Варвара Брусилова была трижды приговорена советской властью, которую она, как глубоко верующий человек, категорически не принимала, к высшей мере наказания — расстрелу. Всегда стремилась приносить пользу людям, работая медицинской сестрой в период Первой мировой войны, а впоследствии — за решеткой, когда ей это позволяли. В 20-е годы прошлого столетия она была хорошо известна, но сегодня почти забыта. Родственников у Варвары Брусиловой не осталось, маленький сын умер, когда она находилась в заключении. Единственная сохранившаяся фотография Брусиловой — из уголовного дела. Историк Юрий Дмитриев исследовал ее судьбу и, по сути, вернул ее имя из небытия.

«Но своеобразную популярность А.В. Карташеву создало его активное участие в Религиозно-философских Собраниях (1901–1904), затем переформировавшихся в "Религиозно-Философское общество, где с 1909 г. ему пришлось быть председателем». После Февральской революции как «либеральный богослов» был приглашен обер-прокурором Синода В.Н. Львовым «себе в товарищи», вступил в кадетскую партию и вошел в ее ЦК. В июле Карташев заменил Львова на посту обер-прокурора, а в августе, после замены Синода министерством, стал министром по делам вероисповеданий.

...

Советские историки и сегодняшние их продолжатели из числа коммунистов любят писать о якобы тотальном аграрном кризисе в поздней Российской империи. Утверждения о страданиях русской дореволюционной деревни служат для оправдания неизбежности революции 1917 года и легитимации большевистского режима, который удовлетворил чаяния миллионов крестьян.

Об установлении места захоронения генерала П.К. Ренненкампфа и новых данных относительно братской могилы офицеров, юнкеров и добровольцев, погибших в 1918 году

Имея в руках воспоминания Кадета Суворовского Кадетского Корпуса, я счел своим долгом, на страницах журнала Кадетская Перекличка, поделиться с вами о жизни в его родном Корпусе, одном из 32-х Императорских Кадетских Корпусов, где прививали любовь к отечественной истории, к одной из лучших в мире, армии и флоту, создавали военную касту, проникнутую лучшими историческми традициями, вырабатывали тот слой из разновидного русского общества, на костях и крови которого, создавалась российская слава и величие.

Приезд генерала Корнилова в Москву. Препятствия, чинимые ему Временным Правительством. Особое совещание. Предполагавшийся арест всего правительства.

Цитата из предисловия А. И. Фурсова к книге А.В.Островского «Солженицын. Прощание с мифом»: «Во всём, что делал и писал Солженицын на Западе, он со всей очевидностью выступал как враг СССР, т.е. исторической России, как бы она ни называлась, т.е. как враг русского народа. Впрочем, что же удивляться. Ещё в 1950 г. он хотел, чтобы Трумэн сбросил атомную бомбу на СССР…». Данная цитата А.И.Фурсова, как и всё предисловие (и книга Островского), – типовой образец неосталинистской лжи. Ложь буквально прёт из неё со всех концов, не заметить её просто невозможно. И то, что историк Фурсов в России до сих пор во всеуслышанье не объявлен лжецом, нельзя расценивать иначе, как замалчивание этого факта верхушкой отечественной исторической науки в политических целях.

Я рос в атмосфере советской идеологии, читал, естественно, книги, прошедшие цензуру. Но до 13 лет был стихийно верующим благодаря бабушке Прасковье Егоровне, часами, как мне казалось, молившейся на коленях перед иконами. В 13 лет произошел тихий духовный бунт. Как-то листал мамину методику. Наткнулся на раздел «Атеистическая пропаганда» и задумался: как же так, все передовые, прогрессивные люди вокруг не верят в Бога, а я — верю? Что же, я такой темный, отсталый, хуже других? У меня неплохая память. И, как ни странно, я помню эти роковые минуты. Это восстание. Которое длилось 10 лет. До 23-х, когда меня арестовали и я внезапно оказался один на один перед тайной бытия.

Многим кажется, что за сто лет, прошедших с 1917 года, белых пятен в революционной истории России остаться не должно. Однако в нашем славном Отечестве и спустя век находятся целые исторические пласты – либо малознакомые, либо вовсе неведомые публике. Как, например, сюжет о примерно 100-тысячном легионе китайских бойцов, ставшим опорой большевиков в первые годы советской власти. Китайцам доверяли и охрану вождей революции, и наиболее грязную работу – карательные операции. Первые чекистские ЧОНы – части особого назначения – формировались именно из китайцев, которым не было равных в исполнительности и жестокости при решении самых некрасивых "революционных задач". О китайском акценте русской революции за минувшие годы говорили крайне скупо, а о том, куда делись тысячи китайцев после деятельного участия в нашей Гражданской войне, не говорили вовсе.

После соединения сильных флотов двух враждующих с нами западных держав, Россия должна была, до поры до времени, принять оборонительное положение: - должна была по необходимости, понятной для всех, что неравен бой одного против двух и притом нынешняя война совпала с изменением системы морских сил. Могучий пар и архимедов винт заменили ветр и парус. Англии и Франции легко было быстро воспроизвести эту перемену, обладая обширными, давнишними механическими средствами. России же, юной ученице в этом деле, предстоять еще много усилий; но будем надеяться увидеть свой сильный паровой винтовой флот, и тогда, с Божиею помощью, померимся силами в открытом бою.

Когда больше чем полвека тому назад «трусость, ложь и измена» восторжествовали над «доблестью, добром и красотой», чернь заполнила и запакостила дворцы, замененный красной тряпкой — знаком крови и мятежа — наш трехцветный Русский флаг был повержен во прах. Затоптанный сапожищами разнузданной солдатни, заплеванный подсолнечной шелухой уличных толп, он, казалось, олицетворял собою начало «российского Содома». Но если в Содоме не нашлось и двух праведников, к нашей чести, в России их оказались тысячи.

Основания для этого мифа были заложены русским эмигрантом в США Николаем Ивановичем Ульяновым. 1 августа 1971 года журнал «Новое русское слово» в Нью-Йорке опубликовал его статью «Загадка Солженицына», в которой утверждалось, что «Произведения Солженицына не написаны одним пером. Они носят на себе следы трудов многих лиц разного писательского склада, разных интеллектуальных уровней и разных специальностей». Соответственно, делался вывод, что писателя А.И.Солженицына в действительности не существует, а всё его творчество – результат деятельности литературной мастерской КГБ с целью подорвать антисоветское движение за рубежом.

Нашему поколению пришлось пережить резкую смену эпох. Мы жили при советском режиме в полной уверенности, что умрем раньше его конца. Режим представлялся нам долгим, «вечным», лежащим за гранью наших надежд и упований. Если кто-нибудь станет утверждать, что он все предвидел, пусть говорит. Я лично ни единого такого пророка не встречал. И, конечно, при «необратимости» того, что случилось в Петрограде в октябре 1917 г., мы уперлись в этот режим, как в гранитную стену, в некотором смысле потеряли ориентировку во времени. Холопская зависимость от своры тупых матерщинников словно заслонила все. Весь свет в туннеле.

Из евангельского повествования о том, как совершилось преславное событие благовещения Божией Матери знаем, что в ответ на благовестие Архангела Гавриила, о том, что Ей предназначено соделаться Матерью воплощенного Бога Слова, Преблагословенная Дева смиренно ответила: «се раба Господня: буди мне по глаголу твоему» (Лк.1:38), совершенно предавая себя в волю Господню.    Но вот, Она у праведной Елизаветы. И праведная Елизавета, в первый раз именует Ее тем названием, каким потом будут ублажать Ее миллионы и миллиарды верующих людей. Праведная Елизавета говорит: «откуда мне сие, да прииде Мати Господа моего ко мне?» (Лк.1:43), Матер Божия пришла ко мне! И теперь все роды христианские славят Ее, как Божию Матерь.

Временно вы победили нас, русскую национальную интеллигенцию, физической силой, как вы победили русский народ сперва обманом, а потом той же силой. Но вы безсильны, красные, победить тот национальный и государственный дух, чье знамя в свое время над толщей тогдашнего народного непониманияподняли слишком рано, как показала история; Корнилов, Деникин, Колчак и Врангель. Этот национальный дух, эту мечту о русской России храним неугасимо мы здесь. И этою же верой, втайне от вас, живут наши братья в России. И этою же верою живет, в глубине своей души, в своем огромном большинстве, подавляемый вами русский народ. И какие бы преграды вы между нами ни ставили, и как бы вы нас друг перед другом ни чернили, в этой нашей общей вере мы — единая и неделимая Россия. И этою верю мы победим… Коммунизм умрет. Россия не умрет.

О маловеры! почто сомневаемся? Не чудеса ли совершаются перед нашими глазами? Слышите - сто двадцать огнедышащих жерл устремлено на пустынную обитель; десять часов сряду продолжается яростное бомбардирование; трех-пудовые, девяносто-шести, тридцати-шести, двадцати-четырех фунтовые каленые ядра мещутся, со смертью и пагубой, по всем правилам искусства, в тесное, почти безоружное население. А что предпринимает оно в свою защиту? Оно молится, коленопреклоненное, в отверстых храмах; воспеваются священные песни; святые иконы обносятся по стенам, под градом бомб и картечей…

Мама, пяти лет, выехала в 1919 г. из Одессы, в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев (сейчас Югославия). Хотя страна тогда была очень бедная и только что начала приходить в себя от Первой Мировой Войны и объединения трех народов, но все таки король Александр принял русских беженцев (белой эмиграции) и сделал все возможное что бы как то устроить их жизнь. Русские люди - военные, интеллигенция и другие - смиренно и героически брались за любую работу. Одна из основных задач для них была - сохранить детей и молодежь. Для них и были организованы новые школы, а кадетский корпус и женский институт выехавшие из России продолжали свое существование на чужбине. В таких тяжелых условиях эта русская молодежь получила прекрасное среднее образование, православно-христианское воспитание и горячую любовь к своей многострадальной родине. В таком институте учились девочки, которые сейчас (2001 г.) уже в пожилом возрасте. Они вместе со своими мужьями стали основной поддержкой Зарубежной Руси (дальнего зарубежья). Земной поклон и большое русское спасибо воспитателям, преподавателям и всему персоналу этих школ. (Сын автора)

Миф о работе А.И.Солженицына на ЦРУ впервые официально был использован советской пропагандой в статье А.Беляева «Технология лжи» (в сборнике «Правда о правах человека. Деятели советской культуры о правах человека / Сост. Борис Иванов. М.: Политиздат, 1977»). Уже в следующем, 1978 году его широко раскрутил в своём двухтомном шпионском романе на немецком языке «Фигляр» писатель из ГДР Гарри (настоящее имя Лотар Рудольф) Тюрк, использовав при этом и все остальные известные ему на тот момент мифы об авторе «Архипелага ГУЛаг». Самого Солженицына он вывел там под фамилией «Ветров». Следующий популяризатор данного мифа, советский профессор истории Н.Н.Яковлев, в своей книге «ЦРУ против СССР» (1979) внёс в него новые краски. Если Тюрк писал, что Ветров (Солженицын) стал агентом ЦРУ в середине 60-х гг., то Яковлев отодвинул этот момент аж на 1957-1958 гг. Там же впервые появляется утверждение о графоманстве Солженицына и использовании им плагиата в своих произведениях. Впрочем, к 1979 году сам Яковлев, как он позже признавался перестроечным СМИ, уже работал на КГБ, именно оттуда получая необходимые для книги материалы. Возможно, он слишком доверился не очень порядочным служащим этой организации, поскольку существенно исказил целый ряд сведений, касающихся своего героя. Однако вряд ли у него был выбор – брал, что дают.

Неистовый гул тысячи орудий, длившийся более одиннадцати месяцев, внезапно умолк вокруг Севастополя. Занятие Французами Малаховой башни и переправа наша на Северную сторону Севастополя положили конец беспримерной осаде и беспримерной защите нашей крепости. Французы вошли наконец в оставленную нами Южную сторону, обращенную в развалины, а Северная все еще стоит неколебимо и не дает врагу овладеть столь вожделенною для него бухтою. Прозорливая мысль сохранить, во что бы то ни стало, этот морской оплот наш, уничтожила возможность воздвигнуть на его берегах какой-нибудь новый Гибралтар. С конца августа до начала ноября все стратегические соображения союзников доказывали ясно, что единственная цель их была выжить нас из этой завидной местности [1]. В следствие того самый театр и характер войны отчасти изменились: искусственные твердыни Севастополя уступили место твердыням естественным, которые тянулись горною чертою от Инкерманских высот до Южного берега.