подчинённых. И поэтому, увидев среди пленных человека одетого в матросский бушлат, или в тельняшку, белогвардеец невольно выделял его из толпы: «А ты, поди, участвовал в самосудах над своими офицерами, или, участвовал в «еремеевских ночах»».

     Но это уже было немного позднее. А тогда, в те весенние, летние и осенние месяцы 1917 г., общество и страна. Формально ещё не раскололась. Ещё не было ни Белой, ни Красной армии. А посему, жертвы зарождающейся Гражданской войны, формально не могут быть отнесены к той, ни к другой противоборствующей стороне. Но, всё, попытаемся это сделать. Имена тех адмиралов и офицеров Балтийского флота убитых в дни Февральской революции в СССР на долгие десятилетия были преданы забвению. Видимо не случайно у белогвардейцев один из бронепоездов носил имя адмирала Непенина.

     Здесь ещё можно вспомнить другого классика советской литературы, писателя – мариниста Б.А. Лавренева, его повесть «Ветер (Повесть о днях Василия Гулявина)». Главный герой этого литературного произведения, чьё имя вынесено в заглавие, служит в чине минера первой статьи на линкоре «Петропавловск». Своё боевое крещение он принял в Петрограде в дни Февральской революции. Вместе со своими товарищами он убил трёх городовых, засевших на крыше в пулеметом. Кстати, это тоже весьма интересная история про городовых с пулемётами на крышах столичных домов в те дни. Их потом пытались искать, В газетах печатали объявления с просьбой поделиться сведениями об этих самых пулемётах.

     В октябре 17-го матрос – балтиец участвовал в уличных боях в Москве, командуя сводным матросским полком. Позднее он возглавляет «Международный смертельный летучий матросский отряд пролетарского гнева» с которым отправляется из Москвы на Украину, бить контру. По ходу повести все его боевые товарищи погибают в боях. А сам Василий Гулявин проникнув в тыл к белым, геройски гибнет бросившись на штыки врагов, прекрасно понимая, что пощады ему не будет.

     Но, то произойдёт уже в 1918 г., когда Россию охватит братоубийственная Гражданская война. А тогда, весной – летом 10917 г. страна и общество ещё не раскололись. Ещё не было ни Красной, ни Белой армии. А посему жертвы матросских и солдатских самосудов не могут быть отнесены ни к той, ни к другой противоборствующей стороне. Но, всё же, попытаемся, как говорится, отделить козлищ от агнцев.

     Не вызывает сомнений, что уцелевшие жертвы матросских и солдатских самосудов, если позволяло состояние здоровья, не упустили возможности скрестить своё оружие с палачами. И не случайно, один из бронепоездов белогвардейцев носил имя адмирала Непенина, убитого революционным матросами. Само собой, палачи и убийцы встали под красные знамёна. Справедливости ради надо отметить, что в любом правиле бывают исключения. Были и такие в годы Русской Смуты. Тот же унтер-офицер Кирпичников прибыл на Юг России в 1918 г., намереваясь вступить в Добровольческую армию. Однако, его подвиг ему не простили. По приказу генерала А.П. Кутепова он был расстрелян. Бывший генерал М.В. Бонч-Бруевич, лично знавший генерала Н.Н. Духонина, убитого в Могилеве толпой революционных матросов и солдат, пошёл на службу к большевикам, и служил им, как говорится, верой и правдой.

     Волна самосудов сама собой спала весной 1918 г. Но, уже совсем скоро им на смену пришёл красный террор. Нельзя сказать, что до обнародования декрета о красном терроре, террора со стороны новой, советской государственности не было. Он был. Причем постепенно на смену уличным самосудам над одиночками, или небольшими группами «классовых врагов», пришли массовые расстрелы, которые правильнее было называть убийствами. И если весной или летом 1917 г. смертный приговор звучал криком «бей его!», то, скажем весной 1918 г. приговор мог быть даже нацарапан на клочке бумаги и уместиться хотя бы в одну фразу (!?) – «имярек такой-то приговаривается к расстрелу за буржуйство», или «за контрреволюционность». И если в первых случаях приговор приводили в исполнение кулаками и всем тем, что подвернётся под руку, то во втором случае, как например, в Киеве красноармейцы командарма Муравьева приводили свои приговоры в исполнение огнестрельным и холодным оружием.

     Почему такое стало возможным? Вершившие свои бессудные расправы в 17-м матросы и солдаты, были, в своём подавляющем большинстве, чадами Российской Православной Церкви, и, следовательно, они должны были помнить о десяти заповедях Христа.

     Невольно напрашивается вопрос о мере ответственности духовных пастырей. По мнению современного исследователя Д.М. Гузаирова, иеромонахи, назначавшиеся на флот, имели очень низкий образовательный, а порою и нравственный духовный уровень, в результате происходило падение авторитета священника. Только в 1910/1911 гг. этот порядок был пересмотрен, и монахов заменили представителями белого духовенства.(10)

     В канун Февральской революции на линейном корабле Черноморского флота «Георгий Победоносец» под председательством командующего флота вице-адмирала А.В. Колчака состоялось собрание флагманов и духовенства. Картина нарисовалась довольно неприглядная: с одной стороны неудовлетворительное положение судовых священников, что зачастую препятствовало им нести пастырское служение, а с другой стороны, низкий духовно-нравственный уровень нижних чинов.(11)

     Здесь нельзя не упомянуть флотскую специфику. В отличие от сухопутных войск Российской империи, на флоте вплоть до рокового 1917 г., сохранялась сословность. Офицеры более чем на 90 % происходили из семей потомственных дворян. Нижние чины из простонародья. Справедливости ради надо помнить о том, что в ряде случаев морские офицеры были склонны видеть в своих подчиненных не боевых товарищей, а людей «подлой породы», «быдло», «хамское отродье». Соответственно и матросы, в большинстве случаев таили в глубине своих душ ненависть к «золотопогонникам», к «белой кости», которая вырвалась наружу и была излита не только на своих непосредственных начальников, но и на всех тех, кто на них походил своим внешним видом. Однако, если постараться быть до конца объективными, придётся признать, увы, что встречались и встречаются люди, которые подходят под определение «быдла» и «хамов».

     Одни историки и исследователи склонны видеть во всём случившемся главными виновниками партию большевиков во главе с Лениным и Троцким, которые ввели в соблазн своими простыми и привлекательными лозунгами и несбыточными, но, заманчивыми обещаниями. Другие считают, что большевики здесь не причём. Главные виновники, это масоны, генералы-предатели, безответственные болтуны и демагоги из умеренных партий, печать и, само собой, интеллигенция. Третьи считают, что главную роль сыграли связи большевиков-ленинцев с германским Генеральным штабом. Но разве эти деньги могли сыграть решающую роль в тех событиях? Ведь никто не будет вкладывать деньги в заведомо провальное предприятие, будь то экономическое или политическое. Значит агитацию, которая велась против монархии, можно сравнить с семенами, которые падают в хорошо подготовленную почву.

     Не отрицая роли всех этих обстоятельств, не следует снимать долю вины и с каждого российского подданного. И здесь следует признать, что большевицкие лозунги оказались в тот момент созвучны большинству русских и россиян. Крестьян, будь то одетых в солдатские шинели, матросские бушлаты, крестьянские армяки. В первую очередь лозунг: «Грабь награбленное!» Плюс к тому, большевики сыграли на неприязни, зачастую на подсознательном уровне, которая была и сто лет тому назад, и существует по сей, день в нашем обществе. Это неприязнь к тому, кто лучше образован и воспитан, кто, образно говоря, выделяется на сером фоне хоть самую малость, своей культурой, своим внутренним миром. При всей условности исторических параллелей, могу засвидетельствовать это исходя из своего педагогического опыта, приобретённого за 20 с лишним лет в московских школах.

     А кивать на вездесущих масонов, генералов-предателей, плохих духовных пастырей, связи большевиков-ленинцев с немцами, за всем этим просматривается попытка снять с себя чувство ответственности и переложить на кого-то другого. Именно так обстояло дело в России 100 лет тому назад.

    Два слова вместо послесловия.

     1. В повторной экранизации трилогии А.Н. Толстого "Хождение по мукам", показанной по Первой программе ТЦ в канун 70-летия ВОСР в 1977 году в одной из серий была показана сцена солдатского самосуда над комиссаром Временного правительства И.И. Смоковниковым - мужем Кати Булавиной. Как тут не вспомнить пушкинские строки: "Не приведи Бог увидеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный".
     2.В параллельном классе со мной учился интеллигентного вида мальчик в очках. Уже спустя несколько лет от одноклассника узнал. В семье у интеллигентного мальчика хранилось письмо датированное 1917 годом.В письме было написано примерно следующее. "Ваш супруг и отец, господин полковник имярек, был убит толпой распропагандированных (большевиками-пораженцами) солдат своего же полка на станции Н. в прифронтовой полосе". Письмо написал один из офицеров полка, которым командовал погибший полковник. Правнук полковника вспоминая своего говорил: "Я им, гадам, этого не забуду. Не прошу".
     От себя добавлю.Когда в эпоху застоя я слышал ритуальное заклинание "Никто не забыт и ничто не забыто", применительно к ВОВ, я вспоминал слова своего соученика.К ВОВ они не относились.

    Примечания:

    1. там же.
    2. там же.
    3. Новиков-Прибой А.С., Ухабы, М-Л, 1930, сс. 35-40.
    4. Новиков-Прибой А.Л., указ. соч., сс. 43-44.
    5. Новиков-Прибой А.Л., указ. соч., сс. 56-57.
    6. Ноивков-Прибой А.Л., указ. соч., сс.
    7. Зябкин К.Я. Штурм, Публикация Л. Зябкиной, Юность, 1987, № 6.
    8. Там же.
    9.  Бушин А.Ю. Некрополь русской провинции. Пушкин во Владивостоке, Михайлов день 1-й, Ямбург, 2005.
    10. Гузаиров Д.М. Проблема православной миссии и духовно-нравственно состояние чинов Балтийского флота накануне революции 1917 года, Труды I Международных исторических чтений, посвященных памяти профессора, Генерального штаба генерал-лейтенанта Николая Николаевича Головина (1875 – 1944), Санкт - Петербург, 27 ноября 2010 года. Исход на Юге России и начало Галлиполийской эпопеи Русской армии, 90 лет 1920 – 2010 СПб, 2011, с. 43.
    11. Гузаиров Д.М. К вопросу о нравственном состоянии морских чинов накануне революции: проблемы пастырской деятельности духовенства Черноморского флота в 1917 году (по материалам собрания флагманов и духовенства Черноморского флота 18 января 1917 года), Труды Ш Международных исторических чтений, посвященных памяти профессора, Генерального штаба генерал-лейтенанта Николая Николаевича Головина (1875-1944), Санкт-Петербург, 18-20 октября 2012 года, СПб, 2013, сс. 11-117.

    Владимир Чичерюкин-Мейнгардт

    для Русской Стратегии

    http://rys-strategia.ru/

    Категория: История | Добавил: Elena17 (13.09.2017)
    Просмотров: 183 | Комментарии: 1 | Теги: владимир чичерюкин-мейнгардт, преступления большевизма, россия без большевизма, Февральская революция, 100 лет катастрофы
    Всего комментариев: 1
    avatar
    1
    жидовская работа
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 583

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru