Я видела, что дела моего мужа плохи, и вместе с несколькими офицерами решила его освободить. Для этого мы планировали неожиданно напасть на штаб. У этих офицеров сохранилось оружие. К тому же мы рассчитывали, что многие солдатики примкнут к нам. К моему удивлению, генерал не одобрил наших планов. Он поблагодарил за заботу, но категорически отказался бежать. Не хотел рисковать жизнью молодых офицеров и моей*. Как обидно, <что> муж не захотел рискнуть с нами!

Прибывшие из Одессы беженцы рассказывают следующие ужасающие подробности большевистской резни в Одессе. Войдя в город в марте с[его] г[ода], большевики объявили, что желающие выехать из города могут собраться в порту, откуда они будут направлены на пароходах. Поддавшиеся на эту провокацию представители местной интеллигенции, буржуазии и офицеры с семьями собрались в порту, и многие были посажены на пароходы. Но в момент отправления пароходов французские и русские команды бросили их на произвол судьбы. На суда, переполненные беженцами, ворвались красноармейцы и начали резню, насилуя женщин, расстреливая ни в чем не повинных пассажиров. Многие офицеры-беженцы сами расстреливали своих жен и детей, кончая свою жизнь самоубийством, не желая подвергнуться большевистским издевательствам. Якорь

Любовь к России, ее наследию и культуре прививалась русской молодежи на чужбине с раннего возраста. Вот обращение к маленькому читателю из сборника «Благовест» (Новый Сад): «Знаете ли вы, где ваше настоящее Отечество, Родина ваших родителей? Если ты станешь лицом к восходящему солнцу в Европе и спиной к нему в Америке, то перед тобой далеко-далеко будет русская земля».

...

...

После революции 1917 года в руках молодой Советской власти оказались несметные сокровища. Речь шла даже не о деньгах, а о предметах старины и искусства, которые находились в России. Картины великих художников, ювелирное наследие царской семьи, иконы и книги, имеющие огромную ценность.

Ольга Сергеевна Строльман, её брат Константин и сын Кирилл были арестованы в 1937 году по обвинению в шпионаже в пользу Японии. Сергея Алексеевича Строльмана арестовать не успели. Чекисты застали старика уже на смертном одре. Константин Строльман был расстрелян в 1938 году. Ольга Сергеевна после пыток и угроз детям и старухе-матери дала признательные показания, от которых позже отказалась, и была приговорена к 5 годам лагерей. В 1942 году срок был продлён. Кирилл Строльман был освобождён после следствия, своей вины он не признал. Сын генерала Каппеля прошёл всю войну, работал строителем, стал отцом троих сыновей. Судьба его сестры сложилась трагично. Трое её сыновей погибли на фронте, а вскоре по возвращении с войны умер и муж. После возвращения из заключения матери Татьяна Владимировна жила с ней. Ольга Строльман ещё при жизни добилась своей реабилитации и скончалась в 1960 году. Прах генерала Каппеля, вывезенный белым воинством в Китай, в 2010 году был возвращён в Россию и захоронен в некрополе Донского монастыря. При вскрытии гроба тело генерала было найдено практически нетленным.

Свет тусклой лампы время от времени дрожал, будто бы само электричество боялось этого кабинета и его хозяев. За массивным письменным столом, сгорбясь, сидел человек в чёрной кожанке. Когда-то такие куртки носили лётчики, но новые владетели России, разграбив склады, нашли им другое применение. Как и шлемовидным шапкам, придуманным Васнецовым для победного парада Императорской армии в Берлине. В изуродованных красными звёздами шеломах красноармейцы сражались теперь не с врагами Отечества, а с русскими людьми, сохранившими этому Отечеству верность. В чёрных кожанках вурдалаки в человеческом обличии убивали русских людей уже не в бою. Убивали безоружных. Убивали стариков, женщин, даже детей. Убивали за случайное слово, за «неправильное происхождение», за найденную при обыске запрещённую книгу или портрет, за то, что одеты не по-пролетарски, за… Просто так. Потому что попали под железную метлу в общей массе других. Масса! Никогда ещё во всей истории России расправы не носили столь массового и бессудного характера. И добро бы они лишь убивали, расстреливали… Но им этого было мало. И несчастных жертв перед смертью жестоко мучили, глумились над ними. Праведного архиепископа Пермского Андроника живым закопали в землю за то, что смел он взывать: - Предметом позора и поругания сделались мы для всех народов мира. От нас все отстраняются как от зачумленных и крайне опасных, а между собою уже уговариваются — как поделить нашу землю родную, пока мы деремся да ссоримся между собою из-за нее. Дорогие мои, от Господа данные духовные чада! Всех, кто верует в Бога, в свою душу и в вечную жизнь, всех, кто любит Родину святую, всех таких зову и молю — встаньте и воодушевитесь на защиту веры и земли родной. Удалившись от Бога, народ одичал и озлобился, а враг ослепил всех и подустил восстать друг на друга. Помогите всем прийти в рассудок и опомниться: ведь мы теперь не только на краю погибели, но уже погибаем... А скольких, скольких, кроме него, истязали и убили! Топили баржами, жгли, рубили… Отца-священника расстреляли, сыновья посмели заклеймить убийц, и всех троих мальчиков, ещё студентов, убили. Застрелили разрывными пулями… И мать хоронила всех четверых… Отчего они не расстреляли и её, Ольгу? Отчего, всякую ночь выводя «в расход» невинных, упрямо оставляют её жить? Она знала ответ. Они хотят использовать её для давления на мужа, которого так беспредельно ненавидят и боятся. Она слишком ценный заложник, чтобы убить её…

Быть ли спекулянтами с горя при коммунистическом НЭПЕ? Или быть честными людьми в новой, свободной России? И, взвесив, действуйте соответственно. Пока же помните о каждом лишнем часе красной власти с ее Нэпом, что, если Нэп похож на «Фабрику Водотолчения», то лишь тем, что он толчет в ступе. Но то, что он толчет — не вода, а кровь гибнущего русского народа. Если погибнет народ, то погибнете и вы. Работайте же для его спасения.

О затопленных землях Рыбинского водохранилища

11 июля, ген. Корнилов послал Временному Правительству телеграмму следующего содержания: “Армия обезумевших темных людей, не ограждавшихся властью от систематического развращения и разложения, потерявших чувство человеческого достоинства, — бежит... Это бедствие может быть прекращено, и этот стыд или будет снят революционным Правительством, или, если оно не сумеет того сделать, неизбежным ходом истории будут выдвинуты другие люди. Я, генерал Корнилов, вся жизнь которого, от первого дня сознательного существования доныне, проходит, в беззаветном служении Родине, заявляю, что Отечество гибнет и потому, хотя и неспрошенный, требую немедленного прекращения наступления на всех фронтах в целях сохранения и спасения Армии для ре­организации на началах строгой дисциплины, и дабы не жертвовать жизнью немногих героев, имеющих право увидеть лучшие дни. Необходимо немедленно, в качестве временной меры, исключительно вызываемой безвыходностью положения, вве­дение смертной казни и учреждение полевых судов на театре военных действий, а также отмену разрушительного приказа Номер один”.

Первая Мировая Война – переломный момент в мировой и русской истории. Эта война стала точкой отсчета формирования нового государства с совершенно иными политическими, социальными и экономическими идеалами. Помимо этих сфер, переломный момент претерпела и духовная сфера. Уже в последние годы войны издавна сформированные в России ценности неминуемо изменяются. В тыл армии проникли антигосударственные и атеистические идеи, которые стали зачатком формирования иного пути всей страны. В связи с этим, была надолго и несправедливо забыта деятельность тех, кто в тяжелейших условиях войны пытался остановить нарастающую волну беспорядка. Прежде всего, это военное духовенство. Это была поистине героическая категория людей. «В тех жутких контратаках среди солдатских гимнастерок мелькали черные фигуры – полковые батюшки, подогнув рясы, в грубых сапогах шли с воинами, ободряя робких простым евангельским словом и поведением…» [25, c. 10] - вспоминал один из русских полководцев генерал А.А. Брусилов.

Наши погибшие братья шли разными путями и это погубило их, но знамя их было одно: «Долой большевиков». Не повторим их ошибок. Пойдем под этим знаменем, но единым национальным путем. И когда коммунисты увидят перед собой единый русский фронт, Россия будет спасена.

В начале 30‑х годов, в разгар индустриализации, ускоренной коллективизации и наложившихся на них нескольких неурожайных лет с тотальным изъятием зерна у крестьян, в регионах СССР начинается массовый голод. Без еды остаются сельские жители Украины, части Казахстана, районов Центрального Черноземья, Северного Кавказа, Южного Урала, Поволжья, Западной Сибири. Эти печально известные события, повлёкшие за собой миллионы жертв, позже назовут голодомором. В промышленных регионах страны, которые не пострадали от голода, разразившегося в сельскохозяйственных областях, значительно снижают нормы выдачи продуктов населению, дабы компенсировать общую нехватку продовольствия.

Это не "геббельсовская пропаганда". Товарищ Сурков, советский литератор, военкор "Красной Звезды" в письме в ЦК рассказывал:
 

Степан Борисович Веселовский (4 (16) сентября 1876, Москва — 23 января 1952, там же) — русский и советский историк, археограф, профессор Московского государственного университета, академик АН СССР (1946).

Привожу выдержки из его дневника. Меткие наблюдения и глубокие размышления очевидца, учёного, мыслителя.

Степан Борисович Веселовский (4 (16) сентября 1876, Москва — 23 января 1952, там же) — русский и советский историк, археограф, профессор Московского государственного университета, академик АН СССР (1946).

Привожу выдержки из его дневника. Меткие наблюдения и глубокие размышления очевидца, учёного, мыслителя.

Степан Борисович Веселовский (4 (16) сентября 1876, Москва — 23 января 1952, там же) — русский и советский историк, археограф, профессор Московского государственного университета, академик АН СССР (1946).

Привожу выдержки из его дневника. Меткие наблюдения и глубокие размышления очевидца, учёного, мыслителя.

Степан Борисович Веселовский (4 (16) сентября 1876, Москва — 23 января 1952, там же) — русский и советский историк, археограф, профессор Московского государственного университета, академик АН СССР (1946).

Привожу выдержки из его дневника. Меткие наблюдения и глубокие размышления очевидца, учёного, мыслителя.

Мы вас просим разобрать наши дела, за какую беду нас здесь мучат и издева­ются над нами? За то, что мы хлеба помногу засевали и государству пользу приносили, а теперь негодны стали. Если мы негодны, то пожалуйста просим вас выслать нас за границы, чем здесь нам грозят голодом и каждый день револьвер к груди приставят и расстре­лять грозят. Одну женщину закололи штыком и двух мужчин расстреляли, а тысячу шестьсот в землю зарыли за какие-нибудь полтора месяца.