К 220-ЛЕТИЮ КОМПОЗИТОРА

Завтрашний воскресный день Церковь именует Неделя о самаряныне, т.е. Неделя о самарянке, потому что за Божественной литургией читается евангельское повествование о том, как Господь наш Иисус Христос беседовал у колодца Иаковлева с женщиной-самарянкой и обратил ее к свету и к доброй благочестивой жизни. В этом трогательном повествовании мы с вами видим, прежде всего, урок для нас, как мы должны быть осторожны в своих суждениях о ближних и избегать всякого осуждающего приговора над ними, помня, что повествует нам Евангелие.

Мы с вами знаем, что со среды оканчивающейся седмицы, Церковь стала петь содержательный и трогательный тропарь праздника Преполовения Пятидесятницы, в котором говорится: «Преполовившуся празднику, жаждущую душу мою благочестия напой водами». Этот призыв христианской души понятен каждому, особенно, конечно, в наше страшное время, когда речь идет не о «благочестии водами», а в волнах нечестия, которое все больше и больше заливает весь мир, весь человеческий род. Душа христианская, под напором этого нечестия, и молится, чтобы Господь ее, жаждущую, напоил благочестия водами. Словно ответом на этот призыв является то Евангелие, которое мы сегодня за литургией слышали, в котором Господь, как бы идя навстречу душе, призывающей Его в этом тропаре, говорит: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Аз упокою вы» (Мф. 11:28). И знаете вы еще другое трогательное место в Евангелии, где Господь говорит: «возьмите иго Мое на себе и научитесь от Мене, яко кроток есть и смирен сердцем: и обретете покой душам вашим: иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть» (Мф. 11:29, 30).

Святая Православная Церковь нынѣ какъ вы знаете, прославляетъ святыхъ женъ мѵроносицъ, почему и самый этотъ воскресный день именуется «недѣля женъ мѵроносицъ».

Св. Православная Церковь ныне вместе с празднованием воскресного дня соединяет праздничное воспоминание о св. апостоле Фоме, причем характерно, что, именно благодаря этому, Евангелие, которое читалось за всенощной вчера, как очередное воскресное, повторилось на литургии, что редко бывает, в честь ап. Фомы.

Святая полночь. Прогремела пушка. Первыми отозвались колокола Ивана Великого, заговорили в монастыре Чудовом, подхватили в Вознесенском, в соборах, в церквах - запели все колокола Кремлевские. Поплыл звон через стены зубчатые в Замоскворечье, в Китай-город, растекся во всю ширь Белокаменной до темных полей, до холмов, перелесков, до просторов глухих, подгородных.

...

Лет тридцать тому назад на окраинах Петербурга люди жили гораздо проще, скромнее и даже веселее, чем теперь. На Васильевском острове, в 15-й линии, за Малым проспектом были выстроены только небольшие деревянные дома, большею частью одноэтажные, с наружными ставнями у окон. Жили там люди небогатые: мелкие чиновники, неважные купцы, ремесленники, торговцы да фабричные, так как кругом было немало фабрик.

Из Церковной истории известно, что в недавнее сравнительно время (особенно в 19-м столетии), среди неправославных богословов и ученых, появились многие, которые, по существу уже ничего христианского в своих убеждениях не сохранили, и с самой разрушительной критикой обрушились на основные истины нашей веры, в особенности же на 4 наших Евангелия. Каких только исследований ни делалось, каких только научных трактатов ни писалось для того, чтобы доказать, что наши Святые Евангелия не принадлежат апостолам Марку, Матфею, Луке и Иоанну, а просто кем-то придуманы, составлены, сочинены значительно позднее.

Я приехал в одну маленькую, лесную, таежную деревушку, что-то всего дома три, не более, на берегу лесного озера, где ловили рыбу. Дичь страшная: казалось, люди сроду не видали «барина», на мои блестящие чемоданы смотрели, как на нечто необыкновенное, мой костюм охотничий с зеленым кантом ощупывали даже руками, а мое ружье английское двухствольное произвело на мужиков-охотников такое впечатление, словно я свалился с того света.

Раннее утро, тихое, свежее, весеннее утро. В воздухе замирают последние звуки колокола. Только что отошла утреня Великой Субботы. Начало ее - во мраке ночи; на заре светлого дня совершился торжественный ход погребения Христова; народ, наполнявший церкви, разошелся по домам - и посреди торжественной тишины началось торжественное ожидание праздника.

...

Когда Господь наш Иисус Христос входил в город Иерусалим, в день торжественного Входа Своего, это было наособицу. Не однажды и не дважды Он приходил в этот град, много раз Он его навещал, много бесед провел с книжниками и фарисеями, знатоками закона Моисеева, но этот вход был совершенно особенный. Сбылись пророчества нескольких пророков, которые предсказывали о том, как Царь Сиона «грядет к нему кроток и спасающий, седящий на: жребяти и ослице» (Зах. 9:9).

Я говел на первой неделе еще поста, и это было прекрасное время. Бог неисчетно, сугубо награждает нас за самое даже мгновенное пребывание в Нем. И много нового излилось с тех пор в мою душу, за что несу Ему вечные благодарения.

...

...

Сделав одну затяжку, Павлик Шувалов выронил папироску и замолк, лишившись чувств. Вскоре он умер. Могила его безвестна. Но живым памятником ему осталась незабываемая, теплая, нежная память о нем всех знавших этого прекрасного человека, положившего за други своя и молодую радостную жизнь и чистую душу. “Была бы спасена Россия!”

У нас, в Русском Царстве, или, лучше, в сердце тех людей, которые составляют истинно-Русское Царство, водится так, что Царь – глава, и только то, что передастся через него и из его уст, то облекается в законность. Он первый подает знак – и все вмиг облечется и во внешнюю Русь, не только во внутреннюю.

По церковному уставу, во второй воскресный день Великого Поста, Православная Церковь, помимо празднования воскресного дня, еще вспоминает одного из великих иерархов и проповедников чистого Православия, Святителя Григория Паламу, который был архиепископом города Солуни или иначе Фессалоник. Святитель Григорий принадлежал к числу тех великих благовестников христианской истины, у которых дело с жизнью не расходилось, и поэтому, помимо тех богословских сокровищ знания, которые он оставил в изобилии, как наследство для Православной Церкви, он привлекал к себе души человеческие своею святою и подвижническою жизнью и, таким образом, его духовное воздействие было двойным: он учил и своим словом и самою жизнью своею.

...